Читать онлайн «100 великих некрополей». Страница 68

Обычай также строго определяет, когда и в какой одежде следует участвовать в том или ином погребальном ритуале, какими песнями и танцами он сопровождается. Иногда танцы продолжаются целую ночь, так что некоторые танцоры от изнеможения падают без сознания.

Похороны иногда совершаются и через год после смерти усопшего, так как к погребению необходимо подготовиться. И все это время набальзамированное тело лежит в закрытом гробу цилиндрической формы, расписанном красной, черной и золотистой краской.

В погребальной церемонии в той или иной стелени принимают участие тысячи людей из окрестных деревень. Частью похоронного ритуала является и бой буйволов, которые сначала медленно, как бы нехотя приближаются друг к другу. Потом один из них, копнув раз-другой копытом мягкую землю и издав трубный звук, двигается на соперника. Тот принимает вызов, и начинается бой, в результате которого и победителя, и побежденного ожидает нож мясника.

Когда все требуемые обычаем обряды будут исполнены, похоронная процессия отправляется на кладбище — к подножию большой, почти отвесной скалы. Поверхность скалы на высоте от 30 до 80 метров испещрена квадратными отверстиями, напоминающими берег реки, в котором устроили свои гнезда ласточки. Некоторые отверстия закрыты деревянными ставнями, другие зияют темными провалами, но все они ведут в гроты в 2–3 метра глубиной, которые служат своего рода семейными склепами-усыпальницами. Выдолбить такую гробницу — дело нелегкое, порой работа продолжается несколько лет и, конечно, стоит очень дорого.

Рядом со склепом в скале выдалбливается неглубокая, но довольно широкая ниша. В эти ниши-балконы помещают сделанные из дерева и раскрашенные манекены — изображения тех, кто покоится в самом склепе. Манекены делаются в натуральную величину, на них надевают одежду, головные уборы и украшения, которые умершие носили при жизни. Когда смотришь от подножия скалы на эти ниши-балкончики, складывается впечатление, что видишь живых людей.

Обычай тораджей хоронить своих усопших в скалах ученые объясняют их стремлением обставить проводы в потусторонний мир как можно более пышно и торжественно, не жалея никаких средств и усилий. Кроме того, захоронение в местах, труднодоступных для злоумышленников, должно предотвращать разграбление могил. Бедняки же, которым не по карману платить за устройство могил в скалах, хоронят своих родственников в естественных пещерах.

Есть и еще более дешевый способ захоронения для людей несостоятельных. В одном месте к скале пристраивается крытый помост, снизу подпертый бамбуковыми шестами. На помост устанавливаются гробы — это и есть „висячие могилы“. Однако этим способом тораджи пользуются сравнительно редко, так как от времени, дождей и ветров помосты и держащие их опоры разрушаются, и гробы падают вниз.

До 1709 года в возводившейся северной столице не были отведены места под кладбища, и умерших погребали где попало и как попало. Например, на Выборгской стороне, близ въезда к Охте, где тела покойников вырывали голодные волки; погребали и на Аптекарском острове, где умерших выкапывали воры и разбойники, рыскавшие в лесах, окружавших Санкт-Петербург со всех сторон. Хоронили и в других местах, так как сначала никакого разрешения на погребение не требовалось.

Первое кладбище Санкт-Петербурга разместилось на Выборгской стороне при церкви святого Сампсония Странноприимца, основанной в 1709 году после Полтавской битвы Петром I, пожелавшим возблагодарить Бога за дарованную победу. Сначала церковь была деревянной и служила кладбищенской как для русских, так и для иностранцев. К 1728 году церковь обветшала, и вместо нее заложили новую — каменную.

В северной части Санкт-Петербурга существовали Георгиевское, на Большой Охте Малоохтинское православное и старообрядческое кладбища; Богословское, Порховское и Стародеревенское кладбища тоже начинали свою историю в XVIII веке. За Обводным каналом было устроено кладбище Новодевичьего Воскресенского монастыря, на котором совершено много исторических захоронений, поэтому памятники его отличаются высокой художественностью.

Петербург всегда был городом многонациональным и как европейская столица привлекал множество иностранцев — архитекторов, инженеров, ремесленников, художников, военных людей из разных стран. К XIX веку в российской столице сложились специальные иноверческие кладбища — армянское, персидское, татарское, финское, еврейское, католическое, лютеранское. На Невском проспекте, против Гостиного двора, располагалась римско-католическая церковь великомученицы Екатерины. Место под нее было пожаловано еще императрицей Анной Иоанновной, а первый камень в ее основание был положен 16 июля 1763 года обер-церемониймейстером императорского двора графом Францем де Санте уже от имени Екатерины II. Обряд освящения камня совершал венецианец Иероним Пауло, монах Ордена капуцинов. В октябре этого же года церковь была торжественно освящена халкидонским архиепископом Иоанном Андреем Аркетти — посланником римского папы Пия VI. В феврале 1769 года русская императрица даровала церкви великомученицы Екатерины диплом, по которому церковь получала свободу отправления обрядов римско-католического исповедания, утвердила за церковью землю и находящиеся на ней строения и навсегда приняла ее под покровительство российского императорского дома.

В этой церкви был похоронен польский король Станислав-Август Понятовский, умерший в Санкт-Петербурге 1 февраля 1789 года. Обряд погребения через три недели после смерти совершили архиепископ Лаврентий Литта (посланник папской курии) и митрополит Станислав Богуш-Сестренцевич, который положил на могилу короля надгробный камень с надписью. Во время погребальной церемонии войсками, построенными перед церковью, командовал будущий император Павел I.

В церкви великомученицы Екатерины был погребен и французский полководец Моро, умерший в Лауене 2 сентября 1813 года.

В 1831 году, когда в Санкт-Петербурге разразилась эпидемия холеры, было открыто Митрофаньевское православное кладбище на земле, принадлежавшей крестьянам Тентелевой деревни. Свое название оно получило по главному храму, посвященному святому Митрофану Воронежскому, хотя в народе его порой называли холерным Тентелевским кладбищем. Храм был возведен в русско-византийском стиле в 1839–1847 годах по проекту архитектора К.А. Тона и являлся копией военного собора в морской крепости Свеаборг.

Годы революции, Гражданской войны, красный террор, массовая эмиграция и другие причины оказались катастрофическим бедствием для дореволюционных некрополей, в том числе и для санкт-петербургского. До революции все кладбища находились в ведении духовных управлений и по государственному законодательству не могли быть отданы под пашню, а также не разрешалось возводить на них никакие строения. Но в декабре 1918 года специальным декретом Совнаркома за подписью В.И. Ленина кладбища были переданы в ведение местных советов, что вместе с национализацией монастырей нанесло огромный ущерб Русской православной церкви и положило начало уничтожению некрополей. Множество могил остались без родственного ухода, кладбища разорялись мародерами, надгробные памятники осквернялись и уничтожались.

Конечно, случаи небрежного и даже варварского отношения к намогильным памятникам встречались и раньше, но это ни в какое сравнение не шло с той вакханалией, которая началась в стране в 20—30-е годы прошлого века. Городские и районные Советы, а то и просто отделы по благоустройству самостоятельно принимали решения о сносе целых кладбищ и разбивке на их территории городских парков. Каменные надгробия использовались как строительный материал, а металлические ограды шли на переплавку. Размах разорения старых кладбищ был так велик, что наркомпрос РСФСР во главе с А.В. Луначарским рассматривал вопрос о сохранении могил хотя бы выдающихся деятелей науки и культуры. Но все равно в результате такого отношения в Петрограде были полностью уничтожены Фарфоровское и Митрофаньевское кладбища, кладбище Троице-Сергиевой пустыни, находившейся на берегу Финского залива по дороге в Петергоф, и некоторые другие. Один из немногих уцелевших памятников Троице-Сергиевой пустыни — надгробие архитектора A.M. Горностаева, принимавшего участие в создании архитектурного ансамбля кладбища.

На Выборгском католическом кладбище первая часовня была возведена по проекту Н.Л. Бенуа в 1856–1859 годы, через 20 лет к ней пристроили башню-колокольню, и все здание было освящено как костел во имя Посещения Пресвятой Девы Марии. В нем находилась усыпальница семейства Бенуа, но в 1930-е годы костел закрыли, кладбище уничтожили, а в обветшавшем и перестроенном здании в 1990-е годы располагалась промышленная лаборатория.