Читать онлайн «Русская Доктрина». Страница 85

9. Российское государство настроено на взаимовыгодное политическое и экономическое сотрудничество с братским Китаем, рассматривая его и союзные с ним государства как самостоятельный полюс мировой политики, роль которого в мире закономерно возрастает по мере поступательного экономического и социального развития. При этом Россия вправе рассчитывать на адекватную линию внешней политики со стороны КНР, с учетом вклада России (СССР) в становление независимости нового Китая.

Россия считает целесообразным и продуктивным двустороннее партнерство с КНР, а также равноправное взаимодействие с КНР в рамках Ассоциации стран Тихоокеанского региона, в рамках Шанхайской организации сотрудничества, допуская расширение ее состава при условии соблюдения баланса отношений РФ с Индией и Пакистаном. Россия высоко оценивает вклад Китая в международную безопасность, в том числе ее усилия по противодействию униполяризации мировой политической системы. В то же время Россия не заинтересована в создании новой биполярности, опасной в первую очередь для смежных государств Центральной Азии и южных границ России, и настроена на взаимодействие с КНР по формированию структуры многополярного мира.

Российская дипломатия в КНР должна оказывать самое активное содействие разработке совместных экономических, научно-технических и инженерно-строительных программ, с рациональным комплементарным использованием потенциала технологий и потенциала рабочей силы. В отношениях с КНР особые усилия должны быть направлены на расширение культурных связей, в том числе на основе совместных общественных, историко-культурных организаций и высших учебных заведений, особенно гуманитарного профиля.

10. Россия делает большую ставку на расширение всестороннего сотрудничества с братской Индией. Россию интересует выстраивание взаимовыгодных технологических и инфраструктурных циклов с ведущей “софтверной” державой континента, создание самостоятельных евразийских производств, способных на динамичное развитие. Стоит задача не просто держаться на определенном уровне конкурентоспособности, но и формировать оригинальный евразийский технологический и гуманитарный стандарт.

11. Россия приветствует эмансипацию японского народа от факторов – последствий Второй мировой войны. Япония должна быть свободна от иностранных военных баз, от ограничений, наложенных в результате политических акций многолетней давности. Российское государство настроено на значительное расширение хозяйственных и культурных связей с Японией, выстраивание совместных социально-экономических, информационных, культурных проектов в духе взаимного уважения и общих интересов. Россия приветствует вступление Японии в евразийские институты взаимодействия наций и участие ее компаний, капиталов, технологий в развитии континентальных проектов, способствующих процветанию евразийского братства наций, укреплению коллективной безопасности и стабильности в мире.

Особо рассмотрим миссию России в обширном и густонаселенном регионе восточного Средиземноморья, протянувшемся от Балкан до Центральной Азии. Исторически так называемый “восточный вопрос” всегда имел первостепенное значение. С нашей точки зрения, нынешняя эпоха не является исключением. Более того, движение России к разрешению “восточного вопроса” может стать локомотивом выстраивания новейшего мирового порядка, нового братства евразийских наций и новой мировой стабильности.

Движение России к разрешению “восточного вопроса” может стать локомотивом выстраивания новейшего мирового порядка, нового братства евразийских наций и новой мировой стабильности. По мысли Ф.М. Достоевского: “Восточный вопрос – это чуть ли не вся судьба наша в будущем. В нем заключаются как бы все наши задачи и, главное, единственный выход наш в полноту истории”.

Один из величайших русских мыслителей Н.Я. Данилевский видел в “восточном вопросе” естественное столкновение культурно-исторических типов (то есть цивилизаций) – борьба их развивалась вокруг ключевых точек геополитического контроля над восточным Средиземноморьем, что имело жизненно важное значение для всех народов региона.

По мысли Данилевского, “восточный вопрос” пережил три фазиса: античный, натиск латинства, отпор славяно-греческого мира (после чего филэллинство сменилось в Европе туркофилией), наконец, с Крымской войной “славянский мир” (Россия) вступает с Западом в борьбу за миродержавие. Данилевский предрекал создание Всеславянского союза с гегемонией России, в состав которого должны войти Чехословакия, Сербо-Хорвато-Словения, Болгария, Румыния, Греция, Венгрия, цареградский округ. В новом оборонном союзе Данилевский первым из социальных мыслителей предугадал миссию предохранения мира от глобализации и гибели культурного разнообразия. Обосновывал Данилевский это следующим образом: “Опасность заключается не в политическом господстве одного государства, а в культурном господстве одного культурно-исторического типа… в воцарении не мнимой, а действительной общечеловеческой цивилизации” – ибо обновление “не приходит изнутри”, и человеческий род лишился бы одного из необходимейших условий успеха и совершенствования – элемента разнообразия.

Как это ни покажется странным, распад СССР, катастрофическое ослабление России, крушение биполярной мировой системы внесли в ситуацию творческую неопределенность. Прежде всего, распад СССР развязал руки Турции, которая вышла далеко за отведенные ей границы влияния и стремится подмять под себя все тюркские республики бывшего СССР, российский Северный Кавказ, втайне подумывает о Крыме – другими словами, геополитические аппетиты Турции таковы, что с неизбежностью подталкивают ее к роли агрессора, который опасен для соседей. Оспаривая чужие границы, турки ставят под сомнение и свои собственные. В вопросе о Проливах Турция имела неосторожность пойти на явные нарушения конвенции Монтре, ограничивая российское судоходство в своих экономических интересах (связанных с расчетами перетянуть на себя нефтеторговые потоки). Если до того у России отсутствовал повод жаловаться – хотя для военных судов проливы были закрыты, для торговых они были полностью открыты, – то теперь Турция сама поставила под вопрос статус Проливов и свою роль “честного” сторожа.

Американская антисербская агрессия на Балканах также сыграла свою роль – границы в этом регионе становятся все более и более виртуальными, подлежащими насильственному пересмотру, а значит, никто уже не чувствует никаких гарантий и каждый, кто окажется так или иначе обижен американцами (потворствующими исламской агрессии в самом центре Балкан), волей-неволей будут искать другого покровителя, которым не сможет выступить никто, кроме России. Прекращение блоково-идеологического противостояния открыло простор для действия других факторов объединения, стройные ряды НАТО все более и более явственно раскалываются, в частности, начинает формироваться греко-кипро-армяно-ирано-сирийская коалиция, явно направленная против Турции. Все члены этой коалиции, действуя с оглядкой на США, рассчитывают на активную геостратегическую поддержку России. Наконец, сама Россия, освободившись от “интернационалистической” догмы, может более четко сформулировать свои задачи – и идеальные, и прагматические.

В ходе решения восточного вопроса встают вопросы промежуточные: возвращение русского влияния на Черное море (Новороссия, Крым), армянский Ай Дат, балканская нужда во внешней силе, обеспечивающей прочный порядок, с решающим значением цивилизационных и религиозных характеристик, их преобладанием над этническими, наконец, “кипрский вопрос”.

Важно отметить и то обстоятельство, что продвижение к разрешению “восточного вопроса” и тем более его разрешение будут значимы не только для христианских народов Востока, но и для арабов, и для многих мусульман. Турецкий вектор исламской “секуляризации” и “вестернизации” является для большинства правоверных арабов, для Ирана и многих стран Исламской конференции символом отступничества. Устранив влияние этого вектора, Россия возобновит естественное равновесие традиционных укладов, традиционный порядок на Востоке.

Средством к разрешению “восточного вопроса” должно быть не отдаление России от исламского мира, но, напротив, сближение с ним. Фактически содержанием этого нового геополитического сдвига в Евразии является, как и в других регионах, определенная деевропеизация и деамериканизация. Политика США в Ираке (с 2003 г.) и Афганистане (с 2001 г.), давление на Иран (2005 г.) свидетельствуют о целенаправленном использовании радикального исламского ресурса, вопреки антитеррористической риторике. Политика США на Ближнем Востоке (Ливан, Израиль) и в Северной Африке (Египет, Ливия) отражает стратегические намерения по расколу исламского сообщества с ущербом для светских исламских режимов и в интересах радикальных альтернативных группировок.