Читать онлайн «Большая Советская Энциклопедия (СО)». Страница 265

  Возникнув на стыке нескольких различных дисциплин и не имея четко очерченного собственного предмета, С. на первых порах встречала сильную оппозицию со стороны представителей более старых дисциплин (особенно философов и историков) и не вписывалась в консервативную систему классического гуманитарного образования. Однако постепенно положение менялось. В конце 19 в. С. становится университетской дисциплиной. В 1892 была создана первая кафедра С. (в Чикагском университете), в 1893 — Международный институт социологии в Париже; начинают выходить специальные журналы.

  В начале 20 в. возникли первые национальные социологические общества и ассоциации, а преподавание С. было введено во многих европ. и амер. университетах (см. Социологические журналы, Социологические общества и организации).

  Но несмотря на этот рост С., её положение оставалось весьма неопределённым. Идеологический кризис, связанный с перерастанием домонополистического капитализма в империализм, революция в физике и кризис механического детерминизма в общенаучном мировоззрении, рост интереса к методологическим вопросам в связи с дальнейшей дифференциацией и специализацией общественных наук, методологический кризис позитивистского эволюционизма, господствовавшего в обществоведении 19 в., и усиление антипозитивистских течений в философии — всё это не могло не повлиять на С. Вульгарный механицизм и натурализм позитивистской С. подверглись резкой критике со стороны неоидеалистических течений, вплоть до полного отрицания права С. как науки на существование (В. Дильтей, Б. Кроче). Острая теоретико-методологическая полемика развёртывается и внутри С.

  Крупнейшие зап.-европ. и амер. социологи конца 19 — начала 20 вв. Ф. Теннис, Г. Зиммель, Э. Дюркгейм, М. Вебер, В. Парето, Т. Веблен ставили одни и те же основные вопросы. Все они ясно понимали, что буржуазное общество переживает кризис и испытывали тревогу по поводу его проблем, решения которых они не видели. Стремясь поднять С. до уровня объективного, научного знания, они вместе с тем понимали недостаточность для обществоведения естественнонаучных методов. Настаивая на самостоятельности С. и её отделении от философии, экономики и права, они в то же время анализировали такие философские вопросы, как природа социальной реальности, гносеологическая специфика социального познания, соотношение науки и мировоззрения. Воспринимая кризис буржуазного общества прежде всего как кризис его ценностных систем, они уделяли много внимания изучению норм и ценностей культуры и особенно — религии. При этом историко-эволюционный подход постепенно уступил место структурно-аналитическому, а теоретические построения начали всё теснее связываться с эмпирическим исследованием (например, книга «Самоубийство» Дюркгейма). Но в рамках общей проблематики формируются разные теоретические ориентации. «Социологизм» Дюркгейма, предлагающий рассматривать социальные факты «как вещи», продолжает линию позитивистского объективизма. «Понимающая социология» М. Вебера, стремившаяся расшифровать внутренний смысл социальных действий, связана, напротив, с идеями неокантианства и философии жизни. Функционализм Дюркгейма контрастирует как с исторической ориентацией Вебера, который считает социологические понятия «идеальными типами», необходимыми для упорядочения сложной исторической действительности, так и с подходом Зиммеля, для которого базовым, исходным социальным процессом является межличностное взаимодействие. Наконец, что особенно важно, в последней трети 19 в. началась активная конфронтация буржуазной С. с марксизмом как по идеологическим, так и по теоретическим вопросам.

  Некоторые социологи-позитивисты последней трети 19 в. признавали исторический материализм социологической теорией. Однако сведение его к вульгарному «экономическому материализму» опошляло марксизм, выхолащивало его диалектический дух и облегчало его последующую «критику», а затем — игнорирование как якобы давно уже «опровергнутого». Особенно усилилась идейная конфронтация буржуазной С. с марксизмом после Великой Октябрьской социалистической революции. Однако процесс этот очень сложен.

  Во-первых, необходимо учитывать, что западная немарксистская С. неоднородна по своим идеологическим установкам. Наряду с явными апологетами капитализма, разрабатывающими его политико-идеологическую и военную стратегию (З. Бжезинский, Г. Кан) или общие теории, прямо направленные против марксизма и коммунизма, такие, как конвергенции теория, «стадий экономического роста» (У. Ростоу), «индустриального общества» (Р. Арон), «постиндустриального общества» (Д. Белл) и др., в ней имеется значительное число учёных, которые стараются отделить свою научную работу от политики, ограничиваясь исследованием специальных проблем; их собственные идеологические установки в большинстве случаев являются буржуазно-либеральными, реформистскими. Наконец, существует т. н. «радикальная» или «критическая» С., с леволиберальных и мелкобуржуазных позиций подвергающая критике капиталистический строй и его учреждения. Соотношение этих идеологических течений изменчиво и неодинаково в разных странах. Во-вторых, нужно иметь в виду специфику самого социологического знания и множественность его социальных функций. В результате начавшейся в 1920-х гг. интенсивной профессионализации и специализации С. заняла одно из центральных мест в системе общественных наук, она изучается и преподаётся в большинстве стран мира и насчитывает свыше 40 специализированных отраслей, число которых продолжает расти. Наряду со сбором эмпирической информации и её теоретической интерпретацией С. выполняет прогностические и прикладные функции как на уровне макросоциальных процессов и систем (например, исследование социальных аспектов изменения природной среды), так и на микроуровне (например, в масштабах отдельного предприятия). Значительные успехи были достигнуты в сфере методов и техники исследования (системный подход, математическое моделирование социальных процессов, количественные методы обработки и обобщения данных). Хотя границы между С. и некоторыми смежными дисциплинами, например социальной психологией, не вполне определенны; это объясняется не только тем, что С. использует методы др. наук, но и растущей социологизацией др. общественных наук, стремящихся рассматривать свои объекты в более широком социальном контексте.

  Превращение С. в эмпирическую науку было обусловлено потребностями общественной практики. Но капиталистическое общество в целом развивается стихийно, поэтому практическое применение С. как «социальной инженерии» неизбежно ограничивается рамками частных процессов. Капиталистическое общество проникнуто классовыми антагонизмами; господствующий класс заинтересован в совершенствовании существующего строя, тогда как революционные силы стремятся к его коренному преобразованию. В общественных науках, включая С., это рождает острый конфликт между конструктивными задачами и социальной критикой, между апологетикой и стремлением к познанию. Это противоречие прослеживается не только в общих теориях, но и в эмпирических исследованиях.

  Эмпирические исследования западных социологов, независимо от их философских взглядов, содержат ценную информацию о различных сторонах жизни капиталистического общества, его экономике, политике и культуре. Прикладная С. позволяет решать некоторые практические задачи в интересах правящих классов. Изучение массовой коммуникации и общественного мнения позволяет вырабатывать более эффективные приёмы и методы воздействия буржуазных средств пропаганды на аудиторию. Социологи, состоящие на службе у корпораций, изучая настроения рабочих, пытаются помочь предпринимателям «улаживать» конфликты с рабочими.

  Но эмпирическая С. зависит от финансового капитала даже сильнее, чем социологи-теоретики старого типа. Для проведения крупных эмпирических исследований необходимы специальные исследовательские центры и большие ассигнования, которые может дать только правительство или крупная корпорация. Социолог, т. о., попадает в непосредственную зависимость от капиталистических корпораций или государственного бюрократического аппарата. Он работает на «заказчика», «клиента», которому С. нужна лишь как источник «деловой информации», используемой для решения насущных практических задач данной фирмы или организации. В результате появляется новый тип социолога, который напоминает «социального техника» и часто вообще отказывается от постановки общих вопросов. Социолог-эксперт стремится найти практическое решение поставленной перед ним задачи. Однако — именно в этом выражается классовая направленность подобных исследований — мышление учёных этого типа не выходит за рамки изучаемой социальной системы; оно направлено на её сохранение, лишено социально-критического начала и в этом смысле выполняет функции консервативной идеологии, внушающей людям мысль о принципиальной невозможности изменения существующей системы.