Читать онлайн «Собрание сочинений в пяти томах. Том 5. Пьесы и радиопьесы». Страница 102

Сэм. Тоже шелк.

Джим. Слегка испачкалась.

Сэм. Отойдет в маминой стиральной машине. (Снимают с Билла рубашку.)

Джо и Эл уезжают вверх на лифте.

Джим. Если бы еще отыскать отца Билла, вот бы обделали дельце.

Сэм. Спился где-нибудь. Носки тоже?

Джим. Все. (Снимает с Билла трусы и носки. Задумчиво смотрит на Дока.)

В это время Джо и Эл приносят новые ящики.

Ты был биологом или химиком, Док?

Док. Химиком.

Джим. И конечно, никогда ничего не слыхал об отце Билла?

Док. Я не знал ни его, ни Билла.

Джим. Ну да.

Сэм. Да кого он там знает.

Джим. Черта лысого.

Сэм. Сколько ты получаешь, Док?

Док. Пять тысяч.

Сэм. Подумать только.

Сэм и Джим избивают Дока. Док валится на пол.

Будешь отдавать мне две тысячи в месяц, понял? (Вызывает лифт вниз.)

Док корчится на полу. Джим обрабатывает его пинками.

Джим. Мне две с половиной тысячи.

Док, скрючившись, лежит на полу.

Сэм. И тебе еще останется пять сотен за твою поганую работу.

Джим оглядывается. Все помещение загромождено ящиками с трупами.

Джим. Черт возьми, у него сегодня полно работы.

Сэм. А что ему еще делать.

Джим. Единственная голова, которая нам нужна.

Сэм и Джим входят в лифт.

Сэм. Так держать, мой мальчик.

Лифт едет вверх.

Свет только на Дока, который корчится на полу.

В пятый том вошли драматические произведения, написанные после «Визита старой дамы», т. е. во второй (1955–1966) и третий (1966–1990) периоды творчества.

Франк Пятый

Комедия «Франк Пятый. Опера частного банка» написана в 1958 г. и впервые поставлена в цюрихском Шаушпильхаусе в марте 1959 г. Опубликована в издательстве «Архе» в 1960 г. После грандиозного успеха «Визита старой дамы» постановку «Франка Пятого» можно было считать провалом: публика не приняла «полуразговорной оперы» (музыку к пьесе написал композитор Пауль Буркхарт), в которой столь прочная, процветающая в Швейцарии банковская система изображалась как грабительский концерн, выкачивающий из клиентов деньги ради обогащения директора банка и его супруги. Зрителей отпугнули обилие крови, трупов, преступлений, разгул гангстеризма в системе финансовых отношений и общая безысходность ситуации: в пьесе не найти ни одного персонажа, который бы вызывал сочувствие зрителя.

Критика сразу увидела параллели с «Трехгрошовой оперой» Брехта: та же главная мысль (миром управляют грабители и убийцы), тот же пугающий воинствующим аморализмом состав действующих лиц, та же насыщенность текста зонгами, куплетами, призванными «отстранить» и донести до сознания зрителя центральную идею о несообразности и противоестественности мира, в котором любая попытка достижения свободы и справедливости оказывается призрачной. Сам Дюрренматт упорно отрицал какую-либо связь с Брехтом, с поэтикой «эпического театра», которая ему была хорошо знакома. Он утверждал, что замысел «Франка Пятого» возник у него в 1958 г., когда он в Париже увидел постановку шекспировского «Тита Андроника» — ранней трагедии, в которой концентрация жутких преступлений достигает чудовищных размеров.

Несмотря на неудачу с постановкой, Дюрренматт до конца жизни считал эту пьесу одним из лучших своих произведений. Он неоднократно переделывал ее, сокращал, уточнял основную мысль, но не поступался главным — решительным неприятием чудовищных процессов в мире, где человеческие отношения коммерциализованы до предела. Чтобы не возникало параллелей с Брехтом, он в одной из переработок (для так и не состоявшейся постановки в Бохуме) убрал из заглавия слово «опера», обозначив жанр пьесы как «комедия». Неуспех своих особо «кровавых» комедий он еще в «Проблемах театра» объяснял тем, что публика не любит, когда ей говорят жестокую правду в лицо: «В минуту, когда комическое осознается как опасное, изобличающее, требовательное, моральное, от него отшатываются, как от каленого железа».

На русский язык комедия переведена впервые.

Физики

Пьеса написана в 1961 г., впервые поставлена в цюрихском Шаушпильхаусе в феврале 1962 г. Режиссер — Курт Хорвиц, художник — Тео Отто. В ролях: доктор фон Цанд — Тереза Гизе, Мёбиус — Ганс Кристиан Блех, Ньютон — Густав Кнут, Эйнштейн — Тео Линген, инспектор Фосс — Фред Таннер.

В этом же году премьеры пьесы прошли в Сантьяго, Мехико, Лиме. В последующие годы пьеса занимала одно из первых мест по количеству постановок в немецкоязычных странах и в других странах мира, включая Америку. В лондонском Королевском Шекспировском театре «Физиков» в 1963 г. поставил режиссер Питер Брук. Первым из российских театров пьесу в 1962 г. поставил Ленинградский театр комедии (режиссер — Н. Лифшиц). В Москве комедия Дюрренматта неоднократно ставилась на подмостках театра Советской Армии.

На русском языке впервые опубликована в 1969 г. (издательство «Искусство», перевод Н. Оттена).

Очевидно, сомневаясь в том, что критика и публика сумеют дать адекватную трактовку проблем, затронутых в «Физиках», Дюрренматт первое время снабжал публикацию текста комедии своими «Тезисами к пьесе “Физики”»:

1. Я отталкиваюсь не от тезиса, а от сюжета.

2. Когда исходишь от сюжета, следует додумать его до конца.

3. Сюжет тогда додуман до конца, когда взят наихудший из оборотов.

4. О наихудшем обороте нельзя узнать заранее; он возникает неожиданно.

5. Искусство драматурга в том и состоит, чтобы как можно действеннее использовать в сюжете эту неожиданность.

6. Носителями драматического действия выступают люди.

7. Неожиданность действия проявляется в том, кто, где, когда и кого случайно встретил.

8. Чем логичнее поступки людей, тем сильнее они зависят от случайности.

9. Люди, действующие в соответствии с логикой, хотят достичь определенной цели. Случайность менее всего благоприятна для них тогда, когда приводит к цели, противоположной той, которую они перед собой поставили, то есть к тому, чего они боялись или пытались избежать (например, Эдип).

10. Такого рода фабула гротескна, но не абсурдна (то есть не бессмысленна).

11. Она парадоксальна.

12. Драматурги, как и логики, не могут избежать парадоксального.

13. Физики, как и логики, не могут избежать парадоксального.

14. Драма о физиках не может не быть парадоксальной.

15. Цель драмы — не содержание физики, а ее результаты.

16. Содержание физики касается физиков, ее результаты — всех людей.

17. То, что касается всех, могут решать только все.

18. Любая попытка одиночки решить для себя то, что касается всех, неизбежно кончается провалом.

19. В парадоксальном проявляется действительность.

20. Кто имеет дело с парадоксом, сталкивается с жизнью.

21. Драматург может перехитрить зрителя, окунув его в проблемы действительности, но он не может заставить зрителя выстоять перед действительностью, а тем более преодолеть ее.

Тезисы, призванные помочь интерпретаторам комедии, представляют собой лапидарное изложение драматургических принципов Дюрренматта и приложимы ко всему творчеству писателя. Однако то, что он присовокупил их именно к «Физикам», отнюдь не случайно. «Физики» — одна из наиболее удачных, классически строгих и ясных в своих очертаниях пьес Дюрренматта, с четко прописанной фабулой, ограниченным числом действующих лиц, большинство которых еще обладает индивидуальными приметами, стремительным нарастанием драматического напряжения и неожиданным — в духе хорошо выстроенного детектива — финалом. В комедии даже соблюдены три классических единства — времени (менее суток), места (сумасшедший дом) и действия (цельность захватывающей интриги).

Пьеса создавалась в годы, когда в условиях усиливающейся гонки вооружений и накопления средств массового уничтожения участились дискуссии о нравственной ответственности ученых-физиков за возможные последствия их ошеломляющих открытий. Дюрренматт выдвигает парадоксальный тезис о том, что человечество просто не в состоянии употребить без вреда для себя научные открытия, сделанные опередившими свое время гениями. В мире, который у Дюрренматта ассоциируется с сумасшедшим домом, нравственные терзания осознавшего губительность для человечества своих «озарений» ученого лишены смысла. Безумные устремления к господству над миром и логика выживания несовместимы. В одиночку с надвигающейся катастрофой не справиться. Значит, человечеству не остается ничего другого, как преодолеть идеологические, политические, этнические и прочие разногласия и объединиться в борьбе за выживание. Такой вывод напрашивается из «Тезисов», но он не вытекает из пьесы, в которой преобладают мотивы безысходности. Таким образом, «Тезисы» как бы выполняли функцию брехтовского «приема очуждения», помогая домысливать в нужном направлении то, что в пьесе доведено до «наихудшего конца».