Читать онлайн «Энциклопедический словарь (Г-Д)». Страница 231

Всего в России в настоящее время четыре духовных академии, 55 семинарий и 18 духовных училищ. В 1891 г. учащихся в академиях было 769 (в том числе 21 иностранец – из болгар, сербов, черногорцев, румын, греков, сирийцев и японцев). Большая их часть (в 1891 г. – 455) содержатся в академиях на казенные средства. В 55 семинариях в 1891 г. обучалось всего 17246 воспитанников. В 185 духовных училищах в 1891 г. учащихся было 29619. Учащих и начальствующих лиц в семинариях и училищах в 1891 г. было 8124. На содержание всех мужских духовно-учебных заведений в 1891 г. израсходовано всего 5211411 р. Эта сумма составилась из процентов с духовно-учебного капитала – 1341469 р., процентного церковного сбора 1669200 р., пособия от государственного казначейства – 1576231 р. и разных специальных источников духовного ведомства.

Н. Барсов.

Для подготовления римско-католического духовенства в России учреждены в каждой римско-католической епархии семинарии, состоящие под ведением епископов, а в СПб. – академия (I, 257 – 259), состоящая в ведении архиепископа могилевского. Для поступления в римско-католич. духовное учебное заведение требуется разрешение губернатора. Протестантское духовенство получает образование на богословском факультете юрьевского (дерптского) университета. Армяногригорианское духовенство получает образование в духовных семинариях) состоящих в каждой из 6-ти русских армяно-григориан. епархий, а также в учрежденной в 1874 г. эчмиадзинской армянской духовной академии, подготовляющей и преподавателей для семинарий (первоначально для этой последней цели существовало духовное отделение при Лазаревском институте восточных языков). Духовные семинарии зависят от своих епархиальных начальств, а эчмиадзинская акд. находится под главным начальством патриарха – католикоса всех армян. Эчмиадзинская академия состоит из 6 семинарских классов и трех высших академических; преподавание на армянском языке; кроме богословских и церковных предметов, преподаются педагогика, логика, психология, история философии, армянская история и география, история и география России, математика, физика и космография, естественная история, армянский язык и история литературы, языки русский; латинский, греческий, ненемецкий, французский, еврейский и библейская археология, черчение и рисование (преимущественно церковное). Армяногригорианские Д. учебные заведения содержатся на счет церковных сумм и добровольных приношений.

Дуччо ди Буонинсенья (Duccio di Buoninsegna) – основатель венской школы живописи. Полагают, что он род. около 1260 г., а ум. около 1320 г. Оставаясь верен преданиям византийских миниатюристов, он, однако, старался оживить мертвенные типы их изображений нужною грацией, спокойным величием и выражением душевных движений, а колорит – ясными, дающими мягкие переходы тонами, и таким образом создал особый стиль, которого держались после него сиенские живописцы в течение целого столетия. До нас дошло лишь одно, несомненно принадлежащее ему, произведение – алтарная икона, написанная в 1308 – 11 г. для сиенского собора. Она была исполнена на доске, с обеих ее сторон; лицевая сторона представляла Богоматерь, сидящую на престоле, с Младенцем-Христом на руках, и окруженную ангелами и святыми, а задняя изображала, в 26 отделениях, различные, полные драматизма, эпизоды Страстей Господних. Впоследствии доска была распилена надвое, так что каждая сторона составила отдельную картину. Обе части выставлены теперь, одна возле другой, в зале комиссии строения сиенского собора. Принадлежность Д. других, приписываемых ему, работ в большинство случаев сомнительна.

А. С – в.

Душа (в этнологическом отношении). Верование или убеждение, что наша мысль, чувство, воля, жизнь обусловливается чем-то отличным от нашего тела, хотя и связанным с ним или имеющим в нем свое местопребывание, свойственно, повидимому, всему человечеству, и может быть констатировано на самых низких ступенях культуры, у самых первобытных племен. Происхождение этого верования может быть сведено, в конце концов, к самочувствию, к признанию своего "я", своей индивидуальности, более или менее тесно связанной с материальным телом, но не тождественной с ним, а только пользующейся им как жилищем, орудием, органом. Это "я", это нечто духовное, или, в более примитивном представлении, это движущее начало; эта «сила», находящаяся в нас – и есть то, что первобытный человек соединяет с представлением о «душе». Но подобное же движущее начало представляют, кроме человека, животные, растения, даже многие предметы неорганической природы. Волнующееся море, сверкающая молния, завывающий ветер, бегущее по небу облако, горящий огонь, низвергающийся с горы камень – точно также, как и тикающие часы, играющая табакерка, движущийся пароход, – все это способно вызывать представление о двигающей или проявляющейся силе, а так как сила, по аналогии с человеческой, предполагает ее производителя, некоторую действующую личность, то во всех этих формах или проявлениях силы и движения можно тоже предполагать некоторое "я", некоторое движущее начало или «душу». И действительно, многие дикари пользуются одним и тем же словом, обозначающим у них «Д.», для названия всего выказывающего известную силу или движение, но невидимого или непонятного, как напр. механизма часов и т. п. В приложении к человеческой Д. убеждение в ее отдельности от тела и способности покидать последнее могло возникнуть и укрепиться на основании наблюдений над явлениями сна, обморока, смерти. Человек во сне недвижим; не видит, не слышит, но может чувствовать себя в различных положениях, посещать различная местности, говорить с различными лицами, даже давно умершими. После обморока человек «приходит в себя», т. е. Д. его возвращается в тело. Наконец, в случае смерти Д. покидает тело окончательно. Эту расстающуюся с телом субстанцию народная мысль представляет себе как дыхание, дуновение, легкое облачко, пар, тень, летающую бабочку или птичку; но особенно распространено сравнение с дыханием, следы которого сохранились и теперь в языках культурных народов (anima, греч. anemos, санск. atman – дух, дыхание, Д.: spiritus, yuch, pnuma и т. д.). По вопросу, где именно имеет Д. свое местопребывание в теле, мнения народов разнятся между собою. Полинезийцы считали местопребыванием ее полость живота. Караибы, сиамцы помещали Д. в сердце и жилах; папуасы и евреи – в крови (подобно тому, как и Цицерон полагал, что spiritus diffunditur per arterias, а Цельзий, что venae spiritui accommodatae sunt); другие – в груди, голове, печени. При смерти Д. выходит из тела (через рот), но дальнейшая судьба ее различными народами также понимается различно. Д. может оставаться по близости тела, бродить около него, находиться в окрестностях, или она может уходить далеко, на горы, в пустыню, плыть вниз по реке, удаляться за море, спускаться в недра земли или подниматься вверх, за облака, на небо; наконец, она может переселяться в другие существа, воплощаться, напр., в различных животных. В конце концов, она может соединиться с телом, если последнее сохранилось, или тело составляло для ее только бренную оболочку, покинув которую, Д. достигает высшего, блаженного состояния, соединяется с общей мировой Д. и т. д. Все подобные верования, усложняясь и развиваясь с ходом культуры, оказывают влияние на отношение к умершим, на погребальные обряды. Вообще не только дикари, но в народы, достигшие уже довольно значительной культуры, склонны воображать себе загробный мир по аналогии с настоящим, чем и объясняется погребение умерших в одежде, с украшениями, орудиями, оружием, пищей, посудой, домашними животными, рабами и т. д., помещение их в могиле и гробнице, похожей на пещеру, землянку, шатер; снабжение их лодкой, лошадью, оленями, собакой – для дальнего пути и пр. Животные и рабы при этом убиваются, да и неодушевленные предметы (напр., посуда, оружие) часто ломаются, так как в данном случай важны не они, а так, сказать, «души» их, которые, предполагается, будут служить душе их владельца. При веровании в вознесение Д. на небо, приличным способом похорон является трупосожжение, когда пламя уносит вверх возгорающиеся элементы тела и положенных с ним предметов; при веровании в переселение Д. подходящим является предоставление трупа на съедение животным и птицам; при развитии убеждения в конечном оживлении тела – сохранение последнего путем мумифицирования. Во всех этих заботах об умерших можно видеть доказательство верования в загробную жизнь, в душу, а вместе с тем и проявление чувства почтения к умершему; но последнее не всегда основано на альтруизме, а во многих случаях скорее на эгоизме, на стремлении обезопасить себя от мести и злых действий покинувшего тело духа. На это указывает целый ряд погребальных обрядов и поверий, следы которых сохранились отчасти и в народных массах культурных племен, напр. вынесете покойника не через дверь (чтобы не вернулся), а через окно или нарочно проделанное отверстие; шествие на кладбище окольным путем; связывание и пеленание умершего; очищение после похорон огнем в т. д. Некоторые кочевые дикари, в случай смерти родича, оставляют труп и перекочевывают на другое место; другие, как только наступает агония, задушают умирающего, набрасывают на него кожи и крепко обвязывают ремнями и веревками. Покинувшая тело Д. становится по воззрению многих нардов, духом, сохраняющим известную волю и силу и способным проявлять их по отношению к живым. Отсюда страх перед душами умерших (особенно бывших сильными воинами или мощными шаманами), почитание и умилостивление Д. предков, даже отожествление их с злыми духами. Впрочем, понятие о Д. часто осложняется смешением первобытных верований с позднейшими философскими воззрениями или комбинацией различных представлений. Д. подразделяется на несколько, напр. на две, одну – выхождение которой констатируется сном, и другую – оставляющую тело при смерти; у китайцев одна Д. остается хранительницей дома, другая – могилы, третья невидимо принимает жертвенные дары; из тройной Д. римлян manes уходили в преисподнюю, anima или spiritus возносилась на небо, a umbra оставалась в гробнице, и т. д. Различные виды или части Д. считались иногда пребывающими в различных частях тела: вест-индские индийцы помещали Д. в сердце, голове и руке, как познавание, чувство и волю; Платон полагал, что познавание имеет пребывание в голове, чувство – в груди, желания – в животе.