Читать онлайн «История конницы». Страница 75

В сражении при Кульме 30 августа 1813 г. союзники имели 10 000 отличной конницы, между тем как у Вандамма ее было всего 3000. Союзники сосредоточили всю конницу на своем правом фланге, где ровная открытая местность представляла все удобства для ее действия. Дело началось энергичной атакой союзной конницы на левое крыло французов, которое с первого же удара было опрокинуто на центр и правое крыло, что угрожало Вандамму потерей сообщений с Пирной. Боясь этого, он выслал на помощь левому крылу свежую бригаду, но она также была опрокинута и только увеличила общее смятение. Вследствие этого французы были вынуждены к отступлению; между тем прусский корпус Клейста отрезал им путь и Бандами с большей частью армии был взят в плен; но при этом французская конница Корбино дала блестящий пример того, как вообще следует коннице действовать при подобных обстоятельствах. Имея путь отступления отрезанным и будучи окружен превосходным неприятелем, Корбино все-таки решил пробиться. Встав во главе своих всадников, он бросился в крутое, труднодоступное дефиле, наполненное к тому же толпами пруссаков, прорвал их, перерубил прислугу при орудиях, захватил сами орудия, но, конечно, не мог их увезти и благополучно избежал плена. Этот пример может служить подтверждением правила, что конница в поле никогда не должна сдаваться.

16 октября 1813 г. началось при Лейпциге величайшее из сражений нового времени, и началось оно блестящей атакой двух русских кирасирских полков под командой Левашева против правого французского крыла. Вслед за тем Наполеон приказал своей коннице в значительных силах атаковать центр и левый фланг союзников. Келлерман во главе 6 тысяч всадников опрокинул Левашева и продвигался далее, когда, в свою очередь, его ударили во фланг только что. перешедшие Плейсу 6 австрийских кирасирских полков графа Ностица. Келлерман был опрокинут и ушел за свою пехоту и артиллерию, где опять привел в порядок свои части. Эта решительная атака австрийцев спасла центр союзников от поражения.

Несколько позднее этого дела конницей Мюрата и Латур-Мобура была произведена отчаянная попытка прорвать расположение союзников у Ваха. 4000–5000 кирасир, построенные в одну линию, без резерва, бросились с фланга на пехоту принца Евгения Вюртембергского, привели его в совершенный беспорядок, опрокинули десять эскадронов русской гвардии и захватили несколько орудий. Центр союзников был прорван. Император Александр и король Прусский должны были отъехать назад, чтобы не попасть в плен, и катастрофа казалась неминуемой. Но Александр I, сохранивший поразительное хладнокровие, направил на французских кирасир с фланга красных гвардейских казаков Орлова-Денисова, а с фронта — Барклая с резервной конницей. Эти распоряжения спасли союзников. Казаки ударили во фланг французов как раз в то время, когда они, лишенные предводителя (Латур-Мобур был тяжело ранен) и на запыхавшихся лошадях, пришли в некоторое расстройство. Кирасиры были с первого же удара опрокинуты и с большими потерями отброшены назад; 24 орудия взяты обратно. Таким образом, в одном сражении мы видим, что в течение каких-нибудь нескольких минут две кавалерийские атаки, сначала победоносные, оканчиваются полным поражением вследствие неимения резерва.

И в следующих сражениях этой кампании было несколько кавалерийских дел, но приводить их всех нет ни возможности, ни цели. Остановимся только на одном из этих сражений, интересном потому, что в нем 22 000 союзной конницы со 128 орудиями действовали против французского отряда почти той же силы, но состоявшего из 17 000 пехоты и 5000 конницы.

Сражение это произошло 25 марта 1814 г. при Фер-Шампенуазе и было начато русским авангардом из кавалергардов и кирасир.

Этот последний решительно атаковал французов, которые, построенные в несколько каре, отходили под прикрытием своей конницы и артиллерии. Между тем подошла вся союзная конница, бывшая под начальством великого князя Константина Павловича и графа Ностица, опрокинула французских драгун и захватила 44 орудия.

Внезапная паника охватила французскую пехоту, лишенную возможности вследствие сильного ливня действовать из своих ружей и к тому же лишенную поддержки артиллерии; она бросилась в беспорядке через Фер-Шампенуаз. Только геройское самопожертвование полка тяжелой конницы под командой генерала Леклерка, бросившегося вперед для прикрытия этого поспешного отступления, и наступившая ночь дали маршалам возможность восстановить некоторый порядок в своих частях.

Между тем на другом конце поля сражения император Александр I, сопровождаемый королем прусским и сильным конным отрядом, наткнулся на французскую дивизию Пакто, сопровождавшую большой артиллерийский парк и продовольственный транспорт и уже с большим мужеством выдержавшую несколько атак генералов Корфа и Васильчикова.

Сэр Арчибальд Алисон дает в своей. Истории Европы очень живое описание последовавшего за прибытием императора Александра блестящего дела.

Как только Александр I убедился, что это отряд противника, он поспешно принял меры, чтобы окружить его со всех сторон и уничтожить. Русские и прусские гвардейские кирасиры построились вправо, гусары Корфа — с фронта и драгуны Васильчикова — слева. Таким образом, 9000 всадников, поддержанные 70 орудиями, готовились атаковать 6000 пехоты со всего 16 орудиями. Когда неприятель был со всех сторон окружен, император, чтобы избежать напрасного кровопролития, послал французскому генералу предложение сдаться. Пакто, отлично сознававший невозможность спастись, тем не менее геройски отклонил это предложение и в краткой речи напомнил своим людям об их обязанности — умереть за родину; в ответ раздались громкие крики, и французы открыли огонь. Построенные в каре, имея артиллерию и повозки в середине их, они продолжали отступление на Фер-Шампенуазе, храбро отбивая атаки конницы, пока не были поведены ближе батареи, управление одной из которых было поручено Александром лорду Каткарту. Убийственный огонь их прорвал ряды одного каре, после чего конница ворвалась в него и все перерубила или захватила в плен. Между тем по русским полкам пронесся слух, что государь в опасности. Все устремилось вперед: гусары, драгуны, уланы, кирасиры поскакали к полю сражения, на котором, наконец, собралось около 13 000 всадников. Тем не менее второе французское каре все еще отказывалось сдаться; оно даже стреляло в адъютанта императора — Рапателя, которого он взял на службу по предсмертной просьбе генерала Моро. Наконец, Александр I дал приказание об атаке. Во главе своих кавалергардов он сам бросился на одно из каре и ворвался в него через одно из сделанных артиллерийским огнем прорывов. Гвардейцы, воспламененные присутствием любимого царя и опасностью, которой он себя подвергал, с неудержимой силой бросились в каре и ворвались в него со всех сторон. Французы все еще отказывались сдаться и продолжали поистине геройское сопротивление, пока не исстреляли всех патронов. Пакто передал свою шпагу лично государю. В этом деле пало около 3000 французов, в числе которых было много национальных гвардейцев.[98]

Приведенных примеров совершенно достаточно, чтобы дать читателю ясное представление об образе действий конницы во времена Наполеона. Но легкая конница союзных войск, и особенно казаки, имели такое решительное влияние на исход всех операций, что действия их не могут быть обойдены молчанием.

При описании тактики Фридриха Великого мы упоминали уже о том затруднительном положении, в которое он часто попадал благодаря австрийской легкой коннице, которая не могла противостоять коннице Фридриха в бою, но превосходила ее в искусстве нести сторожевую и разведывательную службу. Так же точно и Наполеон испытал первую неудачу благодаря превосходству противника в легкой, способной к партизанской войне коннице.

Мы уже обращали внимание читателя на этот факт в предыдущей главе при описании Эйлауского сражения. Это был первый случай в жизни Наполеона, когда он был вынужден отступить после генерального сражения. Хотя по техническим и тактическим причинам дело при Эйлау окончилось победой для французов, но в действительности это было сражение нерешительное, которое, однако, если бы в нем не принимали участие казаки, могло бы сделаться и бесспорной победой для французов.

С этого времени мы можем проследить шаг за шагом влияние, которое имели казаки на судьбу Наполеона до самого его отречения. Особенно важны их действия в 1812 г., причем они стали наиболее чувствительны для французов по вступлении их в Москву. Тут настало как бы перемирие между главными силами обеих сторон, и как раз в это время начались партизанские действия на флангах и в тылу Наполеона. Подвижные, внезапно появляющиеся и неуловимые партизаны захватывали все отдельные команды и, заняв все дороги в Москву, прекратили подвозы туда и держали армию Наполеона как бы в блокаде. Следствием этого явился недостаток продовольствия и фуража в Москве; драгуны должны были предпринимать очень отдаленные фуражировки, чтобы добывать продовольствие, причем они очень часто попадали в руки шнырявших везде кругом казаков. Таким образом, в течение трех недель октября французская армия, не дав ни одного сражения, потеряла 4180 человек. Мюрат в то же время доносил, что в ежедневных аванпостных стычках погибла половина французской конницы, достигнувшей Москвы. Такое уменьшение численности французской конницы имело очень печальные результаты и сделало действия казаков, вследствие их превосходства, еще более решительными.