Читать онлайн «100 великих замков». Страница 102

Предпринимать высадку десанта, когда орудия форта непрерывно изрыгают огонь, было невозможно. Но испанцы и не собирались этого делать: нападение на Бас-Тер было их отвлекающим маневром. Пока грохотали пушки и все внимание было сосредоточено на гавани, отставший галеон и несколько галиотов приблизились к берегу в том месте, где он не был укреплен. С галиотов высадился штурмовой отряд, орудия и боеприпасы были погружены на мулов, и все двинулись в глубь Тортуги. Все было проделано быстро и слаженно, а французы и не ожидали нападения с тыла.

Испанцы установили на вершине соседней горы батарею и открыли огонь по Скальному форту в надежде, что внезапное нападение сломит сопротивление французов. Но Анри де Фонтенэ приказал строить под огнем неприятеля дополнительный бруствер, и защитникам форта удалось продержаться еще несколько дней. Потом огонь французских батарей начал стихать, а вскоре орудия и вовсе замолчали…

Весть о потере Тортуги дошла до Парижа весной 1654 года, но не вызвала там никакой тревоги. Францию все еще терзали раздоры Фронды, страна приглядывалась к своему новому королю, которого только что венчали на царство в Реймсе. Заинтересованными оказались лишь горстка банкиров, негоциантов и несколько личностей из различных слоев общества. Среди них оказался и Жереми Дешан — отпрыск старинного дворянского рода, но он был младшим сыном и потому не мог рассчитывать на владение имением. Однако он добился, чтобы его назначили губернатором Тортуги, и мечтал захватить остров, чтобы превратить его в свою безраздельную вотчину.

Вынужденные покинуть Тортугу после нападения испанцев, французские флибустьеры обосновались у западного побережья Эспаньолы и на островке Марго, где построили несколько причалов и деревень. Эти поселения образовали своего рода независимую республику без верховной власти и писаного закона. Вот сюда и прибыл со своими тридцатью «сорвиголовами» Жереми Дешан, встреченный радостными возгласами. Он решил отвоевать колыбель французских флибустьеров и начал готовить к этому пиратскую общину.

Нападение на Тортугу произошло в декабре 1659 года при спокойной погоде, что было учтено Жереми Дешаном, когда он назначал не только день, но и час выступления. Тот день казался испанцам ничем не примечательным, и патрули, произведя вечерний обход, возвратились в казармы на Горе. Но как только совсем стемнело, 600 человек под предводительством Ж… Дешана оказались на острове. Впоследствии он говорил, что «не раздалось ни единого орудийного выстрела, только несколько ружейных хлопков».

Однако надо было захватить еще и скальную крепость, и Жереми Дешан применил новую военную хитрость, которая тоже дала блестящий результат. На 150 легких суденышках он подошел не к южному побережью, находившемуся под усиленным присмотром испанцев, а к обрывистому северному берегу, неприступному для крупных судов. Люди, с трудом цепляясь за выступы, целый день просидели в воде, дожидаясь темноты. Как только выглянула луна, они стали карабкаться вверх и вскоре оказались на круче. Большая часть войска спустилась с откоса и, обогнув Скальный форт, растворилась в долине. Другая приблизилась на 20 шагов к батарее без малейшего шороха и звука. Потянулись долгие часы ожидания, так как этот отряд должен был захватить батарею испанцев только с рассветом.

Часовые первыми увидели флибустьеров, но успели дать лишь несколько выстрелов. Выскочившие по тревоге расчеты бросились к орудиям, но вынуждены были поднять руки, так как нападающие держали их под прицелом мушкетов. Поднятый в ружье гарнизон спустился в долину, но тут их встретил флибустьерский отряд под командованием самого Ж. Дешана. Захваченные врасплох испанцы заметались во все стороны и через полчаса капитулировали…

В истории Тортуги прогремели имена еще нескольких флибустьеров, отличившихся чудовищными насилиями и кровожадными подвигами (в частности, Жан-Франсуа Олоне). Но начиналась новая эпоха в походах карибских пиратов, и символом ее стал уже другой человек…

Англичане не хотели отставать от своих предприимчивых французских коллег, и в английских колониях в Америке тоже стали возникать международные центры пиратства. Одним из них был знаменитый город Порт-Ройал на Ямайке. Индейское название острова — «Шаймала», что означает «край вод и лесов». Ученые предполагают, что коренные жители — рыбаки-араваки — использовали этот клочок суши уже с 1300 года. Они выращивали маниоку, сладкий картофель, маис, табак и были счастливы на своей земле. Горе и беды пришли с появлением испанцев, и за полтора века их господства на Ямайке араваки были полностью истреблены.

На юго-восточной оконечности острова находилась небольшая защищенная бухта, в которую вдается длинная песчаная коса Палисадоуз, протянувшаяся на 13 километров. Длинная и узкая, как меч, она издавна была приспособлена для наблюдения и отражения атак непрошеных гостей. На конце этой косы и расположилось поселение Порт-Ройал, и хоть не всегда оборонительные укрепления выдерживали натиск неприятеля, сооружению их уделялось большое внимание.

Экспедиция, посланная Оливером Кромвелем в 1655 году, отбила остров у испанцев — прямых наследников Христофора Колумба, которому Ямайка была пожалована в качестве королевского подарка. Со временем остров стал основной базой карибских пиратов, а также рынком сбыта их добычи. Уже в 1658 году комодор Мингс, вставший во главе обосновавшихся в Порт-Ройале английских пиратов, взял штурмом мексиканский город Кампече и несколько городов в Венесуэле, после чего свез все награбленное в свое ямайское убежище.

К 1664 году английская колония на Ямайке выглядела уже более представительной, чем гнездо французских флибустьеров на Тортуге: процветающий город был значительно многолюднее, а его глубоководная гавань с множеством причалов — шире. Прельстившись легкой добычей, в Порт-Ройал хлынули представители разных рас и народов. Здесь поистине творилось вавилонское столпотворение: африканцы, мулаты, метисы и другие люди с бронзовой, черной, желтой и белой кожей. Голландцы, немцы, французы, испанцы, португальцы, ирландцы и скандинавы открывали кабаки, трактиры, публичные и игорные дома, ремесленные мастерские и торговые лавки…

У длинного дощатого причала теснилось множество кораблей, пришедших с грузом или ожидавших его. В Порт-Ройале никого не интересовало происхождение товара или прошлое его владельца. Прилавки магазинов ломились от драгоценностей, бархата, шелка, парчи и других товаров, вся торговля в городе преследовала только одну цель — облегчить карманы жаждавших развлечений пиратов.

Хотя город был построен на песке, в нем насчитывалось около 2000 каменных, кирпичных и деревянных зданий, причем некоторые из них имели по четыре этажа. В Порт-Ройале находились четыре рынка, церкви, синагога, католическая часовня, молитвенный дом квакеров, обширные складские помещения, военные плацы, и, конечно же, город был хорошо укреплен.

Ямайка занимала еще более выгодное, чем Тортуга, стратегическое положение: Санто-Доминго и Куба, Флорида и Мексика — все было рядом. Остров лежал в 180 морских лье от Панамы, куда свозились сокровища Золотых флотов. В условиях конкуренции с Испанией английское правительство сознательно поддерживало своих «джентльменов удачи», главными целями которых как раз и были испанские корабли. Большая часть пиратских богатств оседала в сундуках городских торговцев, таких же алчных, как и сами флибустьеры. Их сейфы и склады были переполнены самыми разнообразными товарами: золотыми и серебряными слитками, ювелирными изделиями с драгоценными камнями, парчовыми и шелковыми тканями. И даже иконами! Все это богатство дожидалось отправки в Англию или на континент…

Темперамент пиратов, которых становилось все больше и больше, определял и образ жизни Порт-Ройала. Слава о распутном городе разнеслась по всему свету, и недаром его называли «пиратским Вавилоном». Его жители славились как «самые неверующие и развращенные люди», обычным явлением в пиратском городе были оргии, насилия и убийства. Вдоль улиц тянулись многочисленные кабачки, таверны и притоны, в которых наперебой предлагали хмельной ром, обильную пищу и женщин всех цветов и оттенков кожи. Злачных мест, где бурно процветали азартные игры, было намного больше, чем на Тортуге. Их просторные залы вмещали сколько угодно народу, и потому никому не приходилось прокладывать путь к столу кулаками или дожидаться на улице, пока освободится место.

Зенита своей славы Порт-Ройал достиг при Генри Моргане — «величайшем негодяе эпохи негодяев», вошедшем в историю как самый яркий предводитель пиратов своего времени. Когда на Ямайку прибыл 30-летний Генри Морган, губернатором острова был Т. Модифор, получивший из Лондона приказ прекратить бесчинства флибустьеров. Но все прекрасно понимали, что этот документ нельзя воспринимать как руководство к действию.