Читать онлайн «100 великих памятников». Страница 80

Марк (Мордух) Матвеевич Антокольский родился 2 ноября (21 октября) 1843 года в городе Вильне в бедной еврейской семье. Родители его содержали небольшую харчевню и жили на скудные доходы. Кроме младшего сына Марка, в семье было ещё шестеро детей. Уже будучи известным скульптором, Антокольский вспоминал свое детство редко, неохотно и с содроганием. О матери Антокольский отзывался с нежностью. Отец, по его воспоминаниям, был человеком жестоким, грубым. Детство его было тяжелым и безрадостным. Подростком мальчика отдали в учение к позументщику, от которого он вскоре сбежал.

С юных лет проявилось художественное дарование Антокольского. По ночам, тайком ото всех, он лепил из глины или вырезал из дерева маленькие фигурки людей и животных. Увлечение мальчика было непонятно родителям, но они все же отдали сына в ученики в мастерскую резчика по дереву. Усердно и старательно там работая, Антокольский в свободное время вырезал головы Христа и богоматери, скопировав их с гравюры Ван Дейка.

В судьбе молодого скульптора приняла участие А. А. Назимова, жена виленского генерал-губернатора, женщина просвещенная и любящая искусство. С трудом преодолев сопротивление отца Антокольского, она добилась его согласия на отъезд сына в Петербург.

Антокольский приехал в столицу в 1862 году и определился вольнослушателем в Академию художеств. Его способности заметил известный скульптор, профессор Академии Н. С. Пименов и взял в свой класс. После смерти Пименова учителем и наставником Антокольского стал гравер и скульптор И. И. Реймерс, о котором ваятель всегда вспоминал с большой благодарностью.

В Академии художеств Антокольский попал в среду передовой демократически настроенной молодежи, выступавшей за новое реалистическое искусство. Утверждение основ реализма проходило в упорной борьбе с официальным искусством, оплотом которого была Академия художеств.

Убежденный сторонник реализма, Антокольский уже для своих ранних работ, созданных в годы обучения в Академии художеств — горельефов «Еврей-портной» и «Еврей-скупой», черпал темы из хорошо знакомого ему с детства народного быта. Горельефы были исполнены непосредственно с натуры в Вильно во время летних каникул.

В этих первых произведениях видна индивидуальность и самостоятельность Антокольского. В них проявился гуманизм, стремление к типизации образов, характерные и для его последующих работ. Исполненные, в отличие от академических произведений того времени, в реалистической манере, горельефы своими сюжетами и мастерством сразу привлекли внимание художественных кругов и вызвали восторженный отзыв передовой критики.

Руководство Академии художеств вынуждено было признать выразительность образов, мастерство исполнения горельефов и посчитаться с общественным мнением. За эти работы Антокольский получил Малую серебряную медаль и стипендию.

Последовательное осуществление Антокольским реалистических принципов в своей творческой практике вызвало нарастание конфликта с Академией. Ваятель на время оставляет ее. Когда он через некоторое время снова возвращается в Академию, то отходит от жанровой тематики. Героями его произведений становятся крупные исторические личности. В семидесятые годы он обращается к образу Ивана Грозного.

Собственное видение и понимание Грозного вызывали у скульптора желание поскорее взяться за дело. Но о какой работе могла идти речь, если у Антокольского даже не было постоянной мастерской, где бы он мог делать вещь крупного масштаба. Его просьба о позволении работать в пустом скульптурном классе Академии во время каникул была удовлетворена лишь с тем условием, что он отреставрирует старые академические барельефы. К началу осени надо было освободить класс, занятый статуей, ещё далеко не готовой. После многих и унизительных хождений по начальству Антокольский получил небольшую каморку на четвертом этаже академического здания. Тяжелую статую весом около сорока пудов, предварительно разрезанную на части, академические служители, нанятые скульптором, перенесли на руках в новое помещение. Естественно, что при этом работа, выполненная в глине, была сильно повреждена. Многое нужно было начинать заново.

Непосильный труд в сырой и холодной мастерской, требовавший большого творческого и физического напряжения, резко ухудшил и без того некрепкое здоровье Антокольского. Работа по настоянию врачей неоднократно прерывалась. Но невозможно было представить препятствие, которое заставило бы его отступить. Часто вконец измученный и больной, вопреки запретам врачей он шел в мастерскую и словно одержимый вновь брался за глину. На глазах друзей-художников статуя росла. Антокольский работал так уверенно и быстро, будто имел перед глазами уже совсем законченное произведение.

Всякого рода исторический антураж, включая царские одежды, скульптор получил во временное пользование в гардеробной Большого театра, все, что касалось документально-материальной стороны дела, было изучено им со всей основательностью. Но главное — облик царя, его лицо, фигура, психологическое состояние — могло быть воссоздано лишь творческим воображением скульптора. Живые модели, которыми он пользовался, требовались только для уточнения натурных, пластических закономерностей.

Антокольский отказывается от ложной патетики и пафоса, свойственных в то время парадной форме царского портрета, и раскрывает противоречивость Грозного как исторической личности на основе глубокой психологической характеристики. «В нем дух могучий — сила, перед которой вся русская земля трепетала…» — таким представлял художник Грозного.

Грозный изображен в момент тревожных раздумий. На нем монашеское одеяние. Царская шуба, скинутая с плеч, свисает с кресла. На коленях царя поминальный синодик, но он не читает его. Под нависшими бровями как бы застыл суровый сосредоточенный взгляд, худая сгорбленная фигура пронизана нервным напряжением.

Большую роль в раскрытии психологической характеристики Грозного играют руки: одной он сжимает четки, другой судорожно схватился за подлокотник кресла.

Композиция статуи замкнута, она как бы имеет свое пространственное ядро, вокруг которого концентрируются ее основные объемы. Это придает образу сосредоточенность, углубленность. Статуя устойчива, и в то же время некоторая композиционная асимметрия сообщает ей оттенок динамизма. Тяжелые формы драпировок нижней части статуи контрастируют с пластическим ритмом легких складок подрясника в верхней ее части. Рельеф скульптуры, то глубокий и мощный, то лишенный больших пространственных захватов, предопределяет контрастную пластику статуи. Неровно по ритму и движению света он то пропадает в глубокой тени, то импульсивно скользит по поверхности скульптуры.

Антокольский отказывается от его жанрового развития. Действие как бы переведено в психологический план, воображение зрителя вовлекается в ту бездну проблем, из которой и выросла драма личности. Проблемы эти не сводимы к одной индивидуальной судьбе. Действия человека и моральная необратимость их последствий, исторический долг и совесть, жестокость и раскаяние, внутренний суд человека и суд истории, перед которым предстанет свершенное, и цена свершении — эти вопросы поднимают большую нравственно-этическую тему, для развития которой Антокольский обращается не к абстрактному герою, а к лицу исторически конкретному. Скульптору чуждо желание осудить или развенчать царя. Через личность Ивана Грозного он стремится проникнуть в существо тех трагических противоречий, которые характеризовали сложную и жестокую эпоху, порождением которой был русский самодержец.

Статуя «Иван Грозный», показанная на Первой передвижной выставке, в 1874 году принесла большой успех скульптору и вызвала восторженные отзывы современников, в частности И. С. Тургенева и В. В. Стасова.

По словам Стасова, это был «первый живой человек и первое живое чувство, высказанное в глине».

Тургенев, посетив мастерскую скульптора, написал о статуе восторженную статью в газете «Санкт-Петербургские ведомости»: «…По силе замысла, по мастерству и красоте исполнения, по глубокому проникновению в историческое значение и самую душу лица, избранного художником, статуя эта решительно превосходит все, что являлось у нас до сих пор в этом роде.

…То, что он задумал изобразить, — дело сложное, как вообще все человечески живое, но выполнил он свою задачу с такой очевидной ясностью, с такой уверенностью мастера, что не вызывает в зрителе ни малейшего колебания, а впечатление так глубоко, что отделаться от него невозможно; невозможно представить себе Грозного иначе, каким подстерегла его творческая фантазия г. Антокольского…»

Успех скульптора был велик. Но положение его по-прежнему оставалось неопределенным. Проучившись семь лет вольнослушателем в Академии художеств, Антокольский надеялся на получение звания художника. Для этого необходимо было показать статую на очередной выставке, но скульптор не успел ее окончить. Оставалось одно — просить совет Академии посмотреть «Ивана Грозного» в его мастерской. Бесконечные прошения художника долго оставались безответными. Наконец статую посмотрели президент и вице-президент Академии художеств — великая княгиня Мария Николаевна и князь Г. Г. Гагарин. Статуя произвела на них большое впечатление, и великая княгиня уговорила брата Александра II посетить мастерскую Антокольского. Перед визитом государя в Академии начались спешные приготовления: красили лестницы, расстилали ковры, проводили в мастерскую свет и газ. Царь, увидев «Ивана Грозного», тут же сделал художнику заказ на повторение скульптуры в мраморе. Царское одобрение вызвало переполох в среде профессоров. Совет Академии понял, что оплошность необходимо срочно исправить. Спешно была сочинена докладная записка императору: «Сегодня совет Академии был в мастерской г. Антокольского. Его статуя Иван Грозный заслужила единогласное одобрение, так что г. г. члены просили доложить вашему величеству их также желание единогласно дать г. Антокольскому звание академика». Так неожиданно Антокольский получил звание, о котором даже и мечтать не мог в ту пору.