Читать онлайн «100 великих замков». Страница 42

Когда в Кремле завершились каменные работы, в 1508 году итальянский мастер Алевиз Фрязин поднял шлюз на реке Неглинной и бурный поток наполнил ров, прорезавший всю Красную площадь от Неглинной до Москвы-реки. Кремль, окруженный с трех сторон водной преградой (Москва-река, Неглинная и ров на Красной площади), стал возвышаться как неприступный замок на острове. Проникнуть в него можно было только через подъемные мосты проездных башен, ворота которых дополнительно забирались железными решетками. За щетиной своих зубчатых стен Кремль стал подлинно неприступным и ни в чем не уступал прославленным замкам Западной Европы. Однако, в отличие от них, он не имел угрюмого вида благодаря своим новым храмам с блестящими главами и нарядным дворцовым палатам с пестрыми кровлями, живописно поднимавшимися за укреплениями.

Еще в 1499 году в том месте, где ныне высится Кремлевский дворец, для Ивана III был сооружен каменный дворец, одна из палат которого получила название Грановитой.[22] В том же году итальянский архитектор Аристотель Фиораванти, точно следуя образцам русского зодчества, воздвиг Успенский собор — самый большой из кремлевских соборов. Через 11 лет неподалеку от него псковские мастера возвели Благовещенский собор, в котором проходили повседнебные моления великого князя и его семьи. А в 1509 году Алевиз Фрязин рядом с Благовещенским построил Архангельский собор, ставший усыпальницей великих князей. На Соборной площади находились также церковь Ризположения, собор Двенадцати апостолов и другие памятники.

Высоко поднялась над кремлевскими стенами колокольня Ивана Великого, сооруженная в первые годы XVI века. Этот своеобразный храм, служивший одновременно и сторожевой башней, возводил Бон Фрязин, который закончил строить его в 1508 году. К востоку, за огромным столпом Ивана Великого, широко раскинулась Ивановская площадь, которая была довольно оживленным местом. У зданий многочисленных приказов всегда толпился народ и челобитчики, подьячие громко зачитывали царские указы и распоряжения приказов, отсюда и родилось выражение «кричать во всю Ивановскую».

По повелению Бориса Годунова колокольню Ивана Великого в 1600 году надстроили, и в таком виде она сохраняется до наших дней. Еще через 20 лет архитектор Петрок Малый начал сооружать звонницу с церковью, непосредственно примыкающую к колокольне. В 1624 году была воздвигнута увенчанная шатром пристройка, получившая название Филаретовской.

После смерти Бориса Годунова наступило время смут и потрясений, появились самозванцы и началась польско-шляхетская интервенция. Поляки засели в Кремле, а когда их выгнали оттуда, он, еще недавно такой богатый и красивый, представлял собой весьма печальную картину. Все кремлевские хоромы и палаты стояли без крыш, полов, дверей и крылец; все деревянное в них было сожжено, «государева казна» разграблена. Вокруг Кремля стояли почерневшие укрепления Китай-города и Белого города, а за ними простирались полусожженные слободы и разоренные деревни и села.

К приезду нового царя Михаила Романова постарались привести в пристойный вид жилые царские палаты, но денег, мастеров и строительного материала не было, поэтому все делалось наскоро, лишь бы хоть чуть-чуть прикрыть следы разрушения. Но уже с 1620-х годов возобновилось такое широкое строительство, что «невозможно было подробно рассказать или описать множество новых сооружений, возникших тогда в Москве».

Когда Русское государство раздвинуло границы, Кремль утратил свое военное значение. В первой половине XVII века его боевые башни начали перестраивать, в результате чего они получили стрельчатый верх. Деревянная крыша над стенами и забрала между зубцами, выгоревшие при очередном пожаре, больше не восстанавливались; мелели и высыхали рвы, а потом их совсем засыпали.

В последний раз стены Кремля видели чужеземную армию в 1812 году, когда в нем с торжеством разместился французский император Наполеон. Но вскоре тревожность положения и неизвестность насчет будущего стали смущать Наполеона, его маршалов и солдат. Некоторые историки считают, что во время своего пребывания в Кремле французский император задумывал поход на Петербург, но затем оставил эту мысль как неосуществимую. Между тем дисциплина в рядах французов падала с каждым часом, недостаток съестных припасов и рано наступившие холода еще более способствовали этому. Хотя надежды на мир с Россией таяли, Наполеон хотел показать своим солдатам и офицерам, что в Москве их положение прочное. Узнав, что в русской столице находятся несколько французских актеров, он повелел устроить театральные представления, которые давались в доме Познякова на Никитской улице. В Кремлевском театре представлений не было, но устраивались концерты, в которых выступали итальянский певец Тарквинио и пианист Мартини.

В Кремлевском дворце французский император предавался разным фантазиям, например, велел собрать сведения о Емельяне Пугачеве, чтобы, подобно последнему, произвести волнения среди крестьян России по поводу их крепостного положения. С той же целью он мечтал возбудить волнения татар против России, даже посылал своих шпионов в Казань. Но Наполеону пришлось оставить Кремль, и в бессильной злобе он приказал взорвать его со всеми стенами и башнями.

В ночь с 11 на 12 октября маршал Мартье покинул Москву и, отойдя на значительное расстояние от нее, пушечным выстрелом подал знак к взрыву. Кремлевская земля заколебалась, от чего дрогнули все здания; во многих домах города обрушились потолки и стены, и внутри них все сдвинулось со своих мест. В ночной темноте, освещаемой пожаром Кремля и других горевших зданий, слышались плач и стоны… В Кремле были разрушены часть арсенала, примыкавшая к нему восточная часть стены и верх башни у Никольских ворот. Но над воротами уцелели не только образ Николая-чудотворца, но даже стекло киота и висевшая перед ним лампада.

Взорванной оказалась часть южной стены с Петровской, Рождественской и Филаретовской башнями. Колокольня Ивана Великого треснула сверху донизу и зашаталась, но устояла. На воздух взлетела Водовзводная башня, завалив своими обломками набережную и реку. Но хлынувший во время взрывов дождь залил несколько мин и подкопов в Кремле, откуда потом было вынуто около 60 бочек с порохом. Другие подкопы были засыпаны камнями и землей от первого взрыва, поэтому и не причинили вреда. К общему удивлению и радости, в Кремле уцелели все соборы, церкви и монастыри.

Опустошения, производимые литовцами и крымскими татарами, бесчисленные пожары, нашествие польской шляхты в 1610–1612 годах, вторжение наполеоновских войск в 1812 году — ничто не могло сломить силу и мужество русских людей. И торжественно державный Кремль как живое воплощение великой несокрушимости народа всегда вставал из пепла и руин.

Выгодное географическое положение Кипра, расположившегося на пересечении путей из Европы в Азию и Африку, и благодатный климат острова издавна притягивали к нему взоры многочисленных завоевателей. Это был один из очагов человеческой цивилизации, где воедино сплавились культурно-исторические традиции греков и ассирийцев, персов и византийцев, венецианцев, турок и англичан… Все они в разные периоды истории владели Кипром. Многотысячелетнюю историю острова вдохновенно выразил поэт Федосис Пиеридис:

Действительно, прошлое этого острова овеяно многочисленными легендами, преданиями и поэтическими сказаниями. В Пафосе, у скалы Ромиос, из морской пены вышла Афродита — богиня любви и красоты, которую почитали во всей Греции. Легенды приписывают и особую роль Кипра в победе греков над троянцами. Бронзовый панцирь, подаренный кипрским царем Кинерасом вождю греков Агамемнону, предохранил его от стрел троянцев, чем и предопределил их поражение…

Много осталось на острове и памятников эпохи крестовых, походов, и один из них — замок в Колосси, недалеко от Лимасола. Он был сооружен в XIII веке после того, как король Гуг I отдал эту местность рыцарям Ордена Святого Иоанна Иерусалимского. После падения Акры, когда Орден обосновался на Кипре, замок стал основной резиденцией рыцарей-иоаннитов. Он не раз подвергался нападениям, например, в 1373 году овладеть им пытались генуэзцы, а в 1425 году — турки-мамелюки. Во время этих штурмов замок был сильно разрушен, но в середине XV века его восстановили и перестроили, и в таком виде он дожил до наших дней.

Замок возвышается на открытой площадке, окруженной невысокой оградой. Вокруг растут небольшие деревья и древовидные кактусы. Мощное 4-угольное здание замка по верхнему краю увенчано широкими зубцами; стены, сложенные из больших блоков желтоватого камня, прорезают немногочисленные окна, глубокие проемы которых подчеркивают массивность и толщину этих стен. Снаружи (на восточных стенах) единственным украшением замка являются мраморные панели с рельефными изображениями герба королей рода Лузиньянов и гербом Великого магистра Ордена рыцарей-иоаннитов.