Читать онлайн «100 великих кумиров XX века». Страница 50

В обществе потребления реклама и деньги творят своих звёзд и кумиров. Дали и Гала отправляются в Париж. Театры, вернисажи, обеды… Большим поклонником творчества Дали становится известный меценат виконт Шарль де Ноай, который не только покупает его картины, но и знакомит художника с влиятельными людьми. На первом же приёме Дали ведёт себя странно: он не ест и не разговаривает. Хозяйка забеспокоилась, уж не болен ли он. Сальвадор объяснил, что съел дома десерт из стекла и дерева! И помолчав, добавил, что с деревом было труднее всего. Гости обернулись в его сторону, явно заинтригованные. Художник только этого и добивался. Позже бросит журналистам достойную его юмора и фантазии шутку: «Разница между мною и сумасшедшим состоит в том, что я не сумасшедший!»

Три выставки в галерее Пьера Коля на улице Камбасерес, вместе с рекламой в газетах принесли Дали известность. Его девизом становятся слова: «Сюрреализм не искусство, но образ жизни».

Художник украшает витрины магазинов, рисует эскизы платьев и шляп и даже диванов. В Англии он занимался дизайном средневекового охотничьего домика.

Странные изобретения служат упрочению скандальной репутации Дали. Волшебный бассейн с плавающими механическими сиренами; затопленное такси с куклами, покрытыми мухами и омарами; возбуждающий чувственность пиджак, украшенный стаканчиками для ликёра и мухами, производят настоящий фурор среди публики.

Гала устраивала пресс-конференции, интервью и рекламные шоу. Однажды Дали организовал сюрреалистический банкет, на котором в качестве основного блюда была подана на подогретом подносе обнажённая женщина, чьё одеяние составлял гарнир из омаров и зелени.

Сенсационный успех ждал Дали в США, где его почти сразу признали гением. Гала удалось добиться того, что их дом начали осаждать толпы богатых коллекционеров, страстно желавших приобрести реликвии, освящённые гением Дали. Теперь он мог заявить о своей победе: «В шесть лет я хотел быть Наполеоном, но я им не стал. В двадцать пять лет я хотел стать самым сенсационным художником в мире, и мне это удалось».

В 1941 году Музей современного искусства организовал ретроспективную выставку произведений каталонца. В Америке Дали подбирал себе клиентуру из миллиардеров.

Художник поставил на конвейер пользующийся успехом стиль. Дали устраивал выставки, выступал с лекциями, писал портреты богатых американцев, иллюстрировал книги, сочинял сценарии, либретто и костюмы для балетных и оперных постановок, оформлял витрины роскошных магазинов на Пятой авеню в Нью-Йорке и павильонов международных ярмарок, сотрудничал с Альфредом Хичкоком и Уолтом Диснеем, пробовал силы в фотографии.

Сальвадор Дали рекламировал меха, машины, жевательную резинку, часы, духи. Он придумал прилагательное «далийский». Его визитной карточкой становятся усы «а-ля Веласкес» (вероятно, он скопировал их с портрета Филиппа IV кисти своего любимого художника).

Отец сюрреализма Бретон упрекал Дали в поклонении золотому тельцу и даже придумал анаграмму из имени художника — AVIDA DOLLARS. В ней присутствуют все двенадцать букв его имени: SALVADOR DALI.

Но Дали уже никто и ничто не может остановить. Он расписывает ткани, галстуки, рубашки, тарелки и стаканы, ножи и вилки, бутылки для коньяка, пепельницы, пробки для графинов, купальники, календари, бумажные салфетки, почтовые открытки и украшения… Среди немногих предложений, которые Дали отверг, можно назвать идею американского бизнесмена, захотевшего переименовать свой продуктовый магазин из «деликатесы» в «даликатесы». «Наше время — эра кретинов, — заявлял Дали, — эра потребления, и я был бы последним идиотом, если бы не вытряс из кретинов этой эпохи всё, что только можно».

В 1949 году супруги Дали с триумфом вернулись в Европу. Слава, деньги — всё в изобилии. Дали очень ловко вёл игру, проявляя гениальные способности прятаться за мифы и легенды. Не зря кто-то назвал его «гением саморекламы». «Трудно приковать к себе внимание всего мира больше, чем на полчаса, — говорил художник. — Я же ухитрялся проделывать это целых двадцать лет, и притом каждодневно. Мой девиз гласил: „Главное, чтобы о Дали непрестанно говорили, пусть даже и хорошо“. Двадцать долгих лет удавалось мне добиваться того, чтобы газеты регулярно передавали по телетайпам и печатали самые что ни на есть невероятные обо мне известия».

Художник постоянно будоражил общество. В Мадриде Дали произнёс речь, в которой предложил Пикассо вернуться в Испанию. Начал он со следующего заявления: «Пикассо испанец — и я тоже испанец! Пикассо гений — и я тоже гений! Пикассо коммунист — и я тоже нет!»

Дали выступал в Сорбонне с лекцией о «Кружевнице» Вермеера и своём «Носороге». Он прибыл туда на белом «роллс-ройсе», набитом кочанами цветной капусты.

Французским журналистам Дали заявил, что собирается сфотографировать Бога, причём один американский музей пообещал ему за это 150 тысяч долларов. По словам художника, фотографирование Всевышнего является лишь вопросом умственного развития. Бог изобрёл человека, а человек изобрёл метрическую систему. В этой точке и произошла их встреча. Таким образом, чтобы подучить изображение Бога, нужно лишь сфотографировать человека с совершенными пропорциями тела. Разумеется, Дали всё это придумал. Однако журналисты розыгрыш мгновенно подхватили и разнесли по всему миру.

Дали играл роль безумца, на самом же деле был человеком глубоким, размышлявшим — особенно о проблемах метафизики, о смерти. Это был человек высокой культуры, прекрасно знавший литературу, особенно поэзию. Дали оправдывался: «Я — безумец поневоле. Я — художник и работаю всерьёз, но, кроме того, у меня есть хобби: я — шут. Все бы возликовали, будь я шут в искусстве, но серьёзного отношения к делу люди не прощают».

Давний знакомый, коллекционер и издатель Пьер Аржилле свидетельствует: «Он много читал, был очень образован. И далеко не поверхностен, а ведь именно таким его представляют газеты. Ему доставляло удовольствие подпитывать журналистов курьёзами, дразнить, ошеломлять их. Принято считать, что это, дескать, Дали искал себе рекламу. На самом же деле репортёры постоянно охотились за ним, выискивая его повсюду. Они караулили его, где бы он ни находился — в Испании, в Париже, в Америке. Когда я к нему приходил в гости или же по издательским делам, всегда сталкивался в лифте или в подъезде дома с людьми, вооружёнными фотоаппаратами, теле- и кинокамерами, магнитофонами. Они ждали от мастера новых высказываний, неожиданных реплик».

Поклонники таланта Дали, которых с каждым годом становилось всё больше и больше, приезжали в Порт-Льигате посмотреть на своего гуру. Итальянская княгиня в сопровождении целой свиты прибыла на яхте специально, чтобы повидаться с Дали. Его всё чаще называли мэтром.

Летом в Порт-Льигате постоянно толпились туристы в надежде получить аудиенцию у художника. Когда они приходили к двери крепости, им предлагали присесть на скамьи или соломенные стулья. Туристы долго ждали, прежде чем появится хозяин дома. Дали распорядился соорудить в глубине патио трон под балдахином из белой ткани. Посетители исполняли роль придворных, пришедших увидеть Короля-Солнце. Новая роль пришлась художнику по душе: «Никогда, никогда, никогда, никогда ни избыток денег, ни избыток рекламы, ни избыток успеха, ни избыток популярности не вызывали у меня — пусть даже хоть на четверть секунды — желания покончить жизнь самоубийством… совсем наоборот, мне это очень даже нравится».

Вокруг супругов сгруппировалась небольшая компания поклонников, которые повсюду следовала за кумиром. В этой свите придворных Короля-Солнца выделялась испанка с русской фамилией Нанита Калашникова. Дали окрестил её Людовиком XIV. Ещё одна приближённая к мэтру, бывшая жена египетского короля Фаруха, руководила продажей товаров с маркой Дали. Египтянка вела себя экстравагантно, её волосы были уложены пирамидой.

Дали любил красивых девушек и юношей. Вместе с ним они посещали рестораны, ночные клубы, жили рядом с ним в Порт-Льигате и в отелях. Художник-сюрреалист с восторгом принимал у себя карликов, горбунов, альбиносов, гигантов и гигантесс.

Осенью 1965 года Сальвадор Дали познакомился с очаровательной Амандой Лир, участницей показа мод. На долгие годы она стала спутницей художника. Аманда позировала обнажённой для картин «Анжелика и Дракон», «Святой Георгий»…

Вместе с Амандой Сальвадор Дали появился и на открытии своего музея в Фигерасе, который был создан по личному распоряжению Франко. Диктатор публично заявил, что такой музей необходим как признание заслуг «самого великого здравствующего испанского художника». Музей Дали разместился в здании старого муниципального театра, напротив дома, где родился мэтр.

Картины Дали успешно продавались на художественном рынке Запада, однако на аукционах выставлялись не только подлинники, но и копии полотен художника-сюрреалиста. И, что самое удивительное, копии часто делал сам мэтр, ибо считал, что только талантливые и гениальные живописцы могут удостоиться подражания и подделок. «Кто бы стал подделывать картины Сальвадора Дали, если бы он был бездарностью?» — не без гордости заявлял он. «Промысел» этот принёс его участникам сотни миллионов долларов.