Читать онлайн «Том 4. Пьесы 1865-1867». Страница 49

Богданка, где ты?

Ась?

Зови народ! Кого, чего им нужно?
Калачника с блаженным на поварне
И накормить, и ночевать оставить,
И рано утром привести ко мне.

Ну, живы ль вы?

По милости Господней!

Ходили в стан?

Ходили. — Все ходили.

А грамоты вам чли? Царевич Дмитрий
И пошлины и подати во льготе
И облегченьи учинить велел.
По милости своей и по совету
Бояр великих. Ну! Вы рады?

Рады —
Благодарим небесного Царя.

Крестьяне, вам, и вам, отцы честные,
И вам, и вам всем будет хорошо!

Ну, вот у вас и денег больше будет,
И животов прибудет.

Мы, боярин,
От радости себя не помним.

То-то ж!
За деньги-то смотрите не продайте
Чего другого, что дороже стоит.

Хоть умереть, а не понять ни за́ что
Твоих речей.

Захочешь, так поймешь.
Душа нужна, а деньги — тлен.

Боярин,
Я, многогрешный Богови и грубый,
Писанием предати покусихся —
Читающим на пользу и на память —
Восшествие исконного царя
На прародительские царства, еже
Очима видехом…

Запел ты рано!
Не торопись! Не в сутки город строят.
Не под дождем, мы лучше подождем.

Ты через гол приди, и почитаю.

Кругом царя мы иноверцев видим;
Дозволь спросить, прилежен ли Димитрий
До церкви Божьей?

Царь благочестивый
И набожный: с ним два попа латинских…
Ну, с богом! Эй, Богданка! Бочку меду
Им выкати! Да потчуй хорошенько.
Чтоб пили все за царское здоровье.

Василий, брат, за что же ты остаток
Широкого и славного потомства
Василия Кирдяпы вдосталь губишь!
Последние мы четверо остались
Без племени…

Да что как угорелый
Ты мечешься?

Из стана я, Василий…
Душа моя во мне захолодела.
Послушай ты меня!

Тебя послушать.
Так доброго не ждать! Ты, Дмитрий, глуп.

Я глуп не глуп, а голову жалею.
В запасе нет, всего одна на плечах.
Вот ты умен, а над собой не видишь
Погибели. Четвертый день мы ездим
С поклоном в стан, а проку что? Все хуже:
Между бояр смешки идут да шепот;
А царь, что день, грознее да грознее.
Чем это пахнет? Плахой либо ссылкой
И печною опалой!

Плакать, что ли,
И кланяться?

Иди скорей на площадь,
Сбирай народ, клянись перед иконой,
Что в Угличе ты хоронил другого;
Что Дмитрий жив, что подлинный царевич,
Царя Ивана сын, на трон вступает!
Винись во всем; скажи, что страха ради
Борисова вы лгали с патриархом.
Иди теперь, а завтра будет поздно.
Богдашка Бельский да Голицын Васька
По площадям и в улицах московских
Одно твердят, что Шуйский с патриархом,
Изменники царевы, обманули
И довели до клятвопреступленья
Народ в Москве; а ты молчишь и губишь
Себя и нас!

А чем же мне заплатят
За ложь мою? Насмешками, что поздно
Опомнился, что раньше нужно было
Покаяться. Меня на то и ловят,
Да не поймать! Я даром лгать не стану.
Я хоронил царевича; я знаю,
Кто жив, кто нет; один я правду знаю…
Им ложь нужна, а я почет люблю.
Я подожду, куда мне торопиться;
Придет пора, и правда пригодится.

Опомнись, брат! Мы на волос от смерти.

Уж лучше смерть; позор еще тяжеле!
Не сладко жить без чести, быть холопом
Басманова и Бельского с Масальским!
А говорят: «Спесивый Дмитрий Шуйский!»
Ну где же спесь твоя! Лишь в том, что кверху
Ты бороду дерешь, да слова толком
Не вымолвишь, ворчишь, как кот запечный!

Да не до жиру, брат, а быть бы живу!

Не Шуйский ты! Наш род в последних не был;
Немало нас погибло смертной казнью;
Мы шли на смерть, а чести не теряли.

Ко всенощной! Помолимся усердно
Пред Господом о крепости и силе
В борьбе с врагом. Для нас теперь, Димитрий,
Нет выбора другого: или плаха,
Иль золотая шапка Мономаха!

К Архангелу, к родителям пошел!

Какой народ за ним! Все в разном платье.

Известно кто: черкасы, угры, ляхи.

Крещеные?

А кто их знает!

Бесы.

Ну, полно ты! Бесов сейчас узнаешь.