Читать онлайн «Преступники и преступления с древности до наших дней. Маньяки, убийцы». Страница 71

Перед библиотекой Гейндль застал уже толпу народа. Возле входа караулили двое полицейских. Гейндль зашел в библиотеку и очутился в небольшом мрачном помещении. Окно, заваленное газетами, книгами и канцелярскими принадлежностями, пропускало мало света. Стоял тяжелый запах старых книг. На прилавке лежала открытая книга. По-видимому, ее перелистывал последний клиент. Книга называлась «Черная маска», криминальный роман. Прилавок находился с правой стороны от входа. На том углу прилавка, который находился ближе к двери, стоял кувшинчик с молоком, как позже выяснилось — с сырым. С левой стороны от входа стена была занята полками с книгами. На полу, возле полок, лежало несколько измятых и растрепанных книг. Судя по номерам на них, они стояли на одной из книжных полок. Но возле этого места было и нечто более серьезное: лужа крови, медленно растекавшаяся по полу.

Кровь, несомненно, была пролита недавно. Об этом свидетельствовал и ее цвет, и ее состояние. Тут же лежала раздавленная головная черепаховая гребенка.

Вокруг лужи крови и на полках Гейндль обнаружил многочисленные брызги крови. По-видимому, лужа крови была результатом не единственного нанесенного удара или пореза, а нескольких ударов каким-либо тупым инструментом. Для Гейндля было сразу ясно, что перед ним были типичные следы ударов молотком по голове. Следы, которые шли от лужи крови, доказывали, что в разыгравшейся драме принимали участие двое лиц: мужчина в тяжелых, грубых сапогах и женщина с небольшой ногой. Следы вели за прилавок, за которым лежало тело молодой девушки, подававшей еле заметные признаки жизни. По этим и другим признакам и по рассказам вскоре же опрошенных свидетелей Гейндль безошибочно определил все происшедшее в библиотеке следующим образом.

Анни Б., единственная служащая в библиотеке, пришла в этот день на службу, по обыкновению, около 8 ч утра. Она сняла пальто и шляпу, повесила их на крючок и вышла, чтобы принести себе молока на завтрак. Дверь за собою она заперла. К торговке молоком, жившей почти рядом, она, как и ежедневно, пришла около половины девятого.

Когда она возвратилась с молоком, то у запертых дверей библиотеки стоял какой-то клиент. Он вошел в библиотеку вместе с Анни Б. Если бы это было не так, и если бы клиент вошел позже Анни, то она успела бы поставить молоко кипятить, или по крайней мере успела бы его донести до плиты. Но было очевидно, что ей пришлось поставить молоко на первое попавшееся место, так как она должна была обслужить пришедшего клиента. Клиент попросил книгу, по-видимому, тот уголовный роман, который лежал на прилавке. Клиент перелистал книгу, она ему не понравилась, и он попросил другую, которая стояла на одной из нижних полок. Анни стала на колени и забрала рукой несколько книг, чтобы положить их на прилавок. В это время клиент нанес ей удар молотком по голове. Анни упала на пол. Клиент нанес ей один за другим еще несколько ударов, бросился к двери и запер ее на ключ. Потом он поспешил к прилавку, чтобы похитить из кассы деньги, но касса оказалась запертой. Ключи искать не было времени, так как каждую минуту мог подойти какой-нибудь клиент и уйти из библиотеки было бы трудно или даже невозможно.

В то время, как мнимый клиент размышлял, как вскрыть кассу, Анни Б. медленно поднялась и пошла по направлению к убийце. Если бы она закричала или успела подбежать к окну и сломать его, убийца был бы пойман. Поэтому он бросился к ней, а она побежала от него за прилавок. Здесь он легко настиг ее и нанес ей еще несколько ударов молотком по голове. Анни молча упала.

Через несколько секунд убийца выломал кассу, забрал несколько лежавших там марок, вышел из библиотеки и запер за собою дверь. Никто не видел его выходящим. Только на пороге остался кровавый след, который с каждым шагом бледнел и вскоре затерялся.

Несколько минут после 9 часов какая-то женщина с соседней улицы пришла в библиотеку, чтобы разменять у Анни бумажку в 5 марок. Увидя, что дверь заперта, она направилась к молочнице, зная, что Анни может быть только там. Не найдя ее, она возвратилась обратно к библиотеке, заметила кровавый след на пороге и тотчас же поспешила к ближайшему полицейскому агенту, чтобы сообщить о происшествии.

Вскоре явилась полиция, вызвавшая врача. Полиция оцепила место происшествия, был вызван по телефону санитарный автомобиль, и о происшедшем было сообщено в уголовный розыск.

Таковы были события, разыгравшиеся до приезда Гейндля. Приехавший санитарный автомобиль увез девушку в больницу. Никаких следов преступник не оставил. Поиски за оттисками пальцев не дали никаких результатов. Была небольшая надежда, что девушка придет в сознание и сообщит какие-либо приметы преступника. Двое агентов дежурили поэтому день и ночь в больнице. Однако Анни, не приходя в сознание, через неделю скончалась.

За это время был установлен образ жизни Анни, выяснены все ее знакомые и все, с кем она приходила в последнее время в соприкосновение. Все эти лица были допрошены и доказали свое алиби. Было совершенно ясно, что убийцу следует искать не среди друзей и знакомых Анни.

Однако никаких указаний для дальнейших поисков не было. Тогда Гейндль решился на меру, которую даже ближайшие его сотрудники встретили с недоумением. Мера заключалась в следующем: Гейндль распорядился допросить всех решительно проживающих на улице, на которой находилась библиотека. От каждого запрошенного требовалось, чтобы он установил свое алиби. Гейндль рассуждал при этом так: так как на улице не было большого движения, и так как возле библиотеки были еще небольшие лавочки, владельцы которых имели обыкновение стоять на улице у своих дверей, можно было с несомненностью установить, что ни в утро убийства, ни в предшествовавшие дни никто не следил за библиотекой на улице. Между тем предположение, что убийство было совершено наудачу человеком, не изучившим положения на месте, решительно отпадало, так как убийца выбрал самый подходящий момент из всего дня. Если бы он зашел в библиотеку сейчас же после прихода туда Анни, то молочница обратила бы внимание, что Анни не пришла, как она это делала каждый день, в 9 ч 30 мин, и сама отнесла бы ей молоко, а, значит, могла бы прийти в то время, когда убийца был в библиотеке. Запертая дверь внушила бы ей подозрение, и убийца рисковал быть захваченным. Если же убийца пришел бы позже, то можно было бы ожидать, что какой-нибудь клиент пришел бы в библиотеку и обратил бы внимание, что она закрыта в неурочное время. Выбрать единственный удобный момент возможно было только в результате длительного наблюдения, которое должно было привести к выводу, что Анни каждый день ровно в 9 ч 30 мин идет за молоком.

Гейндль, исходя из этого положения, считал, что могли быть только три возможности. Убийцей мог, во-первых, быть человек, который каждый день в 9 ч 30 мин утра проходил мимо библиотеки, т. е. человек, который жил или работал вблизи, ибо только на работу идут каждый день в одно и то же время. Эта возможность не отрицалась Гейндлем вовсе, но он считал ее маловероятной, так как люди, так поздно идущие на работу, не совершают преступления из-за нескольких марок. Во-вторых, возможно было, что убийца жил где-нибудь поблизости на той же улице, возле библиотеки, и, не имея работы, в течение нескольких дней от 8 до 9 час. утра ходил по улице возле библиотеки, не обращая на себя, как житель улицы, особого внимания. В-третьих, и эта версия казалась Гейндлю наиболее вероятной — убийца жил в доме напротив библиотеки и из окон своей комнаты мог наблюдать, когда Анни приходит в библиотеку и уходит за молоком.

Допрос всех живущих на улице был делом нелегким. Однако к нему приступили и день за днем допрашивали одного человека за другим и точно устанавливали, где и как он проводил время от 8 до 9 часов утра в день убийства Анни. Тем не менее никаких результатов эта огромная работа не дала. Правда, в отношении некоторых трудно было установить каждую минуту их времяпрепровождения, но все это не давало еще никаких оснований для подозрения.

Сравнивая убийство Анни Б. с убийством семьи Марров, совершенным сто лет тому назад Виллиамсом, Гейндль установил целый ряд общих моментов. Прежде всего, то же орудие преступления, т. е. молоток. Далее, то же место — лавка. Наконец, тот же маневр обоих преступников: побудить жертву нагнуться для того, чтобы достать снизу товар и таким образом подставить голову для удара. В обоих случаях добыча была ничтожна, и если Виллиамс вскоре совершил новое преступление, то не следовало ли ожидать, что и убийца Анни Б. вскоре снова напомнит о себе? Гейндль распорядился, чтобы улица Матильды и прилегающие к ней улицы были непрерывно под наблюдением агентов уголовного розыска. Но Гейндль сам скептически относился к этой мере, считая ее продуктом теоретических размышлений, влиянием литературного воображения, навеянного изучением дела Виллиамса. Кто мог сказать с уверенностью, что убийца повторит преступление, и если повторит, то на какой улице? Если Гейндль и был лично убежден, что убийца совершит новое преступление и в знакомой ему местности, т. е. в том же самом участке, то до каких же пор держать улицу под наблюдением? Временно эта мера оправдывалась тем впечатлением, которое произвело на некоторые слои населения убийство Анни Б.