Читать онлайн «Русская Доктрина». Страница 81

“Борьба с терроризмом”, манипулирование “списками террористических организаций”, составляемыми Госдепартаментом США, являются исключительно удобным инструментом американского вмешательства в дела какой угодно страны и какого угодно региона. Терроризм в современном внешнеполитическом инструментарии является одним из ключевых орудий осуществления внешнеполитического господства. В создании очагов хаоса США и их союзники используют целый комплекс технологий политической дестабилизации (ТПД), который можно иначе обозначить как террор-глобализм. В целом данная политика должна рассматриваться как недобросовестная политическая конкуренция, подобная аналогичным технологиям недобросовестных акций, захватов, юридических афер и “недружественных поглощений” в бизнесе. Комплекс этих технологий базируется на системе “двойных стандартов”, при которой одна сторона политики (риторическая) афишируется, тогда как вторая сторона (реальная мотивация) редко предается огласке и, соответственно, достраивается конспирологами и аналитиками. Большую роль в этих технологиях играет не прямое давление на политических конкурентов, а косвенные методы давления и устрашения, в которых источник недружественных акций не может быть однозначно выявлен и представлен на суд наций и мировой общественности. Поэтому ответная реакция государств на действия террористов и подрывных сил направляется не против заказчиков, но лишь против исполнителей, которые, как правило, не принадлежат даже к той цивилизации, к которой принадлежит заказчик. Между тем вычислить заказчиков террор-технологий не составляет особого труда при современном уровне развития секретных служб в больших цивилизациях.

В создании очагов хаоса США и их союзники используют целый комплекс технологий политической дестабилизации (ТПД), который можно иначе обозначить как террор-глобализм. В целом данная политика должна рассматриваться как недобросовестная политическая конкуренция, подобная аналогичным технологиям недобросовестных акций, захватов, юридических афер и “недружественных поглощений” в бизнесе.

Итак, можно назвать по крайней мере три разновидности террор-глобализма:

1) собственно теракты и теракции, финансируемые с целью дестабилизации в том или ином регионе;

2) сговор с элитами, подкуп элит (как прямой, так и опосредованный), осуществляемый втайне от низов обществ мировой периферии;

3) формирование подрывных (направленных на смену элит) общественных движений нового, “полуспонтанного” типа, или, иными словами, “оранжевый фактор” в политике.

Такого рода комплексная деятельность применяется, в частности, с целью ограничения сферы влияния России вначале в Восточной Европе, затем на пространстве бывшего СССР, с использованием технологий политической дестабилизации (обычно под брэндом “ненасильственного сопротивления”) для совершения государственных переворотов, при открытом игнорировании общепринятых норм международного права. Система террор-глобализма (TG) чрезвычайно богата мелкими приемами и ноу-хау, осуществляется по принципу творческой работы разветвленных сетевых сообществ, выступающих в качестве исполнителей тех или иных заказов. При этом новые методы изобретаются постоянно, что делает бессмысленным попытки дать сколько-нибудь исчерпывающий перечень характерных черт деятельности террор-технологов. Приведем лишь некоторые из них:

- укрепление ранее маложизнеспособных политических объединений, с публично декларируемыми претензиями на импорт ТПД в отдельные регионы (как правило, с эксплуатацией этноконфессиональных факторов нестабильности);

- прямое или опосредованное поощрение иррационального компенсаторного этнического национализма в “демократизированных” государствах;

- проведение изощренных и масштабных кампаний по информационному сопровождению дестабилизации, которое осуществляется всегда не только на Западе, но и внутри подрываемых режимов. Важным условием для использования TG-технологий становится создание в странах периферии подконтрольных СМИ, либо финансирование отдельных агентов, занимающих ключевые точки местной коммуникации (например, важные посты в информагентствах) – поэтому принципы “свободы информации” создают питательную почву для террор-глобализма;

- для TG-технологов важно добиться тиражирования в местных СМИ необходимых картинок и сюжетов, включая прямую дезинформацию, клевету и срежиссированные инсценировки событий (вспомним румынский вариант революции со свержением и устранением Чаушеску или более свежий вариант военного свержения Саддама Хусейна по ложному поводу);

- создание показухи массового протеста, причем наемники и добровольцы массовок, завозимые, как правило, в организованном порядке из строго определенных мест, рассчитывают на отсутствие противостояния со стороны реальной местной толпы и милиции; по распространенному шаблону дестабилизации власть должна быть достаточно “гуманной” и внутренне готовой к диалогу с террористами и манифестантами и скорее уступит негодяям и подстрекателям, чем пожертвует невинными.

Собственно террористические акции осуществляются всегда для расшатывания местных режимов через устрашение слабых и давление на общество с атрофированным политическим инстинктом. В обществах с сильным политическим инстинктом террор-технологии бессмысленны; технологи мягких, “бархатных революций” бессильны, когда они не видят возможности расшатать ситуацию через подобные методики, когда они не могут рассчитывать на фактический СМИ-инструментарий. Напротив, даже при грамотной и слаженной работе силовых структур и лояльном общественном мнении локальному режиму очень трудно противостоять хорошо спланированным и щедро профинансированным массовым политическим акциям, изощренной дезинформации и кровавым терактам, которые преподносятся в “раздутом”, преувеличенном виде несколькими национальными СМИ.

Одним из главных средств современной американской войны стала технология подкупа элит. В иракской кампании 2003 года решающим фактором оказались не военные успехи американцев, но деньги, направленные на обезглавливание иракского военного командования. Подкуп элит тщательно готовится, и плоды его реализуются только в моменты радикального перехода (в иракском случае – момент наступления на Багдад). В остальных случаях “скупка” осуществляется чаще всего в соответствии со своего рода неофеодальной технологией: представители элит получают право на “кормление” от территорий и доходных промыслов, зачастую тех же самых, что и раньше были в их ведении. Только теперь элиты контролируют их исходя из подчинения иному суверену. Как и в предыдущем случае, система новейших интервенций и революций осуществляется благодаря атрофии инстинкта власти у правящих элит периферии. Новые триумфы постмодерна создают режимы превращенных суверенитетов, неофеодальные режимы, возглавляемые перебежчиками к иному суверену, центру панамериканистского мира.

Но что все-таки может произойти, если “русский медведь” проснется и применит свою природную смекалку? Во-первых, он быстро осознает, что TG-технологии – это могильщики собственной цивилизации, поскольку рано или поздно террористическая волна возвращается бумерангом в инициировавшее ее общество. А между тем именно западное общество менее всего приспособлено к реальной мобилизации и противостоянию террористической войне. Изгнать страх из потребительского общества можно только одним путем: через констатацию неизбежности самопожертвования, через еще больший страх, осознание необходимости идти на смертельные риски ради настоящей власти и настоящего достоинства. Чтобы противостоять серьезной войне, нужно сжечь чучело потребительского общества – и выдвинуть в противовес ему идею общества мобилизации.

Если между цивилизациями (скажем, китайской и американской или российской и европейской) началась бы масштабная террористическая война, то при относительно низкой себестоимости терроризма эта война могла бы стать бесконечной и неисчерпаемой в средствах и решениях. Она сделала бы жизнь обывателей в городах буквально невыносимой. В ЕС и Америке применять террор-технологии проще, чем где бы то ни было. В силу прилива в ЕС арабской и турецкой иммиграции, в силу многолетней этнокультурной пестроты США – можно наводнить их города профессиональными разведчиками и террористами из Евразии и повести против Запада хорошо слаженную лютую террористическую войну. Такая постановка дела очень скоро привела бы к необходимости заключения мира и прекращения подрывной террористической деятельности друг против друга. Так было бы надолго покончено с “международным терроризмом”.