Читать онлайн «100 великих памятников». Страница 93

Самая ранняя из известных и сохранившихся работ первого периода — фигура «Девушки в рубахе». Она датирована 1900 годом. Особенно хорошо чувствуется молодое, худое тело девушки-подростка под тяжелыми складками рубахи.

В период с 1900 по 1910 год Андреев работал интенсивно. Диапазон его творчества был весьма широк: станковая и декоративная скульптура, пластика малых форм. Особенно много сил и времени было отдано разработке и осуществлению монументальных произведений. Андреев участвовал в конкурсах на памятники первопечатнику Ивану Федорову, Т. Г. Шевченко, Гермогену и Дионисию, К. Д. Ушинскому. Во многих конкурсах он оказывался победителем. Дважды Андреев одержал победу на двух конкурсах на памятники Гермогену и Дионисию, предназначенные для установки на Красной площади у Кремлевской стены. Андреевым были созданы надгробные памятники К. А. Ясюнинскому, Н. Л. Тарасову, памятник Ф. П. Гаазу.

То, что проскальзывало в отдельных портретах начала века, — крепнущее мастерство художника-психолога — с особой полнотой и силой раскрылось в работе над воплощением образа Н. В. Гоголя. К конкурсу на памятник Гоголю Андреев готовился особенно тщательно. Ещё летом 1904 года, живя на Украине, он сделал массу зарисовок. В 1906 году вновь отправился туда. Проехал в Миргород, Яновщину, побывал у сестры Гоголя, вынес много новых и неожиданных для себя впечатлений, зарисовал вереницы типов. Его увлек крестьянский украинский быт, психология, но поразили шовинизм националистически настроенной части украинской интеллигенции и отрицание ею значения Гоголя для украинской культуры. Перед художником встал образ «отверженного» Гоголя, его душевная драма, быть может, обострившая его сарказм и горечь восприятия мира.

Такое представление о писателе сыграло большую роль в формировании у Андреева образа Гоголя. Художник внимательно изучает не только психологию творчества Гоголя, но и психопатологические стороны его душевной жизни: читает специальную литературу, внимательно беседует с психиатром Баженовым. В это время он много читал и перечитывал Гоголя. Художник занимался иконографией писателя, стараясь представить себе его достоверный облик. Им были сделаны рисунки с прижизненных портретов Гоголя работы Александра Иванова и Ф. А. Моллера. Много дал для воссоздания живых черт Гоголя рисунок, сделанный Э. А. Дмитриевым-Мамонтовым.

Николаю Андреевичу в воссоздании облика Гоголя помогло непосредственное жизненное впечатление. Для изображения писателя ему позировал родной брат — Вячеслав. Именно согбенная фигура брата, устало опустившегося на скамью, зябко кутающегося в широкие полы плаща, с поникшей головой и устремленном вниз рассеянном взоре помогла скульптору увидеть «своего» Гоголя. Это образ человека, погруженного в тяжелые размышления, измученного внутренней борьбой.

Безусловно, памятник не стал лишь увеличенным этюдом с натуры. При переходе от модели к самому монументу образ претерпевает большие изменения. Скульптор стремится к усилению драматизма образа. Форма ещё смелее обобщается, передается широкими плоскостями, резкими их переломами, возникает напряженность контрастов светлого и темного. В окончательном варианте сильнее выявлен трагизм судьбы и творчества гениального писателя.

Как пишет Л. П. Трифонова в книге, посвященной Андрееву: «Взаимодействие данного пластического решения с типичными явлениями в скульптуре эпохи совсем иное, чем во многих произведениях дореволюционного творчества Андреева. Если в них это взаимодействие в большой мере определялось разработкой специально взятых приемов того или иного стилевого направления, то в данном случае оно возникает совершенно непроизвольно, спонтанно. В самостоятельном творческом решении образа сами собой возникают черты, типичные для скульптуры данной эпохи. В конкретном, индивидуально-неповторимом проявляет себя общая закономерность. Можно найти в памятнике характерное для импрессионизма преобладание пластической массы над четким, завершенным объемом, сложность светотеневого построения, при котором отдельные формы сливаются и тонут. Можно найти близость к экспрессионистическим решениям с их резкостью и напряжением формы. Но нет в памятнике ни раздробленности — недостатка, так часто отмечаемого в скульптуре импрессионизма, ни своеволия, нервозности экспрессионизма. Образ Гоголя правдив и выразителен без преувеличений и деформаций. Поза, движение, мимика просты и естественны. Форма, в которой воплощен образ, монолитна, силуэт ее выразителен.

Замысел всего построения красив и поэтичен. Высокий гранитный постамент с одинокой фигурой писателя опоясывает со всех четырех сторон непрерывный бронзовый рельеф с изображением гоголевских персонажей».

Блестящая форма и техника рельефов, безукоризненный острый рисунок, мягкий текучий мазок, образующий невысокий рельеф, раскрывают простоту реального гоголевского содержания, его образов. Это замечательные иллюстрации к главным произведениям Гоголя, полные задорного смеха в рельефе к «Вечерам», романтического чувства в рельефе к петербургским повестям, реалистической строгости и жестокого сарказма в рельефах к «Ревизору» и «Мертвым душам». Удачнее всех по форме и выразительности движения рельеф задней стороны памятника с романтическими мотивами.

Рельефы памятника театрализованы. Аналогию им нужно искать в реализме молодого тогда Художественного театра. Не случайно в это время началось сближение скульптора с театром и его деятелями, не случайно он в это время лепит маску И. М. Москвина в роли Бобчинского, перенося его тип на барельеф. Для фигуры Тараса Бульбы ему позирует В. А. Гиляровский, Баженов дает образ Петуха. Художник, как сам Гоголь, ищет в окружающей жизни бессмертные типы комедий и повестей. В рельефах к памятнику художник мудро ограничил свои формально-изобразительные средства. Он сознательно ушел от пространственных соблазнов, от изображения глубины, расположив действие фризом, развернув его в ритмическом горизонтальном движении по массиву цоколя. Так преодолевает он станковую изобразительность, этюдность обычной импрессионистской манеры, подчиняет все это декоративно-монументальным задачам.

Памятник Гоголю вызвал самую различную реакцию, не оставив никого равнодушным. Оценки были от восторженных до уничтожающих.

Либеральные слои купечества и интеллигенции во главе с Остроуховым и либеральной печатью были за Андреева. Для этой стороны и памятник и автор его были символом протеста против воцарившейся после 1905 года реакции. Образ Гоголя казался поражающе острым воплощением великого писателя-сатирика, бичевавшего в своих бессмертных произведениях всю гниль и мерзость николаевского режима и крепостного строя. Больной Гоголь мыслился как жертва, как погубленный безвременьем великий талант, как вечный упрек разнузданным силам царизма. Смелая, новая манера, необычность решения привлекали, как талантливый протест против академического эпигонства и его рутины.

Реакционные круги по тем же причинам были против памятника и в его содержании и в его стиле. Они отлично чувствовали, что острый взор андреевского Гоголя обращен не только в прошлое, но и в настоящее, в то безумие реакционной вакханалии, какая наступила после подавления революции 1905 года. Не меньше раздражала и буйная борьба с официальным, вырождавшимся академизмом. Да и фигура самого автора далеко не казалась благонадежной. Андреев, молодой, почти начинающий скульптор, не побоялся в эту пору жестокой реакции отказаться от официального заказа на памятник великому князю Сергею Александровичу.

Широкие массы зрителей с интересом смотрели на рельефы, восхищаясь правдивостью типов, остротой характеристик, мастерством рисунка, уверенностью и изяществом пластических приемов. Общее признание здесь было несомненным.

Но те же зрители были в крайнем недоумении от фигуры в целом, от костлявой страшной руки, от ещё более страшного лица с воспаленным, болезненно острым взглядом и неимоверно острым носом. Склоненный к зрителям Гоголь казался какой-то мрачной, чудовищной птицей. Этот образ, несомненно, не связывался в массовом восприятии с характером и смыслом прекрасных рельефов памятника.

Действительно, Андреев не отразил таких характерных сторон творчества Гоголя, как юмор, оптимизм, сатирическая заостренность, лиризм. Но надо понимать, что памятник не может вместить в себя всего. Андреев верно подметил самое главное в Гоголе, в его личности и творчестве. Это и острота восприятия писателем жизни России, напряженность его душевных сил, глубина его боли, столкновение светлых идеалов с неумолимой косной действительностью.

В памятнике Гоголю не могли не сказаться характерные особенности скульптуры конца XIX — начала XX века. Можно без труда найти точки соприкосновения с господствовавшим в тот период в западноевропейском искусстве импрессионизмом. Однако, при всей близости творческого метода и художественного языка, памятник Гоголю принципиально отличается от импрессионистической скульптуры. Это творение Андреева глубокими корнями связано с национальной русской культурой. Памятник немыслим вне традиции русского реалистического искусства с его высокой идейностью и гуманизмом.