Читать онлайн «Энциклопедический словарь (Е-Й)». Страница 121

Литература христианской иконографии весьма обширна. Кроме старых соч. Чиампи «Vetera monumenta» (Рим, 1690), Мамахия "Orig. et antiquitates christ. " (Рим, 1751), известны издания Даженкура, «Storia dell arte» (1826); Дидрона, «Иконография Бога»; Рауля-Рошета, «Premier memoires sur les antiquit. chretiens – peintures des catacombes» (П., 1836); Росси, «Roma subterranea»;архим. Христофора, «Древнехристиан. иконография» («Православное обозрение», 1886); «Иконография гробниц»(т. же 1875); Кондакова, «История Византийского искусства и иконографии» (1876; перев. на франц. яз.); В. Маркова, «Древнее иконописание в России» ("Нрав. Обозр. ", 1885); Мансветова, «О стенописи московского и владимирского Успенских соборов» («Приб. к творениям св. отцов», 1883); Покровского, «Древнеязыч. и христиан. искусство»; «Добрый пастырь в древнехрист. символике» (три статьи в «Хр. Чтении» 1878); «Евангелие в памятниках иконографии» (СПб., 1892); «Памятники визант. иконографии и искусства» («Хр. Чтение», 1893 – 1894); еп. Порфирия Успенского, «О древних византийских подлинниках» (в «Трудах Киев. дух. акад.»); Григорова, «Древнерусский иконописный подлинник» ("Зап. Имп. Арх. Общ. ", 1884); «Об иконописании», «О христ. живописи» («Прав. Собеседник», 1865 – 1366), Бердникова, «О символич. изображениях на христ. археологич. памятниках» (т. же, 1869); Пономарева, «К вопросу об иконописании» («Хр. Чтение», 1880); митроп. Филарета, «О древних иконах и о древнем подлиннике» («Душепол. Чтение», 1868); свящ. В. Владимирского, «Об иконописании» (статьи в «Душеп. Чтении». 1866 – 1869).

Н. Барсов.

Иконоборство – движение против почитания икон, возникшее и Византии в первой половине VIII века и продолжавшееся почти до середины IX века. В VIII веке каноническая формулировка иконопочитания еще не была установлена, и самое иконопочитание часто принимало преувеличенный, грубый характер; как рассказывает один источник начала IX в. (см. ст. Ф. И. Успенского в «Ж. М. Н. Пр.» 1891 г. январь, стр. 141 и сл.), многие церковные люди и миряне не только воздавали иконам такое же поклонение, как честному и животворящему кресту, но и «возлагали на эти иконы полотенца и делали из икон восприемников своих детей при святом крещении. Желая принять монашеский сан, многие предпочитали отдавать свои волосы не духовным лицам, а складывать их при иконах. Некоторые из священников и клириков скоблили краски с икон, смешивали их с причастием и давали эту смесь желающим вместо причащения. Другие возлагали тело Христово на образа и отсюда причащались святых таин. Некоторые, презрев храмы Божии, устраивали в частных домах алтари из икон и на них совершали священные таинства». Такие преувеличения, навлекавшие на христиан упреки в идолопоклонстве, особенно со стороны магометан, которые в это время не только энергично распространяли свою враждебную всякому иконопочитанию религию, но и требовали от подвластных себе христиан прекращения поклонения иконам (ср. «Theophanis Chronographia», ed. Bonn., v. I, p. 617 – 618) вызвали противодействие со стороны имп. Льва III Исаврийского (717 – 741); – замечательного полководца, администратора и законодателя, стремившегося – вместе с военной борьбой против арабов – и о распространении христианства среди магометан (и евреев) и не стеснявшегося властно вмешиваться в вопросы церковной жизни. С 726 г. он выступил против иконопочитания, приказывал снимать, выламывать и закрашивать иконы (приводимые обыкновенно известия о содержании «постановлений» Льва III от 726 и от 728 г. требуют поправок – см. В. Г. Васильевский, «Русско-византийские отрывки», в «Журн. Мин. Нар. Пр.» 1877 г., Июнь, стр. 296 сл.). Эти распоряжения вызвали среди иконопочитателей (иконодулов, иконолатров, идололатров – иконопоклонников, идолопоклонников, как их называли противники), к которым принадлежали, главным образом, духовенство и особенно монахи, массы простого народа и женщины всех классов общества, большое раздражение; при уничтожении икон происходили схватки и побоища. Население собственной Греции (Эллады) и Цикладских островов, провозгласив нового императора, подняло восстание, окончившееся, впрочем, полной победой энергичного Льва III; немало жителей внутренних частей империи, не желая мириться с ересью, бежали на окраины государства; значительная часть итальянских владений Византии с г. Равенной отдалась под власть Лангобардов; папа Григорий II отказался подчиняться требованиям императора в объявил И. ересью (такой же политики держался и его преемник Григорий III); константинопольский патриарх Герман смело обличал Льва в ереси, на настоянии императора подписать эдикт против икон ответил отказом вводить что-нибудь новое в делах веры без вселенского собора и, наконец, сложил с себя патриаршую власть; на Востоке самым сильным противником И. явился в эту эпоху знаменитый Иоанн Дамаскин. Несмотря на такую сильную оппозицию, Лев, опираясь на войско и придворную аристократию, составлявших главный оплот партии иконоборцев (икономахов, иконокластов, иконокаустов – сокрушителей, сожигателей икон, как их называли противники), а также находивший себе поддержку и в некоторой части духовенства, до конца царствования поддерживал И. Сын и преемник его Константин V Копроним (841 – 775) еще с большей энергией выступил против иконопочитания, не смотря на трудную борьбу (в начале царствования) с православной партией, выставившей против него нового императора, его зятя Артавазда, который в течение почти 2 1/2 лет (741 – 743) владел Константинополем. Желая более определенно провести иконоборческие идеи, и подготовив к этому умы путем «народных собраний» (– ср. В. Г. Васильевский, в «Журн. Мин. Нар. Просв.» 1877, июнь, стр. 286 – 287, 310), Константин в 754 г. созвал во дворце Иерии, на азиатском берегу Босфора, между Халкидоном и Хрисополем (Скутари) большой собор, на котором было более 300 епископов (но, однако, не присутствовало ни одного представителя патриарших кафедр). Здесь было определено, что «восстановлять образы святых посредством материальных красок и цветов есть дело бесполезное, праздное и даже богопротивное и диавольское», но что, «вместо того следует заботиться о подражании на деле святым», добродетели которых «должны служить как бы одушевленными иконами», молитве и предстательства которых следует испрашивать согласно с церковным преданием (ср. Васильевский, ibid., стр. 312 – 313). Между тем стремления Константина вели его к покровительству приверженным павликианству «сириянам и армянам», которые переселялись в европейскую часть империи, усиливая здесь восточный элемент (вообще влиятельный при иконоборческих императорах), и к раздражению против монашества. Константин не только стал подвергать (вероятно, не ранее 761 г.) открытому гонению и мучениям отдельных представителей монашества (св. Стефана Нового), но преследовал, по-видимому, и самый институт монашества; благодаря этому, усиливалась эмиграция греческого монашества, бежавшего, главным образом, в южн. Италию и на сев. берега Черного моря. Не смотря на усиление оппозиции (в которой встречались уже и высокопоставленные светские лица), И. держалось не только до смерти Константина, но и в царствование его сына, более умеренного Льва IV Хазара (775 – 780). Только в регентство жены его Ирины (за малолетством его сына, императора Константина VI (780 – 790) партия иконопочитателей, находившая сочувствие в императрице (как и вообще в большинстве знатных женщин), одержала верх. После возведения в константинопольские патриархи Тарасия (784 г.) было решено созвать вселенский собор для восстановления иконопочитания. В августе 786 г. был открыт собор в Константинополе, но войско, оплот иконоборцев, выказало такое сопротивление деятельности собора, что участвовавшие в нем должны были разойтись. Под благовидным предлогом переместив столичное войско в провинции и отпустив ветеранов на родину, составив новое войско и поставив над ними преданных себе начальников, Ирина, в сентябре 787 г., созвала в Никее VII вселенский собор, отвергнувший постановления собора 754 г., подвергшие анафеме иконоборцев и установивший иконопочитание: не должно было оказывать иконам преклонения, приличествующего только Богу, но их подобало чтить совершенно так же, как и святой, животворящий крест (почитание которого не отвергалось иконоборцами), подобало прикладываться к ним, преклонять пред ними колена, воскурять фимиам, возжигать свечи; обращаться к ним с молитвой. Иконоборцы, однако, не терпели, по-видимому, преследований в смутную эпоху правления Константина VI и Ирины (до 802 г.), а тем менее в царствование Никифора (802 – 811), возбуждавшего недовольство православной партии и особенно монахов не только своими финансовыми играми, но и терпимостью к павликианам; и лишь в короткое царствование имп. Михаила I (811 – 813), находившегося под сильным влиянием духовенства, иконоборцы (также и павликиане) стали подвергаться гонениям. Плохой администратор и неудачный полководец, Михаил, был низвергнут солдатами, которые возвели на его место энергичного и популярного полководца Льва V Армянина (813 – 820). Этот восточный по происхождению император снова стал на сторону И. Сломив деятельную оппозицию духовенства (константинопольского патриарха Никифора, созвавшего поместный собор для защиты иконопочитания, и особенно св. Феодора Студита, деятельно поддерживавшего православных и смело порицавшего императора), Лев созвал в 815 г. собор, отменивший постановления VII вселенского собора и восстановивший определения собора 754 г.; тогда возобновилось уничтожение икон, преследование монахов, эмиграция на Восток и в Италию. Преемник Льва, Михаил II Косноязычный (Аморейский) попытался держаться довольно своеобразной политики терпимости относительно иконопочитателей: он дал амнистию всем, потерпевшим за иконопочитание (между прочим, Феодору Студиту), и издал постановление, требовавшее, чтобы «никто не смел приводить в движение язык свой ни против икон, ни за иконы», «чтобы молчание было правилом во всем, что напоминает иконы». Однако, и в это царствование произошло восстание самозванца Фомы, поднятое, вероятно, во имя православия. Постановление Михаила II оставалось в силе, а при его преемнике, имп. Феофиле (829 – 842), который, однако, снова стал энергично преследовать иконопочитателей. Лишь по смерти Феофила в регентство (за малолетством имп. Михаила III) его жены Феодоры и других лиц (между ними Мануила, дяди императрицы), византийское духовенство, при посредстве Мануила, действовавшего, вероятно, из политических соображений (см. Ф. И. Успенский, в «Ж. М. Н. Пр.», 1891, янв., стр. 130 – 131), убедило императрицу, давно расположенную к иконопочитанию, восстановить последнее. Был свергнут приверженец ереси, патриарх Иоанн VII, и на его место возведен защитник иконопочитания, Мефодий, подвергшийся преследованию при Феофиле. Под его председательством (ср. Ф. И. Успенский, ibid., стр. 109 – 110) состоялся в 842 г. собор, утвердивший и одобривший все определения VII вселенского собора и подвергший снова отлучению иконоборцев (исключение было сделано для Феофила); тогда же был установлен и впервые совершен (19 февр. 842 г.) чин провозглашения вечной памяти ревнителям православия и анафематствования еретикам, совершаемый в православной црк. и до нашего времени в неделю православия. В Италии И. постоянно находило себе резкий отпор в папах, при чем частые обращения борющихся партий к их посредству способствовали усилению их притязаний, а еретичество императоров, которым папы отказывались повиноваться, усилению независимости последних. Но во Франкском государстве, в так называемом Libri Carolini, на франкфуртском соборе 794 г. и на парижском 825 г. был выражен взгляд, объявлявший всякое церковное служение перед иконами за идолопоклонство, но не отрицавший их значения, как украшения церкви и средства поддержания благоговения.