Читать онлайн «Энциклопедический словарь (Е-Й)». Страница 167

Значение школы и ее дальнейшая история определяются научными качествами каждого из трех основных положений учения Савиньи. Являясь реакцией против рационализма, господствовавшего в философии XVIII в. в области обществоведения (школа «естественного права»), И. школа права объясняется в особенности влиянием на развитие права исторически сложившегося быта. В противоположность идее законодательного произвола и внезапных переворотов в общественной жизни, И. школа права выставила идею закономерности и непрерывности (постепенности) юридического развития. Не будучи новостью в литературе, так как основателями научного исторического обществоведения были Вико и Монтескье, имея предшественника и в Германии, в лице Гуго, эта идея, однако, только через посредство Савиньи и его последователя, Пухты, сделалась тем бесспорным научным достоянием, каким является в настоящее время. Сила реакции была пропорциональна распространенности учений о естественном праве, не справлявшихся ни с прошлым нации, ни с общественными взглядами на реформы. Вместо необходимых поправок к учению философской школы, историческая школа дошла до полного отрицания момента индивидуального творчества и роли личности, как необходимых агентов в прогрессе общественной жизни. Это увлечение в другую сторону, это излишнее преклонение перед господствующей в мире силой вещей, эту теорию общественного детерминизма рассматривают теперь как излишнюю крайность; вместо неопределенного понятия «народного духа», как творческого фактора общественной жизни, современная наука выставляет более наглядные и определенные исторические силы. Тем не менее основная идея закономерности и исторического образования юридического строя признается и теперь основным положением юриспруденции и всегда подчеркивается в науке, как заслуга И. школы права. Ценность других положений ее учения гораздо менее значительна. Практически вывод из учения, сделанный по отношению к изданию гражданского уложения, в действительности не вытекал из основной мысли учения и обусловлен был лишь его крайностями. Идея закономерности общественного развития отнюдь не исключает сознательного творчества в области права, поскольку оно является не произвольным вторжением в строй закономерных отношений, а их направлением в духе той же закономерности и приспособлением к целям прогресса. Целесообразное содействие новому, выделение его из-под обломков отжившего, иногда без нужды тормозящих его рост, нисколько не противоречит правильному развитию жизни. «История, несомненно, учит консерватизму, но истинный консерватизм – тот, который сохраняет старое не ради него самого, а лишь постольку, поскольку оно является условием будущего» (Иеринг). Вытекая, в сущности, из политических тенденций Савиньи (Савиньи боролся, прежде всего, с революционными идеями юриспруденции. В частности он опасался введения гражданского брака, равноправности евреев и т.д. Этими же идеями по преимуществу объясняется его недовольство Code civil), а не из его основной посылки, эта часть учения и не получила развития у последующих представителей И. школы. Общегерманское гражданское уложение, правда, не было издано, но не по убеждению в правильности идей Савиньи, а по неподготовленности к единству самого германского народа, выразившейся, прежде всего, в отсутствии единства политического, без которого немыслимо единое законодательство, предполагающее единую власть. Идеи Савиньи не помешали жизненному росту партикулярных и нового имперского законодательств по всем отраслям права, – росту, приводящему теперь, наконец, и к единому гражданскому кодексу, проект которого уже выработан. Будучи прусским министром, и сам Савиньи принимал деятельное участие в деле законодательства. Современная доктрина об источниках права отводит закону по меньшей мере равноправное значение с обычаем; большинство писателей стоит за его преобладающую роль. Нельзя отрицать важного влияния на развитие юриспруденции методологического учения Савиньи, но в этом влиянии далеко не все было плодотворно. Заслугой Савиньи и здесь является то, что соответствует исходному пункту его учения – идее закономерности и исторического развития права, т.е. требование изучения истории права, вызвавшее ряд трудов в этой отрасли знания. Понятие видоизменения права, вследствие различного состава культуры на разных ступенях развития, осталось чуждо И. школе. История была для нее только средством распознавания действующего права, как проявления «народного духа», только пособием к догматике, – а в большинстве исследований она не имела и этого значения. Совершенно справедлив упрек, сделанный Савиньи его противниками, представителями «философской школы», и до сих пор повторяемый даже его последователями – упрек в том, что его школа отвлекает юриста к занятию археологией, мелочными изысканиями в области истории, восстановлением фактов, не имеющих никакой цены, в ущерб практическим жизненными задачам, служить которым хотела школа. В ответ на этот упрек Савиньи не развил философского взгляда на историю; он ограничивался сперва замечанием, что без точного знания фактов история вообще невозможна, а в последующей деятельности нашел необходимым заменить историческое изучение источников права догматическим: в «System des heutigen romischen Rechts» история играет лишь служебную роль.

Что касается второй части методологического учения Савиньи – приложения метода римских юристов к изучению источников германского права, то сперва этот метод был предназначен играть лишь служебную роль – роль школы для выработки юристов; но, под влиянием абсолютного значения, данного юридическим понятиям, с целью обращения изучения права в «математику права» (Rechnen mit BegrifFen), и основанного на неверном понимании приемов работы самих римских юристов, он повел не к лучшей обработке старого и развитию нового национального права, а лишь к утверждению господства римского права. Историческое изучение римского права только усиливало рецептивное отношение к его нормам, так как заставляло брать римское понятие не в абстрактном виде, а в национально-римском освещении. Отсюда новый, и опять совершенно справедливый, упрек германистов И. школе Савиньи и его ближайшим последователям – романистам – в том, что последние, давая такую роль римскому праву, впадают в противоречие с своим учением о праве, как продукте «народного духа»; отсюда также горячая, на первых порах, борьба между двумя ветвями школы, выступившими было на дружную работу (Савиньи и Эйхгорн). Правда, поиски германистами новой национальной системы германского права привели их к той же римской системе и борьба закончилась совместной работой «над двумя одинаково видными отраслями германского права: национальным и реципированным римским»; но это не исправило недостатков самого метода. Ощущаемые все более и более, они во второй половине нынешнего столетия сделали необходимым преобразование И. школы, совершившееся и в практическом (догматическом), и в историческом изучении права. Рецептивное отношение к римскому праву заменилось продуктивным, программа которого заключалась не в том, чтобы восстанавливать историческим путем римские понятия, а в том, чтобы конструировать юридические понятия, общие римскому и другим правам, и искать в римском праве общего юридического элемента, отбрасывая национальный, местный и временный. Формулой этого направления сделалось: «идти путем римского права вон из него» (darch das Romische Recht uber das Romische Recht hinaus), при помощи усовершенствованного метода Савиньи. Служебная роль истории уступила место самостоятельному изучению ее, с философскою целью установления общих законов развития права. Найдя блестящего выразителя в Иeринге, это преобразование привлекло на свою сторону большинство новейших германских юристов. Результаты работы и здесь, однако, не оправдали ожиданий: абстрактные юридические понятия, добытые «путем римского права», или оказались слишком общими и потому неподходящими к конкретной действительности, или неизбежно продолжали носить римскую окраску, не подходящую к современным жизненным отношениям. Продуктивное направление И. школы сделалось мало-помалу схоластическим направлением (Begriffsjurisprudenz) и вызвало реакцию со стороны того же Иеринга, пришедшего, в конце концов, к решительному отклонению метода Савиньи в приложении к современной жизни. Окончательно поколебать продуктивное направление в юриспруденции идеям Иеринга пока еще не удалось, хотя его замечания о недостатке направления разделяются многими; оно остается пока господствующим в германской юриспруденции. Что касается преобразования в изучении истории права (начато «Духом римского права» Иеринга), то его развитие привело к отвержению догматического метода Савиньи, показав, что юридические понятия – не постоянные величины, лишь раскрывающиеся в истории, а сами видоизменяются, растут и падают вместе с изменением жизни и культуры. Созданные под сильным влиянием Иеринга труды по истории германского права дали новую форму для примирения римского и германского права. Успех историкофилософского направления, сменившего историческую юриспруденцию Савиньи, кажется обеспеченным. Его роль усиливается развитием нового, сравнительно-исторического изучения права.