Читать онлайн «100 великих сокровищ России». Страница 49

Между тем ещё до избрания Москвы местом для памятника Пушкину и до объявления конкурса появились и другие проекты будущего памятника. В частности, горячо откликнулся на предложение увековечить память Пушкина скульптор Н. С. Пименов. Он изобразил Пушкина на высокой скале со сложенными на груди руками в позе, которая напоминает позу поэта на картине-портрете О. Кипренского. Несколько ниже статуи поэта летящий Гений держал в правой руке раскрытый свиток с текстом оды «Памятник», а в левой — венок. С противоположной стороны на скале была укреплена доска с названиями наиболее известных произведений поэта, украшенная лавровой гирляндой. У основания скалы стоял человек, вырубающий на скале надпись «Пушкину — Россия», причём черты его лица напоминали портрет самого скульптора. Чуть выше восседали ещё несколько фигур с атрибутами искусств в руках. С трёх сторон памятника должны были бить фонтаны. Как видим, и здесь аллегориям уделялось больше места, чем самому поэту.

Когда вопрос об установлении памятника в Москве был в принципе решён, статс-секретарь К. К. Грот отправился в бывшую столицу и здесь советовался о выборе места для памятника с тогдашним городским головой, с писателем И. С. Аксаковым, историком М. П. Погодиным, литератором и издателем газеты «Московские ведомости» М. Н. Катковым и некоторыми другими литераторами, учёными и официальными лицами. Тогда же, в конце 1871 года, и было назначено на выбор два места для памятника — либо край Тверского бульвара против Страстного монастыря, либо «новообразованный в то время сквер при Страстном бульваре», т. е. перед зданием монастыря. Забегая вперёд, можно сказать, что Опекушин предпочитал второе из этих мест, поскольку здесь Пушкин стоял бы лицом к солнцу и лучше бы воспринимался. Он и проектировал памятник в расчёте на это место, надеясь, что удастся убелить в его преимуществе, несмотря на то что московским генерал-губернатором князем В. А. Долгоруким одобрен был первый участок — край Тверского бульвара. Это место было выбрано по настоянию московского духовенства, считавшего, что достоинство Страстного монастыря умалится, если впереди него и спиной к нему будет стоять памятник Пушкину.

После решения о месте в середине 1872 года был объявлен 8-месячный конкурс на проект памятника.

Сообщение об этом конкурсе взволновало Опекушина, с детства любившего стихи великого поэта.

Опекушин выставил на конкурс две модели, отличавшиеся от других предложений не по существу, а лишь гораздо более тщательной и выразительной лепкой. В одной из них Пушкин с гораздо скрещёнными на груди руками в необычном, длинном одеянии стоял на четырёхгранной пирамиде, окружённый группами героев его произведений — «Бориса Годунова», «Сказки о рыбаке и рыбке», «Полтавы». В другой модели поэт тоже стоял на усечённом пьедестале, напоминающем обелиск, по которому вились гирлянды, и примерно на половине его высоты была прикреплена фигура Музы.

Выставка проектов, проходившая в зале Петербургского опекунского совета, наконец, закрылась. Жюри не сочло возможным ни одному из проектов присудить первую премию. Поощрительные же премии получили модели, авторами которых при вскрытии конвертов и расшифровке девизов оказались скульпторы А. Р. Бок, П. П. Забелло, Е. М. Ильенко, А. М. Опекушин и И. Н. Шредер. Было решено провести ещё один конкурс в следующем, 1874 году.

Александр Опекушин вновь погрузился в работу. Снова — десятки рисунков и моделей. Но, как и на первом конкурсе, сам ваятель не мог остановиться на каком-либо одном решении. То ему представлялось, что лучше изобразить Пушкина идущим, ибо известно, что он очень любил ходить пешком и его нередко встречали в самых неожиданных местах города. То он изображал поэта, сидящего на скале, то ставил на простой постамент, со сложенными на груди руками. Ещё во время первого конкурса «Гражданин», выделив его модели, отмечал, что всё же, «к сожалению, им недостаёт одного — строгости стиля». Скульптор как-то не мог заставить свою богатую фантазию выбрать один основной замысел и разрабатывать его более углублённо и детально. Он вновь представил на конкурс четыре проекта под девизом «Скульптор».

Мнения критиков о том, следует ли создавать памятник как однофигурную статую или же украсить ещё аллегорическими изображениями и сценами из произведений поэта, тоже были разноречивы. Всё жюри признало и премировало на равных основаниях (но не первой премией) лишь двух скульпторов — П. П. Забелло и А. М. Опекушина. Им надлежало теперь уже вступить в соревнования между собой и участвовать в третьем конкурсе.

Совершенно неожиданно на третий конкурс представили свои модели И. Н. Шредер и М. М. Антокольский. Проект Шредера изображал многоступенчатый пьедестал, наверху которого в несколько подчёркнутой театральной, «вдохновенной» позе стоял Пушкин с гусиным пером в руке. На пьедестале были размещены и многочисленные герои поэм, стихотворений Пушкина, барельефы.

У Антокольского на вершине скалы или утёса была установлена фундаментальная скамейка, на которой в спокойной и несколько задумчиво-грустной позе, наклонив голову, сидел Пушкин. К нему вели вырубленная в скале лестница, огороженная тонкими металлическими перилами. По ней в печальной процессии, держась или за перила, или за стену утёса, вереницей поднимался к поэту с добрый десяток его героев — старик рыбак, Борис Годунов, Русалка, Мазепа, Гринёв и т. д.

Однако большинство художников и критиков отнеслись к этому проекту Антокольского отрицательно.

К третьему конкурсу Опекушин готовился самозабвенно. Он значительно пересмотрел свои прежние установки, поняв, что они слишком шли в русле общих, характерных для тех лет воззрений скульпторов, которые стремились к дешёвой аллегории и иллюстративности, к «рассказу», а не показу.

В русской культуре эта тенденция была ещё достаточно сильна. Опекушин нашёл в себе смелость от неё отказаться.

Опекушин представил Комитету окончательную модель в масштабе половины будущей статуи и сделал в ней необходимые поправки по замечаниям членов комитета и комиссии. Несмотря на это, его обязали и натурную модель, с которой уже снимались формы для отливки, также показать представителям комитета. Александр Михайлович выполнил и это требование и даже вновь внёс некоторые улучшающие изменения в уже большую (4,40 м) модель, предназначенную для отправки на литейный завод. И лишь когда комитет договорился о заказе на изготовление бронзовой статуи с бронзолитейным петербургским заводом англичанина Кохуна, скульптор вздохнул более свободно.

Но здесь подоспели новые заботы — следовало разработать вместе с архитектором Богомоловым бронзовые детали постамента, тумбы у его подножия, лавровые гирлянды, чугунные фонари, выбрать подходящего цвета гранит. Сам постамент решили делать из гранита двух цветов: тёмно-красного и тёмно-серого. В это время уже окончательно выяснилось, что духовные власти Страстного монастыря категорически возражают против постановки памятника на правой стороне Тверской спиной к монастырскому комплексу, хотя памятник здесь лучше бы освещался и фигура поэта, обращённая лицом к солнцу, приобретала более гордый и независимый вид — он как будто бы наклоном головы приветствовал дневное светило, а не склонил её под тяжестью собственных грустных дум.

К весне 1880 года все работы по сооружению памятника были закончены.

То, что памятник Пушкину — фактически народный памятник — после 20-летних проволочек был наконец создан и даже близок к открытию, вызвало определённый общественный подъём, особенно в среде разночинной интеллигенции.

Вокруг памятника сооружались специальные деревянные помосты для депутации. «Окна домов, окружающих площадь, — писал Достоевский жене, — отдаются внаём по 50 рублей за окно. Кругом устраиваются деревянные эстрады для публики тоже за непомерную цену».

Наконец, 5 июня 1880 года начались официальные торжества, длившиеся несколько дней. Но не только московскими торжествами было отмечено воздвижение памятника Пушкину. Это был национальный праздник. Почти все газеты написали о торжественном открытии памятника Пушкину в Москве.

Газета «Новые известия» совместно с Национальной почтовой службой Mail.ru и провели социологический опрос. Россиянам предлагалось ответить на вопрос какие памятники или архитектурные сооружения стали или станут в будущем символами страны.

В опросе участвовали 6 тысяч респондентов. Почти треть из них назвали в качестве символа России знаменитую статую «Рабочий и колхозница» Веры Мухиной. Напомним, что с 2003 года монумент реставрируется и находится в разобранном виде. Уже называются оптимистические сроки возвращения «Рабочего и колхозницы» — 2009 год.