Читать онлайн «Альтернативная культура. Энциклопедия». Страница 63

Из-за непримиримого отношения как к Западу, так и к Востоку, ситуационистов часто относят к «новым левым». Но по классовому вопросу они достаточно традиционные «Избавиться от материальных оснований обращенной истины — вот в чем состоит самоосвобождение нашей эпохи. Эту "историческую миссию восстановления истины в мире" не могут выполнить ни изолированный индивид, ни подверженная манипуляциям атомизированная толпа, но единственно класс, способный стать разрушителем всех классов, приводя всякую власть к не отчуждающей форме осуществленной демократии, к Совету, в котором практическая теория контролирует сама себя и видит собственное действие. Только в нем индивиды "непосредственно связаны со всеобщей историей", только в нем диалог вооружает себя для того, чтобы преодолеть собственную ограниченность».

В целом, идеология С, крайне эффектно соединявшая радикальное искусство с политикой, привлекла в движение множество молодых умов. На первом (27 мая 1957 года) собрании Ситуационистского Интернационала, помимо леттристов, сошлись интеллектуалы Америки, Северной Африки, Европы, в том числе арт-группы КОБРА, «Интернациональное движение за имажинистский Баухауз», «Психогеографический факультет» (Великобритания). Ситуационисты ориентировались на мятеж меньшинства, которое создало бы предпосылки для освобождения большинства. В качестве сопротивления тирании Спектакля они призывали думать головой, а не телевизором, предлагали всеобщее участие в производстве образов: агитацию, саботаж, спонтанный бунт, акции прямого действия, уничижительные игры с рекламными клише в политической пропаганде, отрицание авторского права вплоть до плагиата, который «необходим», поскольку «заменяет ложное правильным». В искусстве для этого применялся так называемый detournement, искажение, — в уже готовых культурных продуктах полностью менялся смысл. Например, журнал «Ситуационистский Интернационал» перепечатывал коммерческие комиксы, где в уста героев вкладывались революционные лозунги; те же операции производили и с глупейшими каратистскими боевиками.

Вершиной работы С. стал май 1968 года в Париже. Сначала — в 1966 году — студенты-ситуационисты возглавили самоуправление Страсбургского университета, затем сдался филиал Сорбонны в Нантере, а через него уже пошла массированная ситуационистская атака на Париж. Каковая и привела, в конце концов, к великолепному маю-68 — под лозунгами и плакатами деборовцев.

Влияние ситуационистов на европейских левых трудно переоценить. Послесловие С. — британский панк; создатель знаменитых Sex Pistols Макларен всего-навсего виртуозно применил ситуационистские заветы в английском шоу-бизнесе. Сегодня сходные идеи исповедует часть антиглобалистов, особенно радикалы из «черного блока». Дебор серьезно повлиял на анархизм, заняв там место где-то рядом с Бакуниным и Кропоткиным: он стал полупризнанным гением Анархии, контрабандой протянувшим туда определенные положения и стиль мышления Карла Маркса. До этого подобной ересью баловался французский анархо-синдикалист Жорж Сорель, соединявший «философию жизни» и методологию Маркса. Только кончил Сорель плохо — предтечей итальянского фашизма. Ги Дебор избежал повторения ошибок своего предшественника, хотя «новые правые» стремятся приспособить его теорию к своим требованиям. Достаточно вспомнить теоретические потуги главного российского евразийца Александра Дугина, которые, к счастью, не идут дальше торжественных придыханий при упоминании основателя С. Ситуационистами по своей практике являются бывшие союзники Дугина — национал-большевики, однако их взгляды глубоко чужды воззрениям Дебора.

Принципиальный антикапитализм и антисоветизм ситуационистов лишал их возможности компромисса. Дебор регулярно исключал оппортунистов. Он хотел оставаться революционным неудачником. Для настоящего ситуациониста нужно либо увидеть зарю нового мира, либо умереть в безвестности. Ситуационистский Интернационал был распущен в 1972 году, когда в нем оставалось всего два человека. Главный ситуационист пережил 1970-1980-е годы — время тяжелейшего кризиса левых. В 1989 году в «Комментариях к "Обществу спектакля" он констатирует глобальное господство «интегрированного», всемирного Спектакля, абсорбировавшего и концентрированный (СССР), и рассредоточенный (США) Спектакли. Когда же его фамилия начала появляться в колонках французских газет и журналов где-то рядом с Майклом Джексоном, он покончил с собой. Умер ли С. вместе со своим отцом?

[Д. Десятерик, В. Задирака]

СМ.: Акция, Антиглобализм, Зрелище, НБП, Панк.

СКВОТ — захваченное радикальной молодежью пустующее, недостроенное или отселенное здание, превращенное захватчиками в бесплатное жилье, художественные мастерские, базу подрывных организаций и т. п.

Зарождение и расцвет сквоттерского движения приходится на 1960-е годы. Тогда здания захватывали исходя из политических убеждений. Подобные жилые объекты превращались в своего рода центры антисистемного сопротивления, где царили свои законы, вернее, анархическое неприятие каких бы то ни было законов. Апогей таких захватов — Христиания — целый квартал в центре Копенгагена, оккупированный радикалами в 1971 году. Пережив множество войн с полицией, байкерами и наркоторговцами, Христиания, в конце концов, добилась для себя статуса самоуправляющегося района и ныне существует как настоящее сквоттерское государство в государстве.

Второй пик С. пережили в 1989-1990 годах в Германии — в Берлине и других крупных городах, когда после объединения ФРГ и ГДР появилась масса пустующих зданий. Это привело к их оккупации и бурному развитию ультралевого, анархистского движения автономов. Немецкие С, вполне в духе шестидесятых, были в первую очередь центрами политической активности, находилось там место и радикальной культуре, как, к примеру, в знаменитом берлинском «Тахелесе». Впрочем, сквоттеры 1990-х повторили судьбу своих предшественников. Значительная часть С. была уничтожена силами полиции, а наиболее стойкие постепенно обуржуазились (тот же «Тахелес»), превратившись в центры развлечений, изрядно зарабатывающие на туристах (эта судьба не миновала даже Христианию).

Еще одно направление сквотинга носит социальный характер. Славу настоящих Робин Гудов снискала американская организация «Дома, а не Тюрьмы» (HNJ). HNJ передает захваченные помещения бездомным, которые потом оплачивают аренду своей работой по обустройству помещений. Таким образом в 1988-1993 годах нуждающимся было передано 300 квартир. При этом какие-либо контр культурные либо политические цели не преследуются: главное — помочь бездомным.

С. в СССР стали результатом постепенного развала городской инфраструктуры в Москве, Киеве и Ленинграде. В конце 1980-х годов у городских властей попросту не хватало средств и сил следить за нежилым фондом, старыми зданиями или домами, отведенными под снос. Параллельный рост молодежной активности привел к тому, что бывшие бомжатники стали первыми советскими С.

В отличие от Запада в этих местах политическая составляющая отсутствовала. Захватчики исходили из сугубо прагматичных целей: художникам нужны были мастерские, рок-музыкантам — площадки для репетиций, путешествующим автостопом хиппи — место для ночлега. Именно эта публика и составляла основную массу сквоттеров; политика же в те годы делалась на улице и была уделом более обеспеченных граждан. Наиболее известны были сквоты в Ленинграде — на Владимирском проспекте, где базировались преимущественно рок-музыканты,панки и хиппи, а также на Пушкинской, 10 (коммуна художников); так называемый С. Петлюры на Петровском бульваре в Москве — целый квартал руин, бывший до середины 1990-х годов настоящим центром альтернативной культуры в российской столице; и мастерские на улице Парижской Коммуны в Киеве, ставшие истоком мощной южнорусской волны в постсоветском актуальном искусстве. Из всех этих замечательных мест до наших дней дожил только С. на Пушкинской, 10 в Санкт-Петербурге — и то, уже легализованный властями как арт-центр, с мастерскими, галереями и концертной площадкой.

Для сквоттерства, как и прежде, существуют две серьезные опасности — полицейское насилие и постепенное приручение социумом. Один из возможных вариантов выхода нашли в Италии, где С. превращают в социальные центры — по форме нечто вроде клубов по интересам при общественных организациях ультралевого толка. Вывеска меняется — суть остается. Для бывшего СССР такой путь, увы, не видится перспективным. Городские власти научились ценить собственность, превратив ее в источник крупных, и, как правило, криминальных доходов. Политика, соответственно, так и не обрела неформального, автономистского статуса, окончательно перейдя в офисы крупных компаний и кабинеты чиновников, — ни то, ни другое пока что захвату не поддается.