Читать онлайн «Еврейская диетология, или Расшифрованный кашрут». Страница 39

И все же, повторю, вплоть до конца 80-х годов свыше 90 % израильских продуктовых магазинов всех размеров и заведений общепита всех ранжиров были исключительно кошерными, что объяснялось двумя основными факторами.

Во-первых, владельцы лавочек, магазинов и ресторанов прекрасно понимали, что в кошерных заведениях вполне могут приобретать товары и те, кто кашрута не соблюдает, а вот если они начнут торговать «трефным», то точно потеряют хранящих еврейские традиции клиентов, не говоря уже о евреях-ультраортодоксах.

Во-вторых, подавляющее большинство населения страны и не испытывало особой потребности в некошерных деликатесах, так как, с одной стороны, никогда их не пробовало, а с другой, было убеждено, что кашрута следует придерживаться если не из религиозных, то из национальных и исторических соображений: потому, что он является неотъемлемой приметой еврейского образа жизни; потому, что во имя соблюдения этих заповедей евреи в свое время шли на смерть; наконец, хотя бы потому, что дедушка или отец продолжает скрупулезно придерживаться этих старомодных обычаев и, если не соблюдать кашрут в доме, он, придя в гости, не притронется даже к стакану чая…

В принципе, такое положение сохраняется в Израиле и в наши дни. Согласно проведенному по заказу газеты «Едиот ахронот» в ноябре 2006 года опросу, 53 % израильтян строго придерживаются всех правил кашрута, 11 % «соблюдают иногда», 36 % не соблюдают его вообще.

Причем эти данные уже включают в себя те кардинальные изменения, которые произошли в израильском обществе в области соблюдения диетарных законов в начале 90-х годов, и прежде всего – резкий (более чем на 20 %) рост населения Израиля за счет выходцев из бывшего СССР.

Когда «железный занавес», отгораживавший СССР от остального мира, был поднят, сотни тысяч живших на его просторах евреев устремились в Израиль. Понятное дело, основной массой этих людей двигала отнюдь не сионистская идеология, не желание жить на земле предков и прочие высокие мотивы, а вполне понятное стремление вырваться из охваченной жесточайшим экономическим и политическим кризисом, разваливавшейся буквально на глазах страны. При этом сбылось горькое пророчество Дубнова: подавляющая масса этих людей никак не была связана с еврейской традицией, ничего не знала об истории своего народа и, естественно, понятия не имела о принципах кашрута. Те немногие из этой массы, которые слышали, что евреи не едят свинину, были твердо убеждены, что эта заповедь родилась потому, что свинина в жарком израильском климате быстро портится. И, само собой, им и в голову не приходило, что свинья для многих евреев является не менее, а, может, даже более ненавистным символом антисемитизма, чем нацистская свастика. Это почти поголовное невежество в вопросах собственной религии и истории, а также представление страны своей мечты как точной копии Москвы 70-х годов, где свободно и по доступным ценам можно купить свиную ветчину, сервелат и краковскую колбасу, и делало будущую культурную войну между «новыми» и «старыми» израильтянами практически неизбежной.

Война эта разразилась в начале 90-х, когда в Израиле как грибы после дождя стали появляться так называемые «русские», то есть некошерные магазины, ассортимент которых и в самом деле напоминал ассортимент московских продмагов времен застоя накануне празднования Нового года. Вслед за ними появилось и множество ресторанов с романтическими названиями «Русалка», «Березка», «Распутин» и др., где каждый желающий за умеренную цену мог съесть свиную отбивную или отпраздновать день рождения с поросенком, фаршированным гречневой кашей.

Появление всех этих заведений вывело из себя многих ревнителей еврейской традиции, и в ряде городов Израиля были зафиксированы поджоги некошерных магазинов. И хотя сторонников таких крайне агрессивных методов среди коренных израильтян было немного, значительная их часть изменила свое отношение к выходцам из СССР после появления таких магазинов с нейтрального и даже доброжелательного на откровенно враждебное. Но сами бывшие советские евреи и привезенные ими в Израиль их нееврейские супруги попросту не могли осознать причины этой враждебности, а все попытки разъяснить им эти причины наталкивались на стену непонимания. Репатрианты из СССР не могли, да и не желали понять, что значит соблюдение кашрута для национально-религиозной самоидентификации и сохранения исторической памяти еврейского народа. В их сознание не вмещалась мысль, что вывешенный в окне магазина аппетитный свиной окорок до глубины души оскорбляет чувства многих проходящих мимо евреев. Напротив, решения местных советов о запрете на деятельность некошерных магазинов в жилых кварталах и перенос их в промышленные зоны, попытки некоторых раввинов напомнить, что свинина запрещена евреям в пищу, и осудить тех, кто ее продает, предложение помещать на некошерных магазинах вывеску «Некошерно», подобно тому как над дверьми кошерных заведений висит вывеска «Кошерно» и т. д. – все это было воспринято новыми репатриантами из СССР как крайнее проявление религиозного диктата, попытка навязать им чуждый образ жизни. Таким образом, если для религиозных и части светских евреев свинина была символом антисемитизма, то для «русских» евреев она стала символом борьбы за их право жить так, как им нравится, и есть то, что им хочется.

В то же время приезд в Израиль такого огромного числа евреев и неевреев, не соблюдающих кашрут и вообще настроенных против всего, что связано с еврейской традицией, привел к усилению позиций той части израильского общества, которая давно придерживалась антиклерикальных взглядов, но оставалась в силу своей немногочисленности почти не замеченной израильтянами. Найдя в репатриантах из СССР естественных союзников, эти еврейские антиклерикалы развернули бурную деятельность во всех сферах жизни. В политике это проявилось в том, что антиклерикальная партия «Шинуй» неожиданно для всех набрала на выборах 1999 года 6 мандатов, а на выборах 2003 года – 15 мандатов, став четвертой по влиятельности израильской партией. В области экономики и торговли следствием усиления антиклерикалов стало появление в стране первой мощной сети некошерных магазинов «Тив-Там» и разрешение на продажу квасного в Песах.

Когда летом 2007 года известный российско-израильский бизнесмен Аркадий Гайдамак решил приобрести сеть «Тив-Там» и сделать ее кошерной, выходцы из СССР поспешили предать бизнесмена анафеме, заявив, что он пытается насильно заставить их есть кошерную пищу, ограничивает их потребительскую свободу и навязывает им свои взгляды. Понятное дело, что никого силой Гайдамак в обновленные им магазины «Тив-Там» загонять не собирался и если кто-то и пытался здесь кому-то что-то навязать, то как раз те, кто считал себя вправе указывать бизнесмену, что ему делать с купленной им сетью продуктовых магазинов. Словом, логики во всех этих претензиях не было никакой, как, впрочем, не очень много ее было вообще в этой войне между «свиноедами» и ненавистниками свинины. Более того – сама свинина, возможность ее свободной продажи стали для выходцев из России символом той светской культуры, которую они привезли из страны исхода, и права жить привычным, никем не навязанным образом жизни. Не случайно один из русскоязычных работников магазина «Тив-Там», признаваясь, что получает за свой труд гроши, заявил, что предпочитает и дальше жить без прибавки к зарплате, лишь бы сеть «Тив-Там» осталась некошерной, и он мог по-прежнему предлагать ее покупателям свиные окорока. Таким образом, этот человек явно чувствовал себя в «Тив-Таме» не рядовым продавцом, которого обсчитывает при расчете зарплаты работодатель, а работником идеологического фронта.

«Свиные войны» продолжаются в Государстве Израиль до сих пор – время от времени в том или ином городе Израиля вспыхивает некошерный магазин, а вслед за ним – и новые дебаты о том, что делать с торговлей свининой на Святой земле. Но стоит заметить, что за прошедшие с начала массовой репатриации из СССР в Израиль годы многие «русские» евреи перешли в этой войне на другую сторону баррикад. Так, согласно социологическому исследованию, проведенному в мае 2006 года институтом «Маагар мохот», 47 % репатриантов из СССР-СНГ в этот период в той или иной степени соблюдали заповеди кашрута и 58 % выступали против отмены кашрута в крупных продовольственных сетях и в столовых больших предприятий. В 1991 году подобное было просто трудно представить.

Но, как замечают израильские социологи, эти данные отнюдь не свидетельствуют о том, что «свиные войны» близятся к концу. Напротив, они доказывают, что среди самих выходцев из бывшего СССР идет поляризация и если часть репатриантов, словно очнувшись от многолетнего сна, возвращается к еврейской традиции, то другая часть от нее больше отдаляется. И отношение к соблюдению кашрута, как всегда, оказывается своеобразной «лакмусовой бумажкой» на принадлежность к еврейскому народу не только и даже не столько по крови, сколько по духу.