Читать онлайн «Энциклопедический словарь (П)». Страница 82

Д. Менделеев.

Перистиль (архит.) – крытая галерея, образуемая с одной стороны рядом колонн, выходящих на открытый воздух или на широкое внутреннее пространство здания, а с другой – стеною этого здания, при чем расстояние от каждой колонны до стены обыкновенно равняется расстоянию между двумя соседними колоннами.Как на образец П., можно указать на галереи, окружающие большую залу в доме дворянского собрания в СПб. У древних римлян, П. (peristilium) называлась часть дома, лежавшая в его глубине, позади атрия, и служившая средоточием интимной семейной жизни. Она представляла собою продолговатое 4-угольное помещение, не имевшее в средине никакого прикрытия, но обнесенное со всех сторон крытою галереею на колоннах. Открытая часть П. была занята имплювием, иногда с фонтаном и посаженными вокруг него растениями. Под галерею выходили двери отдельных, по большой части полутемных комнат членов живущего в доме семейства. С атрием П. сообщался посредством довольно широкой проходной горницы (tablinum) и двух узких коридоров (fauces).

А. С – в.

Перитонит или воспаление брюшины бывает острый или хронический, ограниченный или разлитой, первичный, т. е. самостоятельный, или вторичный, т. е. последовательный, присоединяющийся к какому-нибудь другому заболеванию. Первичный П. составляет большую редкость. Вторичный П. развивается либо вследствие перехода воспаления с органов, покрытых брюшиной, на саму брюшину, либо вследствие прободения желудков, кишок, желчного или мочевого пузыря и т. д. Острый П. начинается внезапно и обнаруживается сильными болями в животе, усиливающимися при всяком натуживании, рвотой, иногда икотой, вздутием и крайней болезненностью живота, лихорадкой и крайним упадком деятельности сердца. Спустя дня два в полости брюшины скопляется жидкость (воспалительный выпот). В то же время вследствие паралича кишечной мускулатуры существует запор. При прогрессирующей слабости сердца смерть наступает обыкновенно спустя 2 – 4 дня. На вскрытии брюшина оказывается покрасневшей, кишки склеены между собой и покрыты фибринозно-гнойным налетом, в полости брюшины серозно-гнойная жидкость, большей частью с гнилостным запахом. При бактериологическом исследовании в этой жидкости находят гноеродные микробы (стафилококк и стрептококк особенно при послеродовых П.) или, – при прободных перитонитах – кишечные и гнилостные бактерии. Хронический П. чаще всего бывает туберкулезного происхождения и особенно часто присоединяется к туберкулезу брюшных органов, преимущественно кишок. Болезнь начинается мало помалу неправильностями стула, неопределенными болями в животе и прогрессивным исхуданием. Местами в животе прощупываются более плотные и болезненные места, похожие на опухоли, которые на вскрытии отзываются спекшимися между собой кишечными петлями и пакетами увеличенных брыжеечных желез. При этом большей частью существует небольшая лихорадка, запоры или, наоборот, поносы (при одновременном туберкулезе кишок) и рвота. Больной постепенно истощается и, наконец, умирает. Лечение острого П. состоит в приложении пузыря со льдом и внутреннем употреблении опия. Если П. – явно прободного происхождения и притом свежий; то иногда уместно бывает оперативное лечение (чревосечение с зашиванием прободного отверстия). При хроническом П. внутренними средствами лечение мало надежно; лучшие шансы представляют те формы хронического П., которые доступны хирургическому лечению. Сюда относятся случаи ограниченного П., с хорошо осумкованным гнойным скоплением, и туберкулезного П., который иногда после чревосечения перестает прогрессировать.

Л.

Периферия (греч.) – окружность круга или вообще площади, ограниченной кривой линией.

Перифраза (perijrasiV; circumlocutio) – риторическая фигура, состоящая в том, что косвенное указание на известное явление служит заменой его прямому названию. В виде эвфемизма П. играет значительную роль в жизни и развитии языка. У нас перифразами называют также модификации известного изречения, вносящая в него новый смысл, но оставляющая неприкосновенной его внешнюю структуру.

Перламутр (nacre, Perlamutter, mother of pearls). – Это название вещества многих жемчужных раковин, получающего при полировке особый перламутровый блеск, зависящий от интерференции света, отраженного от «оптических решеток» , образующихся на поверхности в следствие перерезывания правильных необыкновенно тонких наслоений вещества раковины. В торговле больше других ценится П. «китайский», так как он представляет большие, плоские раковины (с желтым краем), за ним следует П. ост-индский, египетский и американский. Употребляются также раковины многих пресноводных ракушек, но они настолько тонки, что годятся лишь на пуговки или идут в дело целиком. Обработка П. начинается с распилки обыкновенною или круговою пилою; для пуговиц кружки вырезают вращающеюся стальною трубкою, с зубцами на конце. Плоские вещицы выпиливают из края раковины, а около места, где створки срастались, получаются более толстые куски, пригодные для токарной работы. Внешнюю кору снимают на точиле из песчаника, с водою; на том же точиле придают приблизительно форму вещам. П. легко колется на пластинки, но так неправильно, что к этому средству обработки прибегают редко. Обтачивается П. обыкновенным граб штихелем, сглаживается шабером ; сверлится быстро вращающимися сверлами с округлым, а не заостренным острием. Для шлифовки берут толченую пемзу с водою, на льняной тряпке или на липовом дереве, после чего теми же приемами шлифуют трепелом. Для окончательной полировки смешивают трепел с немного разбавленной крепкой серной кислотою и трут этой смесью почти готовую поверхность П. через посредство пробки. Вероятно, кислота неравномерно выедает слои раковины и поэтому черты, производящие интерференцию, выступают яснее. После такой обработки необходимо обмывание водою с мылом. П. бывает разных оттенков, очень ценится черный, под который можно прочно подкрасить обыкновенный П., погружая его на 2 – 3 суток в насыщенный раствор хлористого серебра в нашатырном спирте и выставляя потом на солнце.

В. Лермантов.

Перлюстрация (или, как писали в прошлом столетии, nepeлюcтpaция) – тайное вскрытие на почте корреспонденции частных лиц, считающихся подозрительными в каком-либо отношении. Главным образом П. производилась в XVII и XVIII вв. и по отношению к письмам представителей иностранных держав; с ее помощью нередко узнавались политические тайны. Вообще П. заменяла отчасти газеты и телеграммы нынешнего времени: с одной стороны, правительства узнавали важные для себя новости, а с другой, зная, что и в других столицах письма прочитываются, пользовались П. для распространения своих взглядов и мыслей за границей. Так, императрица Екатерина II пользовалась своей перепиской с де-Линем и Циммерманом, которая перлюстровалась в Берлине, чтобы повлиять на настроение умов в Германии; благодаря перлюстрованным письмам императрицы к Вольтеру было поколеблено положение министра Шуазеля. При тогдашних мало развитых средствах сообщения, при слабом развитии журналистики, П. могла считаться неизбежным злом, необходимым средством управления, особенно в области внешней политики. П. применялась всеми правительствами. Кн. Кантемир, будучи российским послом в Лондоне, сообщал (1733): «обыкновенно всех чужестранных министров письма распечатывают и имеют искусных людей разбирать цифири (шифры) на всяком языке». Поэтому кн. Кантемир посылал свои письма с нарочным из Лондона в Голландию, и таким же путем получал письма; впоследствии, будучи послом в Париже, он направлял корреспонденцию через Брюссель. Для сохранения тайны своей корреспонденции дипломаты употребляли так наз. симпатические чернила: между строк обыкновенного письма писали каким-нибудь незаметным составом, напр. лимонным соком. Вообще, чтение писем было правильно организовано; имелись особые учреждения (так наз. secret de poste или cabinets Noirs), куда принимались чиновники с большими предосторожностями; во Франции, напр., им заявлялось, что они имеют право оставлять службу лишь по болезни или старости, в противном случае попадут в Бастилию. При Петре I через П. были раскрыты сношения с царевичем Алексеем Петровичем. В 1743 г. был дан указ коллегии иностранных дел о распечатывании и рассматривании получаемых из Швеции партикулярных писем; при коллегии велено было иметь подходящего резчика для подделки печатей. С помощью П. был раскрыть заговор Шетарди. Екатерина II. вскоре после восшествия на престол, предписала канцлеру Воронцову продолжать перечитывать в почтамте переписку иностранных представителей. В 1779 г. императрица повелела доставлять ей из почтамта секретно вскрытую корреспонденцию. Особенно она интересовалась П. в конце царствования, во время французской революции, желая таким путем открывать тайный образ мыслей своих приближенных. Тогда же, по мысли московского генерал-губернатора кн. Прозоровского, была установлена и при московском почтамте П. писем, главным образом прибывающих из-за границы и отсылаемых туда. Тогдашний московский почтдиректор Пестель в донесении генерал-губернатору пишет: «совершенно удостоверить могу, что ничего замечания достойного чрез вверенный моей дирекции почтамт без уважения пройти не может». При императоре Павле П. продолжала практиковаться в больших размерах: ей подвергались как письма дипломатов и иностранцев, так и письма русских из-за границы, письма могли быть вскрываемы в любом почтамте – в столицах и в провинции. При Александре I, после отечественной войны, спб. главнокомандующий Вязмитинов предписал начальникам губерний требовать от почтовых мест, чтобы письма, подаваемые пленными и подозрительными лицами, доставлялись в министерство полиции. Министр внутренних дел, в своем докладе Государю по этому случаю, указал, что новое распоряжение не достигнет своей цели; зная, что письма прочитываются, не будут писать ничего тайного; между тем, если бы оставить употреблявшийся до сих пор порядок секретного просмотра писем на почте, то отправители, ничего не подозревая и имея полное доверие к почте, писали бы в своих письмах ничего не опасаясь. Поэтому министр предлагал запретить пленным посылать письма по почте, обязав представлять их начальству. В конце царствования Александра I П. достигла обширных размеров: особенно усердно занимался ею московский почт-директор Рушковский, в 1820 – 26 гг.; не делалось исключений даже для высокопоставленных лиц.