Читать онлайн «Энциклопедический словарь (Т-Ф)». Страница 169

Как партия с определившимся направлением, Ф. впервые выступают на историческую арену при князе-первосвященнике Иоанне Гиркане. В начале секта имела резкую политическую окраску. О первом столкновении Ф. с домом Маккавеев И. Флавий и Талмуд единогласно рассказывают следующее. Вернувшись после победоносных войн в Иерусалим, Иоанн пригласил к себе на пир выдающихся Ф., о которых один из саддукеев говорил ему, что они настроены против него, и, оказав им большие почести, старался вызвать их на откровенность. Все рассыпались в восторженных похвалах ему, но один из них сказал Гиркану: если ты действительно хочешь быть праведным, откажись от диадемы первосвященника и удовольствуйся княжеской короной. Задорный Ф. сослался при этом на ходившую в народе неосновательную молву, которая набрасывала тень на легальность рождения Гиркана. Возмущенный первосвященник тут же предал оскорбителя суду его товарищей Ф. Те присудили его к ударам плетью и к заточению. «За простое оскорбление, говорит Флавий, они не нашли возможным присудить его к смертной казни, тем более, что Ф. были вообще мягкосердечны при назначении наказания». Саддукеи воспользовались снисходительным приговором, как доказательством, что оскорбление нанесено было князю-первосвященнику с ведома и согласия всех Ф. и довели дело до полного разрыва между Гирканом и его прежними советниками. По воззрению Ф. сан первосвященника и царская власть действительно не могли и не должны были соединяться в одном лице. Соединение духовной и светской власти в одном лице противоречило и Моисееву закону, и историческим традициям, и вновь сложившимся этическим воззрениям. В древности царская корона была неразрывно связана с обязанностями полководца – а человек, руки которого были обагрены человеческой кровью, не мог молитвенно возносить эти руки к Богу. Оппозиция Ф. Маккавеям перешла в открытое народное восстание при Александре Яннае . Междоусобная война, длившаяся 6 лет, стоила жизни 50000 приверженцам Ф.; оставшиеся в живых должны были рассеяться по соседним странам. Самое счастливое время для Ф. было 9-летнее царствование вдовы Янная, Соломеи-Александры, когда действительным правителем государства был брат царицы, мудрый и энергичный Ф. Симеон-бен-Шетах. Полный внешний мир и разделение властей (первосвященником был тогда старший сын царицы, Гиркан II) примирили Ф. с домом Маккавеев. После смерти Соломеи началась борьба за престолонаследие между ее сыновьями, которые кончили тем, что пригласили римского полководца Помпея в качестве третейского судьи, а последний, пользуясь этим, подчинил Иудею верховной власти Рима. Ф. также послали депутацию к Помпею с просьбой избавить народ от обоих воюющих между собою братьев и утвердить в Иудее республику, под покровительством Рима. Это объясняется тем, что Ф. мирную и спокойную жизнь по закону Моисея всегда ставили выше политической самостоятельности. При Ироде (37-4 до P. Хр.) политическая роль Ф. совершенно прекратилась и они сосредоточили всю свою деятельность на исследовании закона. К этому времени относится учительская деятельность знаменитого Гиллеля (род. в 75 г. до Р. Хр., ум. 5 г. по Р. Хр.), в лице которого фарисеизм достиг своего высшего развития. Его воззрения на религию характеризуются следующим фактом. К основателю другой фарисейской школы, Шамаю, обратился однажды язычник с просьбой принять его в лоно еврейства, но с тем, чтобы тот сообщил ему все содержание еврейской религии, «пока он будет стоять на одной ноге». Шамай, отличавшийся особенным ригоризмом по отношению к религиозным обрядностям, прогнал его. Когда язычник обратился с той же просьбой к Гиллелю, тот ответил ему: «что тебе неприятно, того не делай твоему ближнему – вот весь закон; все остальное – только комментарии». За несколько лет до окончательного падения Иерусалима из среды Ф. выделились две политических партии: миролюбивые Гиллелиты проповедовали мир с Римом, во что бы то не стало, шамаиты же образовали партию зидотов (ревнителей), которые были душою восстания народа против римлян и довели Иудего до полного разгрома (70 л. по Р. Хр.). В то самое время, когда еврейский народ лишался своего политического центра, одному Ф. из школы Гиллеля (Раби Иоханану бен-Закай) удалось создать для него духовный центр, в виде богословской школы в Ямне, где было положено основание талмудическому еврейству. Л. Каценельсон.

Фармакология (от jarmakon – лекарство и o logoV – наука) – отдел лекарствоведения, посвященный научному исследованию вопроса о механизме полезного действия фармацевтических средств. Как один из предметов медицинских наук, Ф. не ограничивается; однако, исследованием одного лишь терапевтического действия лекарственных веществ, но, ввиду специальных врачебных целей, в общих чертах, рассматривает также применение лекарств у постели больных, дозировку медикаментов и способы прописывания последних. Впервые лекарственные вещества были выделены в отдельную отрасль медицинских сведений Диоскоридом, который в особом сборнике описал до 400 известных в его время лекарственных средств, но самостоятельным предметом, опираясь на строго научные данные, Ф. могла стать только в XIX стол., когда, благодаря исследованиям в области химии и физики и широкому применению эксперимента в решении различных вопросов физиологии и патологии, Ф. получила возможность изучать с необходимой точностью действие лекарств на организм человека и животных. Ясное представление о способе действия медикаментов и о рациональном применении их во врачебной практике но может быть составлено на основании одного только наблюдения над терапевтическим действием лекарств у постели больных. Нередко лекарственное вещество устраняет те или другие ненормальные симптомы со стороны какого-либо органа, не вследствие прямого влияния на данный орган, а косвенно – благодаря действию на другой орган, физиологически тесно связанный с первым. Так, напр., морфий устраняет затруднение дыхания при некоторых воспалительных состояниях легких или грудной клетки не вследствие прямого благоприятного влияния на самый болезненный процесс, вызвавший затруднение дыхания, а благодаря притуплению болевой чувствительности, которая до назначения морфия не давала больному возможности производить достаточные для правильного дыхания размахи грудной клетки. В действительности же морфий затрудняет дыхание, но вместе с тем притупляет болевую чувствительность, которая угнетала дыхание гораздо больше, чем необходимая для устранения болевых ощущений терапевтическая доза морфия. Весьма часто для правильного представления о механизме действия лекарственных веществ, а, следовательно, и для возможно рационального применения их во врачебной практике, необходимо исследовать не только полезное действие врачебного средства, но и вредное или побочное действие последнего на организм, так как нередко однократное наблюдение явлений отравления, вызываемого каким-либо врачебным средством, дает более полное представление о характере его действия, чем многократный наблюдения над терапевтическими свойствами последнего. Так, напр., не анализируя явлений отравления, вызываемого большими дозами стрихнина, трудно было бы составить ясное представление о том, каким образом препарат этот, применяемый в терапевтических дозах, оказывает благоприятное влияние на тонус мышц в некоторых случаях слабой деятельности последних. Кроме того, даже при большом контингенте больных в клиниках трудно было бы дать возможность учащимся наблюдать хотя бы только наиболее частые случаи отравления у людей. Но если бы такая возможность была даже осуществлена, то и в таком случае учащиеся могли бы ознакомиться только с общими явлениями отравления, но не получили бы ясного представления о механизме этого действия. Для такого анализа служит эксперимент на животных, на которых в большинстве случаев изучается как механизм терапевтического действия, так и ядовитое действие больших доз. Такая постановка дела преподавания Ф. и научного исследования фармакологического действия врачебных средств позволяют изучить анализ действия и кроме того демонстрировать для каждого медикамента высшую предельную дозу, при которой еще возможно благоприятное действие медикамента. Опыты на животных дают также возможность наблюдать действие лекарственного вещества на функцию отдельных изолированных или совершенно вырезанных из тела органов, указывая при таких условиях прямое действие на тот или другой орган и позволяя правильно судить о механизме действия вещества в целом организме, следовательно, и о рациональном применении лекарств во врачебной практике. Благодаря экспериментальному методу исследования фармацевтических препаратов, подробно изучены многие весьма важные врачебные средства, в том числе также и вещества, добытые из жидкостей и тканей животного организма, как, напр., противодифтерийная сыворотка, препараты щитовидной железы, надпочечных желез, церебрин и др. Без экспериментальных исследований на животных во многих случаях невозможно было бы демонстрировать анализ противоположного действия некоторых лекарственных средств и, вместе с тем, на основании научного анализа антагонизма в действии некоторых лекарств, указать на правильный выбор медикамента при лечении отравлений. Так, напр., известно, что стрельный яд (кураре) парализует мышцы, а стрихнин, наоборот, вызывает судорожное сокращение мышц. Если бы наука о действии лекарств основывалась исключительно на наблюдениях лекарственного действия на целом организме, то в случае отравления стрельным ядом пришлось бы в качестве противоядия назначить стрихнин, а между тем такое лечение не рационально, так как ни тот, ни другой препарат не действует непосредственно на самую мышцу, а вызывают изменение в ее деятельности косвенным путем: стрихнин вызывает судороги путем возбуждения спинного мозга, а кураре производит паралич вследствие паралича периферических окончаний двигательных нервов. У животного или у человека, отравившегося стрельным ядом, назначение стрихнина не может даже устранить главного симптома отравления, а именно явлений паралича, так как вызываемое стрихнином возбуждение спинного мозга, вследствие курарного паралича периферических окончании двигательных нервов, не может быть передано мышце. Для всестороннего изучения механизма действия врачебного средства часто необходимо иметь точное представление не только о химическом составе назначаемого средства, но также об изменениях в химическом составе как в организме, так равно и в самом лекарственном веществе. Так, напр., благодаря экспериментальным фармакохимическим исследованиям, известно, что жаропонижающее действие фенацетина принадлежит собственно не этому препарату, а парамидофенолу, который образуется из фенацетина в организме, и что такое действие оказывают только те производные фенацетина, которые образуют в организме амидобензол, что сульфофенацетиновые соединения, хотя и представляют производные фенацетина, но в организме не образуют парамидофенола, а потому и не понижают лихорадочной температуры. Без основательных экспериментальных химических исследований Ф., во многих случаях, не могла бы служить практическим целям врачебного дела, а равно правильно выбрать химическое противоядие при лечении отравлений. Кроме того, надлежащая оценка терапевтического действия необработанных фармацевтических препаратов иногда возможна только при том условии, если известны фармакологические свойства отдельных химических тел, входящих в состав необработанного препарата и, наконец, фармакохимические исследования необходимы при добывании новых врачебных средств. Многие вопросы Ф. не могут быть разрешены без применения специальных бактериологических методов исследования, которые позволяют научным путем точно определить противозаразные свойства различных лекарственных веществ. Кроме того, бактериологический метод в комбинации с фармакологическими исследованиями способствовал решению весьма важных вопросов практической медицины и позволил выработать точные указания для применения различных предохранительных и лечебных препаратов, как, напр., противодифтерийной сыворотки, прививочного материала для предохранения от заражения сибирской язвой, для лечения столбняка, собачьего бешенства и др. Несмотря на чрезвычайную важность экспериментальных исследований, как для преподавания, так и для дальнейшего развития учения о действии лекарственных веществ, однако, без наблюдений над влиянием различных медикаментов на течение болезненных процессов у людей, Ф. во многих случаях не в состоянии была бы удовлетворить необходимым требованиям врачебного дела, а в некоторых случаях, без наблюдения благоприятного действия медикамента у людей, трудно было бы в настоящее время дать ясное представление о терапевтических свойствах весьма важных средств, как хинин, салициловые препараты, йодистые и ртутные соединения. Некоторые заболевания, наблюдающиеся у людей, до сего времени не удается вызвать у животных, а потому главное значение для суждения о механизме действия лекарств в таких случаях имеет наблюдения над больными людьми. Но если бы всякое заболевание человека удалось воспроизвести у животных и лечить последние теми или другими медикаментами, то и в таком случае Ф. не могла бы быть исключительно предметом лабораторных исследований, так как многие лекарственные вещества действуют различно на различных животных и человека. Так, напр., на основании выносливости кроликов к препаратам опия и красавки, не следует делать заключения о силе действия этих средств на человека, у которого, сравнительно невредные для кролика дозы морфия или атропина могут вызвать смертельное отравление. С другой стороны, встречаются вещества, оказывающие более сильное действие на организм некоторых животных, напр., хлороформ, действующий на собак сильнее, чем на людей; рвотные средства не вызывают рвоты у травоядных животных; камфора, вызывающая у теплокровных явления возбуждения, у холоднокровных, наоборот – явление паралича. Таким образом, Ф. не ограничивается исследованием лекарственного действия только на животных, но, как прикладная отрасль медицинских наук, для уяснения механизма действия фармацевтических препаратов, пользуются как всеми средствами лаборатории, так равно и данными врачебной практики.