Читать онлайн «Русская Доктрина». Страница 272

2

Пустынь – уединенная обитель отшельника, хотя название «пустыни» это место сохраняет и позже, когда становится оживленным монастырем.

Кольев А.Н. Нация и государство. – М., 2005. – С.403–404.

Макрос – термин заимствован из лексикона программистов, где он обозначает определенную последовательность команд, сгруппированных как единое действие. Здесь под «макросом» имеется в виду феномен типической государственности, которая способна передаваться как географически, так и по шкале времени.

Имя «Византия» является некорректным по отношению к Восточному Риму. Называть Восточный Рим Византией все равно что именовать Русь «Московией», на основании того, что так ее называли в Западной Европе. Этноним «византийцы» в отношении к народу ромеев близок по употреблению жаргонизму «янки», если бы кто-нибудь стал использовать его в качестве официального обращения к уроженцам США.

Катехон, ο̉ κατέχων – «удерживающий», «сдерживающий». Краеугольное понятие христианского учения о государственности как барьере на пути беззакония, анархии, антихриста.

Позднее эта иконография распространилась на святых воинов – Георгия Победоносца, Феодора Стратилата и др.

1453 год – год взятия турками-османами Константинополя, дата окончательной гибели Византии.

Венский конгресс (1814–1815) – первая международная конференция, установившая стабильный мир в Европе на основе коллективного соглашения всех европейских государств.

Показательны слова одного палестинского араба, сказанные в 1919 г.: «Не думайте, что русский Царь был только русский. Нет, он был также арабский. Царь – всемогущий покровитель и защитник Православного Востока. Пока он жил, миллионы арабов жили в мире и безопасности». (Россия перед Вторым Пришествием (материалы к очерку Русской эсхатологии). – М., 1998. – Т. 2. С. 194.)

Среди представителей «альтер-глобалистского» движения, весьма сложного и пестрого (и в этом смысле напоминающего Первый Интернационал в XIX в.), присутствуют и консервативно мыслящие, и национально ориентированные деятели. Однако эта спонтанная составляющая антиглобализма не должна скрывать от нас его более существенной части, нигилистически-подрывной – запланированной и выпестованной силами мондиализма в качестве «второй руки» в игре глобализации.

Можно было бы предложить ввести в языковую норму слово «Русский» с прописной буквы, тем самым отделяя аспект крови от аспекта принадлежности «сверхплеменной нации».

Это позволяло евразийцу Н.С. Трубецкому даже выдвигать в качестве культурной задачи поощрение «радуги местных оттенков», как он выражался: в евразийском государстве ему виделось большое и подчеркиваемое своеобразие таких русских типов, как северянин, южанин, помор, волгарь, сибиряк, казак и т.д. Условием единения всех их, по Трубецкому, стало бы «для каждого по-своему приемлемое православие».

С точки зрения доивановской старины, «жалованная вотчина» – оксюморон, попытка скрестить сами принципы поместья и вотчины, дворянства и боярства, вывести некий гибрид национальной аристократии.

Последнюю мысль можно с не меньшей степенью уместности применить и к политическим деяниям Сталина спустя 200 с лишним лет. Он также выводил Россию из хитроумнейшей ловушки и также одолевал «драконов» благодаря прививке своей стране «драконьей» крови.

В таком первенствующем положении, не означающем угнетения иноверцев, православие находится в Греции, ислам — в целом ряде государств.

Самый «большой» стиль из тех, о которых уместно говорить, – цивилизационный. Он является выражением ведущих идей той или иной цивилизации, ее бытийных приоритетов и может охватывать сразу несколько исторических периодов. Так, можно говорить о шумеро-аккадском, египетском, крито-микенском, ассиро-вавилонском, эллинистическом стилях как стилях, порожденных определенным типом восприятия реальности, религии, государственности, экономических отношений.

Кому придет в голову демонстрировать пренебрежение к десяти заповедям Ветхого Завета? Однако эти заповеди являются именно запретительными, призванными ограничить страстную природу человека.

К слову о новгородской демократии, она очень напоминала целым рядом своих черт современную Россию: диктат олигархической прослойки, сводящий на нет представление реальных интересов основных сословий общества; через подкуп “худых мужиков” олигархия осуществляла свою стратегию. По верному замечанию И.Л. Солоневича, “Новгород был построен более или менее по ганзейскому типу: государство как торговый дом. Правительство как правление акционерного общества… Москва рассматривала каждую завоеванную или присоединенную область как свою новую составную часть, как новую часть общего государства, а не как торгово-промышленное сырье, не как меховой или челядинный сырьевой рынок”. Старая новгородская “демократия” воспроизводила западный архетип “колонизации” иных племен, а не русский (московский) архетип правильной империи. Следовательно, олигархический вариант демократии явно не соответствует многовековой русской политической традиции. Вместе с тем в России всегда существовала мощная традиция низовой демократии – как в деревенской общине, так и в городах. Русские горожане были объединены по улицам, собиравшим “уличанский сход” и избиравшим своего старосту. Уровнем выше был “конец”, созывавший “кончанское вече”, и, наконец, вершиной демократии Древней Руси являлось вече городское. Здесь уместно говорить не о национальной демократии, но о самоуправлении народа, что, несомненно, является исконной и весьма почтенной разновидностью “демократии”.

Из государств, образовавшихся на территории исторической России, в качестве имеющих историческую государственность могут рассматриваться лишь Латвия в границах герцогства Курляндского, Грузия, как государство, заключившее Георгиевский трактат с Россией и признаваемое в границах этого трактата, и Узбекистан, если он готов претендовать на наследие Бухарского эмирата, Хивинского и Кокандского ханств.

В этом контексте участие России в Организации стран – экспортеров нефти (OPEC) и Форуме стран – экспортеров газа (GECF) является обязательным.

Проект создан на базе Института социально-экономических проблем народонаселения Российской академии наук (руководитель – академик РАЕН, профессор Н.М. Римашевская).

Все это имеет смысл лишь в случае полного изменения экономической политики России и создания на ее землях многих точек промышленного и аграрного роста. В противном случае наша страна, неспособная сегодня дать работу даже имеющемуся населению, потерпит крах в налаживании переселения.

Ясно, что речь здесь идет не о русской средневековой нации, в городах и землях которой не было конституций.

Институт динамического консерватизма  (ИДК) – общественная организация, учрежденная в апреле 2009 года. К главным задачам нового учреждения относятся исследования в области национального мировоззрения, экспертиза в сфере социального знания, участие в формировании новой конфигурации идеологических предпочтений в российском обществе, создание пула специалистов, осуществляющих общественную экспертизу инноваций и поддержка перспективных инноваций, направленных на благо и развитие России.

Дело Института и сотрудничество его основателей и экспертов имеет немалую предысторию. Наиболее ярким событием и проектом, в котором проявила себя команда нового Института, стало создание под редакцией экономиста А. Кобякова и философа В. Аверьянова коллективного труда – «Русской доктрины». Этот труд вышел в 2005 году и выдержал несколько тиражей. Доктрина стала поводом для сплочения нового поколения консервативных интеллектуалов в России, причем разных идейных оттенков и направлений. Доктрина привлекала к себе внимание Всемирного Русского Народного Собора и прошла обсуждения на нем в 2007 году. Будущий Святейший Патриарх Московский, а тогда еще Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, сделал смелый и политически рискованный шаг, призвав разные общественные силы сесть за круглый стол и обсудить те ценности, которые были предложены в Русской доктрине.