Читать онлайн «100 великих загадок русской истории». Страница 117

Страстная, увлекающаяся натура, во всем идущая «до конца», «до полной гибели всерьез». Рогожин в романе «Идиот» словно списан Достоевским с Морозова – или великий писатель знал сам тип талантливого русского бизнесмена, скучавшего со своими деньгами, сходившего с ума от окружающей пошлости и тщеславия и ставившего все в конце концов на женщину и на любовь.

Русский богатей, как только он становится образован, влюбляется в роковую интеллигентку, воплощающую для него культуру, прогресс и страсть одновременно. И тут или он гибнет, не в силах преодолеть маргинальность своего существования, или… становится интеллигентом.

Вот в Америке нет неразрешимых противоречий между капиталом и любовью. Там капиталист, Билл Гейтс, к примеру, никогда не влюбится в коммунистку и уж тем более не станет по этому поводу страдать.

Трагедия началась с того, что Станиславский поссорился с Немировичем-Данченко.

А поссорились они из-за артистки Андреевой, которая, в свою очередь, устроила скандал из-за артистки Книппер-Чеховой. Гениальную одаренность Ольги Леонардовны Книппер признавали абсолютно все.

Андреевой же давали второстепенные роли – она требовала главных, жаловалась Станиславскому и Морозову на Немировича-Данченко. В конце концов два совладельца театра так возненавидели друг друга, что не могли спокойно разговаривать. Морозов отказался от своего директорства. Вместе со своим близким другом Максимом Горьким и Марией Федоровной он затеял новый театр.

Но тут Андреева и Горький полюбили друг друга. Это открытие стало для Саввы тяжелейшим потрясением.

Нормальный капиталист (да даже батюшка Тимофей Савович) тут же бросил бы изменившую ему возлюбленную. Но смена поколений уже произошла: Савва Тимофеевич жил по законам русской литературы, где страдание от любви и потакание стервам и истеричкам почиталось за добродетель. Даже после того как Андреева и Горький стали жить вместе, Морозов все равно трепетно о Марии Федоровне заботился. Когда она на гастролях в Риге попала в больницу с перитонитом и была на волосок от смерти, ухаживал за ней именно Морозов. Ей он завещал страховой полис на случай своей смерти. После гибели Морозова Андреева получила по страховке 100 тысяч рублей.

…Но на дворе было уже начало 1905 года. Разгоралась революция. На Никольской мануфактуре вспыхнула забастовка. Чтобы договориться с рабочими, Морозов потребовал у матери доверенности на ведение дел. Но она, возмущенная его желанием договориться с рабочими, категорически отказалась и сама настояла на удалении сына от дел. А когда он попытался возразить, прикрикнула: «И слушать не хочу! Сам не уйдешь – заставим».

Круг одиночества неумолимо сжимался. Морозов остался в совершенной изоляции. Талантливый, умный, сильный, богатый человек не мог найти, на что опереться.

Любовь оказалась невозможной, неправдой. Светская жена раздражала. Друзей в своем кругу у него не было, да и вообще среди купцов ему было невообразимо скучно. Он презрительно называл коллег «волчьей стаей». «Стая» отвечала ему боязливой нелюбовью. Постепенно пришло понимание истинного отношения к нему со стороны «товарищей»: большевики видели в нем всего лишь глупую дойную корову и беззастенчиво пользовались его деньгами. В письмах «искреннего друга» Горького сквозил откровенный расчет.

Савва впал в жестокую депрессию. По Москве поползли слухи о его безумии. Савва Тимофеевич начал избегать людей, много времени проводил в полном уединении, не желая никого видеть. Его жена бдительно следила, чтобы к нему никто не приходил, и изымала поступавшую на его имя корреспонденцию.

По настоянию жены и матери был созван консилиум, который поставил диагноз: тяжелое нервное расстройство, выражавшееся в чрезмерном возбуждении, беспокойстве, бессоннице, приступах тоски. Врачи рекомендовали направить «больного» для лечения за границу.

В сопровождении жены Савва Тимофеевич уехал в Канн. Здесь, в мае 1905 года, на берегу Средиземного моря, в номере «Ройяль-отеля», 44-летний ситцевый магнат застрелился. Говорили, что накануне ничто не предвещало трагической развязки – Савва собирался в казино и был в нормальном расположении духа.

Многие обстоятельства этого самоубийства до сих пор не ясны. Существует версия, что виновники гибели Морозова – революционеры, которые начали шантажировать своего «друга». Подобное объяснение имело широкое хождение в дореволюционной Москве и даже попало в мемуары Витте. Так или иначе, но решение уйти из жизни вряд ли было внезапным для Морозова. Незадолго до смерти он застраховал свою жизнь на 100 тысяч рублей. Страховой полис «на предъявителя» он передал Марии Андреевой вместе с собственноручным письмом. По ее словам, в письме «Савва Тимофеевич поручает деньги мне, так как я одна знаю его желания, и что он никому, кроме меня, даже своим родственникам, довериться не может». Значительная часть этих средств была передана «Феноменом» в фонд большевистской партии.

Большая часть состояния Морозова отошла его жене, которая незадолго до революции продала акции мануфактуры.

У Саввы Тимофеевича Морозова, кроме паев фамильной фирмы огромного, мирового масштаба, ткацкого производства, имелись собственные рудники, лесозаготовки, химические заводы, больницы, газеты. Только благодаря его деньгам и небывалой щедрости возник и сумел выжить знаменитый МХАТ, ставший гордостью русской культуры. Клан фабрикантов Морозовых поддерживал и опекал многих деятелей искусства, в частности известного художника И. Левитана.

Да, Савва Морозов давал деньги и большевикам (или они умело вымогали их у него), давал приют и легальное прикрытие руководителю боевиков РСДРП Леониду Красину, работавшему на его фирме главным электриком, и знаменитому революционеру Николаю Бауману. Возможно, именно порядочность фабриканта, эта его странная связь с очень опасными людьми и погубила мецената?..

До сих пор умы историков и специалистов будоражит трагическая гибель в 1916 году одного из лучших боевых российских судов – черноморского линейного корабля «Императрица Мария».

Корабли, как и люди, имеют свою судьбу. Одни из них, прожив долгую и славную жизнь и отслужив положенный срок, ушли в историю, другие, жизнь которых была скоротечна, словно магниевая вспышка, след от своей недолгой, но яркой биографии оставили навсегда. Такова короткая боевая судьба линкора «Императрица Мария».

Линкор «Императрица Мария»

Рождение этого корабля приходится на период развития российского военного флота, когда возрождение отечественной морской мощи после трагедии Цусимы стало одной из главнейших задач.

Предшественники «Марии» – бригада линейных кораблей Балтийского флота «Севастополь», «Полтава», «Гангут» и «Петропавловск» – пример высокого уровня развития отечественного судостроения и мастерства корабелов.

Появление на Балтике мощной группировки современных боевых кораблей надежно защитило интересы России на этом театре военных действий. Но оставался еще и Черноморский флот, в составе которого находились устаревшие линейные корабли (бывшие эскадренные броненосцы), по своим тактико-техническим данным уже не способные выполнять боевые задачи в соответствии с новыми условиями войны на море. Решение об усилении ЧФ новыми линкорами было вызвано и намерением извечного противника России на юге – Турции – приобрести за границей три современных линейных корабля типа «Дредноут», что сразу же обеспечивало ей подавляющее превосходство на Черном море. Чтобы сохранить паритет, морское ведомство России настояло на безотлагательном усилении Черноморского флота за счет ввода в строй новейших линкоров. Предполагалось спустить на воду четыре линейных корабля, тактико-технические данные которых превосходили даже балтийские линкоры типа «Севастополь».

После многочисленных конкурсов и экспертиз честь постройки первого линкора на Черном море была предоставлена судостроительному акционерному обществу «Руссуд» в г. Николаеве. 11 июня 1911 года одновременно с церемонией официальной закладки новый корабль зачислили в состав российского императорского флота под названием «Императрица Мария». И вот 23 июня 1915 г. «Императрица Мария» была принята в состав флота. Линкор имел водоизмещение 25 465 тонн, длина корабля составляла 168 м, скорость – 21 узел. «Мария» несла на борту двенадцать 305-мм орудий главного калибра, двадцать 130-мм орудий, имелась противоминная артиллерия и торпедные аппараты, корабль был хорошо бронирован.

К этому времени боевые действия на Черном море шли полным ходом. Реальную опасность для российского флота представляли прорвавшиеся через черноморские проливы германский линейный крейсер «Гебен» и всегда сопровождающий его легкий крейсер «Бреслау», переименованные турками соответственно в «Явуз Султан Селим» и «Мидилли». Прекрасные «ходоки» с мощным вооружением, они своими набегами доставляли много неприятностей нашим морякам.