Читать онлайн «Большая Советская энциклопедия (ГЕ)». Страница 257

  Духовное развитие Г. протекало под воздействием социального опыта декабристов, Июльской революции 1830 во Франции, Польского восстания 1830—1831, под влиянием стихов Пушкина и Рылеева, драм Шиллера, произведений французских мыслителей конца 18 в. В произведениях 30-х гг. («О месте человека в природе», 1832, и др.), свидетельствующих о знакомстве Г. как с вопросами естествознания, так и с идеями современных ему философских и социальных учений (Сен-Симона, Шеллинга, Кузена и др.), обнаруживается стремление осмыслить единство природы и человека, материи и сознания, эмпирического опыта и рационального мышления.

  В университете вокруг Г. и его друга Н. П. Огарева сложился кружок революционного. направления, в который входили Н. И. Сазонов, А. Н. Савич, Н. М. Сатин, В. В. Пассек и др. В июле 1834 вместе с некоторыми др. участниками кружка Г. был арестован. В апреле 1835 выслан в Пермь, оттуда в Вятку, где служил в губернской канцелярии. В конце 1837 ему разрешили переехать во Владимир. В мае 1838 Г. женился на Н. А. Захарьиной. В начале 1840 вернулся в Москву, а в мае переехал в Петербург, где по настоянию отца поступил на службу в канцелярию министерства внутренних дел. В июле 1841 за резкий отзыв в частном письме о полиции выслан в Новгород, где служил в губернском правлении. Идейные и философские искания Г. в годы ссылки носили социально-религиозные формы, что нашло выражение как в его переписке, так и в философско-беллетристических произведениях той поры («Из римских сцен», 1838, «Вильям Пен», 1839, и др.). Но наряду с этим продолжалось становление и его реалистических взглядов на окружающую действительность. Вернувшись из ссылки (июль 1842) и поселившись в Москве, Г. принял деятельное участие в борьбе главных направлений общественной мысли: славянофилов и западников, разделяя до середины 40-х гг. позиции последних. Блестящие способности полемиста, колоссальная эрудиция, талант мыслителя и художника дали возможность Г. стать одной из центральных фигур русской общественной жизни эпохи. В первой половине 40-х гг. Г. выступил с беллетристическими произведениями, поставившими его в ряд с крупнейшими русскими писателями. Перу Г. принадлежали и глубокие философские работы, в которых он «... сумел подняться на такую высоту, что встал в уровень с величайшими мыслителями своего времени» (Ленин В. И., Полн. собр. соч., 5 изд., т. 21, с. 256).

  В цикле статей «Дилетантизм в науке» (1842—43), идя далее по пути осмысления единства природы и человека, материи и сознания, трактуя диалектику Гегеля как «алгебру революции», Г. пытается обосновать закономерность развития человечества к обществу, лишённому антагонизма. По Г., этот грядущий мир, царство разума воплотит и осуществит рациональные моменты истории: реализм, преклонение перед природой, свойственное античности, принципы суверенности личности, свободы духа. Такое будущее отождествляется Г. с социалистическим идеалом. Формой движения к новому миру является, по Г., соединение философии с жизнью, науки с массами, воплощающими материальное начало истории. Когда произойдёт такое слияние духа и материи, начнется пора «сознательного деяния». Понятие «деяние» выступает здесь у Г. как характеристика сущности подлинно человеческой деятельности, возвышающейся как над неосмысленным существованием, так и над бесстрастным занятием наукой, свойственным «цеховым учёным».

  В основном философские соч. «Письма об изучении природы» (1844—45) Г. развивает идею единства противоположностей преимущественно в методологическом аспекте. Центральная идея этого произведения — настоятельная необходимость ликвидации антагонизма, существующего между естествознанием и философией или, как пишет Г., между «эмпирией» и «идеализмом». Говоря так, Г. ратует за преодоление созерцательности старого, метафизического материализма и естественнонаучное переосмысление принципов активности познания, диалектического мышления, развитых — в идеалистической, спекулятивной форме — Гегелем. Г. называет «подвигом» разработку Гегелем «методы» науки и призывает учёных-эмпириков воспользоваться ею. Вместе с тем, вопреки Гегелю, Г. стремится представить природу первичным, живым процессом, «бродящим веществом», а диалектику познания, логику — её продолжением и отражением. Однако даже провозгласив природу «родословной мышления», Г. всё же не смог до конца решить задачу материалистического переосмысления диалектики Гегеля, задачу создания «новой философии», материалистической по исходному пункту и диалектической по методологии. Пойдя «... дальше Гегеля, к материализму, вслед за Фейербахом», Г., по словам Ленина, «... вплотную подошел к диалектическому материализму и остановился перед — историческим материализмом» (там же). Закономерность исторического развития Г. искал в объективных условиях жизни человеческого общества. К противоречиям, лежащим в основе общественного развития, Г. относил внутреннюю борьбу между привилегированными и угнетёнными классами и конфликты между личностью и средой. Однако классы он различал не по их отношению к средствам производства, а лишь по различию в имущественном положении. Движущей силой истории Г. считал народ. Своё мировоззрение в 40-х гг. Г. назвал реализмом. Он пришёл к нему через идеализм и романтизм 30-х гг. Реализм в его понимании охватывал разные области бытия: утверждение материалистической философии, демократических и революционных общественных идеалов, новой морали нового человека. Формирование гуманной свободной личности, которая стремится к преобразованию общества на разумных началах, он считал основной задачей воспитания.

  Литературу Г. рассматривал как отражение общественной жизни и вместе с тем как действенное средство борьбы с самодержавной действительностью. «У народа, — писал он, — лишенного общественной свободы, литература — единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести» (Собрание соч., т. 7,1956, с. 198). Антикрепостническим пафосом проникнуты его повести «Доктор Крупов» (1847), «Сорока-воровка» (1848) и роман «Кто виноват?» (1841—46) — один из первых русских социально-психологических романов. В центре романа — страстный протест против крепостничества, подавляющего человеческую личность. Только через десятилетие, в 1856, Тургенев создаст образ Рудина — прямого преемника герценовского Бельтова. В соотношении «лишнего человека» Бельтова с др. персонажами романа отразились философские идеи Г. Намеченное в статьях «Дилетантизм в науке», разработанное в «Письмах об изучении природы» противопоставление призрачного идеализма и эмпирического знания воплощено в основных персонажах — Круциферском («Кто виноват?») и Крупове («Доктор Крупов»). Философские, публицистические, беллетристические произведения Г. связаны не только общей системой идей, но и единством языка, художественной манеры. Для стиля Г. характерны лексическая пестрота, сочетание разговорного языка с естественнонаучной терминологией.

  В конце 40— начале 50-х гг. преобладающим стилем произведений Г. становится лирическая публицистика. Оценивая социально-политические факты современности, она раскрывает и личность автора, с лирической прямотой рассказывающего о себе, о своём духовном опыте.

  В 1847 Г. с семьей уехал за границу. В первые же месяцы жизни в Париже в «Письмах из Avenue Marigny» (1847) Г. дал критическую оценку буржуазного мира. Поражение Революции 1848 во Франции, очевидцем и участником которой был Г., привело его к пересмотру некоторых основных положений философской концепции 40-х гг. Г. отказывается от идей разумности истории, неодолимости прогресса человечества, которые прежде в общем разделял, резко критикует разного рода социальные утопии и романтические иллюзии («С того берега», 1847—1850, и др.). В своей критике Г. доходит до скептицизма и пессимизма, ставя под сомнение способность человеческого сознания, науки верно отразить и предвидеть направление исторического движения. Ошибочно оценив Революцию 1848 как неудавшуюся битву за социализм, Г. разочаровался в возможностях Запада и дальнейшие перспективы общественного развития связывал с Россией. По словам Ленина, «духовная драма Герцена была порождением и отражением той всемирно-исторической эпохи, когда революционность буржуазной демократии уже умирала (в Европе), а революционность социалистического пролетариата еще не созрела» (Полн. собр. соч., 5 изд., т. 21, с. 256), это был крах «... буржуазных иллюзий в социализме» (там же). В 1849 Г. опубликовал статью «Россия», в которой впервые сформулировал свои взгляды на сельскую общину. В последующие годы разработал теорию «русского социализма», став одним из основоположников народничества. В основу теории Г. легли идеи социалистического переустройства общества на основе крестьянской общины, минуя этап капиталистического развития. Г. полагал, что «человек будущего в России — мужик, точно так же, как во Франции работник» (Собр. соч., т. 7,1956, с. 326). Теория ««русского» социализма» в действительности не содержала, по словам Ленина, «... ни грана социализма» (см. Полн. собр. соч., 5 изд., т. 21, с. 258), но в своеобразной форме выражала революционные стремления русского крестьянства, его требования полностью уничтожить помещичье землевладение. К началу 50-х гг. в основном сложились взгляды Г. на русский исторический процесс. С наибольшей полнотой они были сформулированы Г. в книге «О развитии революционных идей в России» (1850), освещавшей как русскую историю, так и историю развития русского освободительного движения.