Читать онлайн «100 великих замков». Страница 109

Маркиза поместили в сторожевую башню, цокольный этаж которой прозвали «Адом», так как о его подземных карцерах рассказывали леденящие душу истории. Над «Адом» располагалось «Чистилище» — тюремная камера с камином и каменной скамьей, а выше «Чистилища» — на этаже «Трезор» (Казна) — проживал в двухкомнатном помещении комендант Миолана.

«Графу Мазану» (так назвался маркиз де Сад) отвели одно из самых почетных помещений замка — «Большую надежду», где он и разместился со своими собаками, а слуга Латур расположился в крохотной смежной комнатушке. В прихожей «Большой надежды» всегда находился караульный.

На другой день после заключения комендант предложил «графу Мазану» подписать следующую бумагу:

«Я обещаю и даю честное слово, что… буду исполнять все приказания, которые мне будут отданы господином комендантом, и ничем не нарушу его запрещений, не сделаю никаких покушений к побегу, не выйду из сторожевой башни замка и не позволю этого сделать моему слуге, разве буду иметь на то особое разрешение.»

Заключенным доставили кровати, матрацы, столовое и постельное белье, столы, стулья и другие необходимые вещи. Солдатам было строго-настрого запрещено выполнять какие-либо поручения барина и его слуги без разрешения коменданта, который не позволял маркизу ни получать, ни отсылать письма прежде, чем он сам их не прочтет. Побег из замка действительно считался невозможным, о таком здесь никто и не помнил. Но маркиз с первого дня заключения думал только о том, как бы освободиться — даже без согласия своих тюремщиков. В ожидании свободы он старался разнообразить томительность своего заключения игрой в карты, но чаще проигрывал, и это его страшно раздражало.

С некоторого времени он решил усыпить бдительность своих стражников и при всяком удобном, а порой и неудобном, случае выражал свое раскаяние. Еще недавно такой гордый и заносчивый, он вдруг сделался тихим и вежливым. Комендант с удовольствием заметил эту перемену, не подозревая, что маркиз уже получил «важные сведения» из Шамбоери и по его указанию начались приготовления к побегу.

Маркиза де Сад прибыла в Дофине, где нашла 15 решительных и хорошо вооруженных людей. В ночь с 1 на 2 мая небольшой отряд расположился неподалеку от замка и ждал только условного сигнала. Сопротивления небольшого гарнизона они не боялись, так как большинство солдат было подкуплено, только комендант ни о чем не догадывался. Предупрежденный заранее маркиз вышел, без шума направился к маленькому отряду, вскочил на коня и ускакал…

Но иллюзии маркизы, надеявшейся возвратить супруга в лоно семьи, вскоре развеялись. Маркиз долго скитался, меняя города и жилища, чтобы сбить преследователей с толку, но это вовсе не означало, что он утихомирился и стал вести порядочный образ жизни. Слухи о его сексуальных бесчинствах доходили до Франции, где президентша Монтрель тем временем заручилась тайным королевским указом на арест де Сада. И как только маркиз оказался на родной земле, он тут же попал в руки полиции, и в 1777 году за ним закрылись ворота Венсенского замка. Свое новое местопребывание маркиз так описывал жене:

«Я нахожусь в башне, запертой девятнадцатью железными дверями, свет я вижу через два крошечных окошка, каждое из которых закрыто двадцатью решетками. На десять-двенадцать минут ко мне приходит человек, приносящий еду. Остальное время я провожу один, в слезах.»

Пленник имел право лишь на час прогулки «в замкнутом дворе, где можно дышать только запахом стражников и кухни». Маркиза приводило в отчаяние и ужас то, что связь с внешним миром прервалась; теща распоряжалась его состоянием и продавала земли, словно он уже умер; воспитанием детей занимались те, кого он презирал… Полной пыткой для маркиза была и полная неопределенность: тайный приказ короля не ставил предела сроку заключения, и де Сад чувствовал себя замурованным, лишенным всякой возможности действовать. Тюремное заключение он воспринимал как несправедливое:

«Если я заслужил смерть на эшафоте, я не прошу милости. Но если я виновен в том, что делают все, чему можно наблюдать сотни примеров на дню, я не должен терпеть несправедливость.»

В заключении маркиз де Сад берется за перо: в 1782 году он пишет философский труд «Диалог между священником и умирающим», в котором изобразил духовного пастыря, который, желая вернуть заблудшую овцу в лоно церкви, сам в конце концов утрачивает веру в Бога. В этом произведении маркиз не стремился следовать правдоподобию и описывать типическое: свои собственные «моральные истины» он расценивал как нечто особенное и частное, и в собственном поведении не видел всеобщности.

Через два года маркиза переводят в Бастилию — в камеру, которая находилась на втором этаже башни Свободы. Заключенный в узкий каземат, маркиз терзался бесконечными пространствами за стенами тюрьмы, но активность его проявлялась только в творчестве. В Бастилии он составляет «Сводный каталог» своих произведений, в который включены и «120 дней Содома» (своеобразная энциклопедия сексуальных извращений), и две версии романа «Превратности судьбы», и «Жюстина, или Превратности добродетели», и другие.

В июле 1789 года парижане готовились к штурму Бастилии, и маркиз де Сад из окна своей камеры криками подбодрял их и призывал к более активным действиям. Его срочно перевели в Шаратон — приют для душевнобольных, куда помещали и особых «государственных сумасшедших», то есть людей, которым приписывали умственное расстройство только за то, что они беспокоили или стесняли власти.

Итак, маркиз де Сад — пациент Шаратона и его достопримечательность. Сюда приезжала любопытствующая публика, чтобы позабавиться и пощекотать нервы театральными представлениями, которые маркиз (как драматург и режиссер) давал время от времени с труппой таких же заключенных и отверженных, как и он сам.

С именем маркиза де Сада-драматурга — автора многих пьес, которые не имеют ничего общего с его скандальными романами, связан замок Мазан, более похожий на спокойный и величественный дворец Он находится в Провансе, где еще в 1772 году маркиз создал свою театральную труппу, а в замке отстроил театральный зал со сценой и занавесом. До конца жизни он мечтал увидеть свои пьесы на сцене парижских театров, но этому не суждено было сбыться. А в Мазане маркиз ставил пьесы Вольтера, Дидро, Реньяра и, конечно, свои собственные.

Огромный особняк строгого стиля XVIII века сейчас находится в хорошем состоянии, так как в нем разместился Дом престарелых. На тихую узкую улочку выходит потайная дверь, через которую маркиз уходил из замка незамеченным.

А вот другой замок маркиза — Лакост — лежит в руинах: от него остались только полуразрушенная башня да мрачная серая стена, которые сегодня производят впечатление удручающее, хотя именно здесь маркиз чувствовал себя всемогущим, недосягаемым и защищенным от всяких бед. В свое время именно в этом замке де Сад прселился с актрисой Ла Бовуазьен, с которой они придумали вызывающую акцию. Они решили поселиться в Провансе, объявив себя мужем и женой: здесь никто не видел законную маркизу де Сад, и это обстоятельство на какое-то время обеспечило безопасность их спектаклю.

Замок Лакост стоял в угрюмом месте среди скал, вблизи него не было никакой зелени, никакого укрытия от палящего солнца, лишь в деревне кое-где виднелись тутовые, оливковые и миндальные деревья. Два с лишним месяца «молодые супруги» принимали поздравления и восторги знати Прованса: по вечерам они давали приемы, устраивали спектакли, а под утро предавались самым изощренным любовным утехам. На один из таких приемов маркиз пригласил своего дядю-аббата, который, увидев и осознав происходящее, пришел в ужас и ярость. Он сообщил обо всем теще маркиза, и обычное хладнокровие после такого известия изменило ей. Президентша Монтрель ясно увидела всю нерадостную перспективу супружеской жизни своей старшей дочери…

Сейчас в развалинах замка Лакост гуляет ветер, и может почудиться, что это бродит призрак де Сада, выглядывая из черных проемов и безликих окон. К замку вела только одна дорога, потому к нему нельзя было подкрасться незаметно. И маркизу казалось, что отсюда он правит миром и властвует над всеми.

В декабре 1792 года, когда маркиз находился в Париже, замок был захвачен взбунтовавшимися крестьянами. Охрана разбежалась, и потому крестьяне разграбили все, что только можно было разграбить. Позднее маркиз де Сад продал то, что осталось от замка, но очень неудачно. Впоследствии этот участок ходил по рукам, его делили и продавали по частям, а перед Второй мировой войной местный учитель английского языка взялся восстановить замок, скупил все разрозненные участки и приступил к реставрации. Но так как денег у него было недостаточно, он восстановил только часть стены, использовав при этом дешевый материал.