Читать онлайн «Советы молодому хирургу». Страница 62

Размышляя о том, каким же образом все-таки избежать рецидива образования конкрементов при сохраняемом желчном пузыре, я решил попробовать улучшить опорожнение пузыря. Мои, рассуждения шли следующим образом. Если мы сможем добиться этого, то, во-первых, уменьшится концентрационная функция пузыря, а, следовательно, холестерину труднее будет выпадать в осадок, а, во-вторых, возможность свободного опорожнения пузыря создаст неблагоприятные условия для развития в нем инфекции.

С этой целью я разработал операцию, которая заключается в следующем. После осмотра пузыря и установления показаний к операции с помощью электроножа вскрываем просвет пузыря, разрезом длиной 2 см над гартмановским карманом. Тщательно убираем все камни из пузыря и для гарантии несколько раз промываем его полость струёй физиологического раствора. Затем продольным разрезом такой же длины вскрываем просвет общего желчного протока. Столь же тщательно производим ревизию его. Имеющиеся камни удаляем и убеждаемся в надежной проходимости протока. После чего с помощью непрерывного шва тонким хромированным кетгутом на атравматической игле накладываем холецистохоледохоанастомоз «бок в бок», сшивая вначале заднюю, а затем переднюю губу анастомоза (рис. 23). У места анастомоза оставляем два дренажа для периодической активной аспирации.

Рис. 23. Схема операции холецистохоледохоанастомоза.

Сравнение отдаленных результатов операции холецистохоледохоанастомоза в сроки до 13 лет с группой аналогичных больных, которым была выполнена холецистэктомия, показало, что результаты после нашей операции были намного лучше. Правда, «наша» операция оказалась не нашей, поскольку при оформлении заявки на изобретение выяснилось, что подобная операция была произведена австрийским хирургом Прибрамом еще в 1922 году. Хотя разработанная мною операция во многих деталях отличалась от операции Прибрама, но в авторском свидетельстве мне справедливо было отказано.

Наша клиника одна из первых в стране применила в медицине метод гипербарической оксигенации (ГБО). Вскоре после появления первых сообщений голландского хирурга Буремы об успешном применении этого метода мои сотрудники разыскали на другом берегу Волги брошенную совершенно новую рекомпрессионную камеру РКУ-Х. Мы с трудом разыскали ее хозяина, который легко с ней расстался, перевезли и установили в подвале нашей больницы. Причем все вплоть до капитального ремонта помещения и установки компрессора выполнили своими руками.

Здесь я не могу не упомянуть добрым словом А. А. Ненашева (ныне заведующий кафедрой патофизиологии Кабардино-Балкарского университета), который в то время возглавлял отделение ГБО нашей клиники и провел эту огромную работу. Одним из первых наших исследований по ГБО была именно его работа, посвященная лечению больных с клостридиальной анаэробной инфекцией. Комплексное изучение проблемы, проведенное с привлечением микробиологов, патофизиолога, биохимика, хирургов и реаниматологов, позволило нам получить настолько благоприятные результаты, что наше сообщение была заслушано на пленарном заседании 24-го международного конгресса хирургов в 1973 году. В нем мы потребовали полностью изменить тактику лечения больных с газовой гангреной, а именно, отказаться от лампасных разрезов, вообще не спешить с хирургическим лечением и начинать его только после проведения нескольких сеансов ГБО, прекратить применение лечебных сывороток.

Наш доклад был с интересом воспринят, задавали много вопросов, в кулуарах многие подходили ко мне с поздравлениями. Однако академик Б. В. Петровский, которого я искренне уважаю за тот неоценимый вклад, который он внес в дело развития нашей хирургии, разыскал меня и серьезно упрекнул в преждевременности таких радикальных рекомендаций. Он даже усомнился в том, что у нас вообще лечилось столько больных и были получены столь блестящие результаты. В то время Борис Васильевич был министром здравоохранения СССР, и, когда я вернулся с конгресса, то оказалось, что в клинике уже активно работала присланная им комиссия. Однако никаких фальсификаций она не обнаружила, все наши данные были документально подтверждены.

В последующие годы мы активно изучали действие ГБО во многих областях хирургии и реаниматологии. В частности, метод был использован в комплексном лечении больных с перитонитом, тиреотоксическим зобом, столбняком, при несросшихся переломах костей и ложных суставах, нарушениях функции печени и почек, при облитерирующих заболеваниях артерий, диабетической ангиопатии, синдроме Рейно, острой кишечной непроходимости, при острой анемии мозга, при нарушении течения репаративных процессов и в других ситуациях, когда мы имели дело с общей или местной гипоксией.

Работали мы и по совершенствованию методик ГБО. Так, группой сотрудников клиники получено авторское свидетельство на новый метод ГБО "камера в камере". Они предложили в тех случаях, когда имеет место какое-либо поражение верхней или нижней конечности, и именно к ней следует приложить основное воздействие гипербарического кислорода, помещать больного в большую камеру и герметически одевать ему на больную конечность малую камеру. Если давление в малой камере будет на несколько сотых атмосферы ниже, чем в большой, то оксигенированная кровь устремится именно в эту конечность, чем и будет достигнут необходимый эффект. В последующем мы использовали метод "камера в камере" и с целью воздействия на конечность, используя переменное давление.

Предложенный метод нашел успешное применение при лечении больных с облитерирующим эндартериитом, диабетической ангиопатией, синдромом Рейно, с длительно незаживающими переломами костей и ложными суставами, с отеками различного происхождения.

Кроме уже упомянутых выше, в клинике было разработано еще несколько оригинальных операций в различных разделах хирургии. Так, новая операция для лечения туберкулезной эмпиемы была предложена И. В. Ивановым (ныне заведующий кафедрой туберкулеза нашего института). Операция перемещения диафрагмы — Б. К. Солдаткиным (ныне доцент кафедры онкологии нашего института). Операция при поздних эмболиях — И. И. Стрельниковым (ныне профессор кафедры хирургии нашего института). Л. А. Кудрявцевым (ныне заведующий кафдерой урологии нашего института) была предложена и многократно осуществлена операция создания нового мочевого пузыря из сальника после субтотального удаления пузыря, пораженного раковой опухолью. В. Н. Чернышев (ныне заведующий кафедрой хирургии нашего института) предложил математический расчет истмопластики при коарктации аорты и новую конфигурацию протеза аорты. Э. К. Емельянов (ныне заведующий кафедрой хирургии Волгоградского мединститута) предложил целую серию новых оперативных вмешательств при лечении эректильной импотенции. В. Д. Иванова (ныне заведующая кафедрой оперативной хирургии и топографической анатомии нашего института) разработала и успешно применила новые методы подключения вспомогательного искусственного кровообращения.

Таким образом, научно-исследовательская работа в клинике велась широко по очень многим практически важным направлениям. Не имея возможности перечислить все выполненные исследования, могу только сообщить, что почти за 30 лет моего заведования сотрудниками защищено 20 докторских и свыше 70 кандидатских диссертаций, выпущено 11 коллективных монографий, лично мной написано 11 книг, получено 10 авторских свидетельств на изобретения.

Всю жизнь я старался пополнять свой хирургический багаж и брал на вооружение все полезное, что приходилось видеть в других хирургических клиниках и отделениях. Немало ценного сумел извлечь и из зарубежных командировок. В 1976 году меня приглашали французские хирурги поделиться опытом в хирургии сосудов. За полтора месяца мне удалось поработать в клиниках Парижа, Лиона и Марселя. В 1980 году я демонстрировал предложенную нами операцию холецистохоледохоанастомоза в Швеции, а также работал в клиниках Стокгольма, Мальме и Лунда. В 1983 г. работал в университетских клиниках Амстердама и Роттердама. В 1987 г. посетил клиники городов Токио, Такай и Осака в Японии. В 1989 г. выступал с лекциями и работал полтора месяца в университетских клиниках Чикаго, Сан-Франциско и Лос-Анджелеса. Выступал с докладами на конференциях и конгрессах в Неаполе, Милане, Амстердаме и Зальцбурге.

А сколько интересных людей, блестящих ученых, великолепных хирургов и просто добрых товарищей мне посчастливилось повстречать в своей жизни! Об этом можно написать еще одну книгу и, если судьба останется благосклонной ко мне, я непременно это сделаю.

Желание врача работать над диссертацией может быть объяснено либо стремлением заниматься наукой как своим любимым делом, либо материальной заинтересованностью, либо соображениями престижа или карьеры. Думаю, что это не так уж важно, какой стимул приводит человека в науку, поскольку ни здоровое научное честолюбие, ни материальная заинтересованность, ни соображения престижа не повредят делу, если эти чувства не гипертрофированы.