Читать онлайн «100 знаменитых символов Украины». Страница 104

Основными темами трудов Сковороды были поиск человеческого «Я» и переосмысление Библии. Его считали мистиком и масоном, атеистом и осквернителем Книги книг: ведь Григорий Саввич смел подвергать сомнению вечные библейские истины — остановку Навином Солнца, плавание железа и многое другое. Сам философ, на самом деле глубоко верующий человек, признавал, что «Библия очень плохая и нескладная дуда, если поворачиваем ее в наши плотские дела», и в то же время видел в ней поэтическое творение, которое скрывает истину под внешними образами. А в учении о вечности мира и его бесконечности в пространстве и времени Сковорода отступил от Платона и рассматривал мир как три составляющие: большую, малую и символическую; большая (космос) — это природа; малая (микрокосм) — человек; символическая — Библия. В каждой из них существует два начала: Бог, или вечность, — и материя, или временное; во всей природе дух господствует над материей.

Однако инакомыслие Сковороды по некоторым богословским и философским вопросам порождало недоразумения; оговоры, доносы и интриги отравляли ему жизнь. К тому же духовенство настаивало на принятии им сана, что не соответствовало мировоззрению Григория Саввича: «Разве вы хотите, чтобы я приумножил число фарисеев? Ешьте жирно, пейте сладко, одевайтесь мягко и будьте монахами! А Сковорода считает монашеством жизнь не захватническую, удовольствия малым, умеренность, избавление от всего ненужного, пренебрежение всеми прихотями, чтобы приобрести самое необходимое, чтоб самого себя сберечь в целостности, обуздание самолюбия, чтобы более полно выполнить заповедь любви к ближнему, поиск славы Божьей, а не славы людской». Эти обличительные слова были истолкованы как гордыня, и Григория Саввича изгнали из коллегиума.

Сковорода отказывался и от всех предлагаемых ему светских должностей и чинов. Он раз и навсегда избрал для себя жизнь странствующего учителя простого люда. Почти 30 лет философ кочевал по Украине и югу России — от Киева до Воронежа, от Орла до Таганрога, — неся зерно добра и знаний в каждую семью, согласившуюся его приютить. Он рассказывал о своих наблюдениях, читал стихи, играл на сопилке, пел песни и щедро дарил свои знания крестьянским детям: учил их грамоте, арифметике, любви к мудрости, передавал живое учение о душе.

И жил Сковорода тем, чем могли поделиться с ним бедняки: в его котомке чаще всего лежала только краюха хлеба и Библия. Но именно на этот период приходится расцвет его творчества.

К философским трудам, написанным ранее, прибавились «Диалог, или Разговор о древнем мире», «Кольцо», «Разговор, названный Алфавит, или Букварь мира», «Благодарный Эродий», «Нищий жаворонок» и многие другие, в которых он прошел путь от своего понимания Христа до понимания человека и мира. Ни одна из этих книг не была издана при жизни Григория Саввича, но это не мешало друзьям, ученикам и тем, кто когда-либо после него учился в Киевской духовной академии, глубоко почитать Сковороду. Все они называли Учителя «своим Пифагором», «украинским Сократом», «степным Ломоносовым», «харьковским Диогеном». А что касается любви народной, то, по свидетельству историка Н. Костомарова, мало можно указать таких лиц, каким был Сковорода и которых бы так помнил и уважал украинский народ.

Современник философа Ф. Лубьяновский писал: «В Харькове видел известного странника Сковороду… Старец роста выше среднего, в серой свите, в украинской смушковой шапке с посохом в руке; по языку — настоящий украинец… Страсть его — жить в сельской среде. Идет из слободы в слободу, из села в село, с хутора на хутор. Крестьяне встречают и провожают его с любовью и уважением. Он все отдает им: не золото, не серебро, а добрые советы, щедрость сердца. Показался он мне уставшим и задумчивым». Последнее путешествие Григорий Саввич совершил на Орловщину к своему ученику и другу М. Ковалинскому. Словно предчувствуя кончину, он отдал ему все свои рукописи.

В начале осени 1794 года Сковорода вернулся туда, где хотел умереть, — на Харьковщину, в село Ивановку, имение помещика А. Ковалевского. Предание гласит, что он точно знал день своей смерти. Однажды его застали копающим яму в парке. И на вопрос: «Что это вы делаете, Григорий Саввич?» он ответил кротко: «Готовлю последнее прибежище. Пришло мое время». Сковорода ходил и прощался со всеми, за несколько дней до кончины попросил, чтобы над могилой его сделали надпись: «Мир ловил меня, но не поймал». Скончался он 9 ноября 1794 года. А отзвуки легендарной жизни странствующего поэта и мудреца и по сей день рассыпаны в речи украинской то в виде шутки, поговорки, а то в виде афоризма, приписываемых Сковороде:

— Кто стыдится признать недостатки свои, тот со временем будет бесстыдно оправдывать свое невежество. — Тот враг опаснее, который притворяется твоим другом.

— Лучше у одного разумного быть в любви и почтении, нежели у тысяч дураков.

— Не тот глуп, кто не знает, а тот, кто знать не хочет.

— У истины простая речь.

И хотя, по мнению писателя Валерия Шевчука, «Сковороду больше знают, нежели читают» — у истины его действительно простая речь.

«Я, Иван Франко, родился 27 августа 1856 г. в Нагуевичах Дрогобицкого уезда в Восточной Галиции. Мой отец был крестьянином и умер, когда мне еще не было восьми лет. На протяжении двух лет я посещал сельскую школу… потом на протяжении трех лет — василианскую нормальную школу в Дрогобыче, после чего в 1868–1875 годах — Дрогобычскую реальную гимназию, которую закончил с отличными оценками».

«Я, Иван Франко»… В автобиографии не сказано о том, что мальчику из семьи крестьянина-кузнеца, рано оставшемуся без родителей (хотя и приемная семья окружила его любовью и заботой), было ох как нелегко поступить в гимназию, потом во Львовский университет, а затем защитить докторскую диссертацию в Венском университете. Не писал Франко и о том, что его поистине энциклопедические знания и фотографическая память поражали его современников, что знал он 14 языков и что когда в его дом приходили иноземные гости, он из вежливости разговаривал дома на их языке. Конечно, Франко не называл себя «гениальным галичским хлопом, не импульсивным, но бесконечно выносливым и трудоспособным» (так о нем отозвался Михаил Грушевский, в течение многих лет сотрудничавший с Франко), не говорил о себе как об «уме и сердце украинского народа» (это уже слова Максима Рыльского). И естественно, не мог он предвидеть того, что в советское время, до которого Франко не дожил, его книги будут издаваться миллионными тиражами (хотя многие произведения Франко по идеологическим соображениям не издавались вообще), что сам он будет причислен к сонму «борцов за счастье трудового народа», а когда Украина наконец-таки обретет независимость (о чем Франко мечтал всю свою жизнь), он будет считаться одним из столпов украинской культуры и символом национальной идеи.

В 2006 году в Украине достаточно широко отмечался 150-летний юбилей Каменяра. Естественно, что к круглой дате было приурочено немало мероприятий. Среди них были и действительно интересные, например короткие телевизионные сюжеты, в которых отрывки из произведений Франко читали известные актеры, певцы и спортсмены. Ведь когда строки поэта звучат из уст кумиров украинских мальчишек боксера Виталия Кличко или вратаря киевского «Динамо» Александра Шовковского, то это значит для ребят гораздо больше, чем правильные слова в учебниках и увещевания учителей о том, что нужно читать и знать творения великого Каменяра. И все же общее впечатление от юбилея оказалось не столь благостным. Во многом празднование годовщины Франко напоминало подобные мероприятия, проходившие в советские времена. Как это ни печально осознавать, но украинское общество, за исключением небольшой группы энтузиастов, мало интересуется как произведениями Ивана Франко, так и личностью человека, которого вполне справедливо называют одним из «столпов украинской культуры». Что, на наш взгляд, является величайшей несправедливостью…

Талант Ивана Франко был виден с самого детства. «Такой ученик, что задачи стихами решает», — сказал о нем один из учителей. Но талант нужно раскрыть, а как это сделать, если происхождение самое что ни на есть простое и денег так мало, что едва-едва на еду хватает? Франко часто, что вполне естественно, сравнивают с Тарасом Шевченко, в том числе и их детские годы и трудный путь к вершинам славы. Ведь если смотреть на объективные условия Российской империи 1820-хи Австрийской империи 1860-х годов, то ни Шевченко, ни Франко, по идее, просто не должны были выбраться из той ямы, куда их загнала по своей воле судьба-злодейка. Тарас — крепостной, игрушка в руках помещика. Слава богу, нашлись покровители, богатые и знаменитые, которые выкупили Тараса из рабства. А у Франко же, хоть и был он свободным человеком, покровителей не было. В школе учителя потакали любым причудам детей богатых родителей, при этом вымещая свою злость и недовольство жизнью на тех, кто был беден и не мог пожаловаться начальству. Трудно было, очень трудно. Но Франко выдержал, понимал, чтобы пробиться, чтобы приносить потом пользу родине, нужно выдержать.