Читать онлайн «100 великих казней». Страница 116

По заявлению приемной дочери Ежова ГВП провела дополнительную проверку и вновь исследовала все доказательства вины бывшего наркома. В результате прокуратура пришла к выводу, что Ежов обоснованно осужден за совершенные им преступления и реабилитации не подлежит.

Такое же решение принял и Верховный суд РФ, рассмотревший вчера уголовное дело бывшего народного комиссара внутренних дел СССР Николая Ежова». «Московский комсомолец» от 5 июня 1998 года.

Решение это беспрецедентно и лишний раз показывает, насколько далеки от реальности наши органы правосудия. Сейчас, как говорится в народе, «и ежу понятно» что Николай Иванович если и убил жену или кого-то неугодного вождю, то был невиновен в главном: он не был ни шпионом, ни вражеским диверсантом, он не изменял Родине, не готовил терактов, не был агентом мирового империализма. Он был, повторим без всяких кавычек, настоящим коммунистом, ленинцем, беззаветно преданным делу Коммунистической партии и ее вождям, Ленину и Сталину. Обвинять его в том, что он лично принимал участие в массовых убийствах — то же самое, что обвинять веревку палача в излишней намыленности. Находясь на посту наркома внутренних дел СССР, товарищ Н.И. Ежов беспощадно истреблял всех, кого руководство Страны Советов в тот момент считало своими врагами, не делая различий ни по полу, ни по возрасту. И если среди них оказалась его жена или кто-то из родственников, тем более надо отдать должное его мужеству и бдительности.

Судить товарища Ежова, как и Ягоду, и Берия, невозможно без осуждения главных столпов тогдашнего общественно-политического строя нашей страны. И столпом таким были марксистско-ленинская идеология, оправдывавшая любые жертвы во имя торжества коммунизма, и лично И.В. Сталин. Но они, как известно, земного суда избежали.

До 1964 года в Советском Союзе на дело Зорге было наложено табу. Непроницаемая завеса молчания окутывала его имя. Но в тот год молчание было взорвано. Тогдашний советский лидер Н.С. Хрущев совершенно случайно попал на закрытый просмотр кинофильма французского режиссера Ива Чампи «Кто вы, доктор Зорге?». Лента очень понравилась Никите Сергеевичу, и он воскликнул: «Так ведь это же герой!»

Моментально заработала советская пропагандистская машина, старательно лепя очередного «героя незримого фронта». Во всех газетах и журналах появились разнообразные материалы о Зорге, его родственниках, его соратниках, пространные рецензии на фильм Ива Чампи. Зорге задним числом присвоили звание Героя Советского Союза, его помощники были награждены боевыми орденами.

С тех пор к примерно трем десяткам книг, выпущенных в США, ФРГ, Франции, прибавилось примерно столько же изданных в СССР. В книгах, выпущенных на Западе, Зорге почти всегда наделялся несвойственными ему эгоистическими и анархическими качествами. Его изображают грубым, деспотичным сверхчеловеком, циничным прожигателем жизни и просто авантюристом. Советские же авторы, как правило, идеализировали его, изображали «твердокаменным» коммунистом-интернационалистом, поборником пролетарской солидарности, без недостатков, ошибок, сомнений и слабостей, создав образ новоявленного святого-великомученика. Кем же на самом деле был этот человек, названный тогдашним шефом ЦРУ «Звездой советского шпионажа»?

Рихард Зорге родился 4 октября 1895 года в Баку, в семье немецкого механика нефтяного промысла Адольфа Зорге. Мать его была простой русской женщиной из бедной семьи железнодорожного рабочего. Рихард был самым младшим из четырех детей. Когда Рихарду исполнилось три года, семья переехала в Германию. Детство и юность Рихарда Зорге закончились в дни школьных каникул 1914 года. Началась Первая мировая война. Он был тогда еще слишком юн, чтобы сразу разобраться в смысле этого трагического события. Зараженный духом романтики, писал высокопарные философские стихи и мечтал о ратных подвигах. Рихард считал, что человек должен быть оригинальным не только в мыслях, но и в поступках, и что подвиг существует ради самого подвига. И восемнадцатилетний Рихард, так и не окончив реальное училище, бежал из дому, записался добровольцем в действующую армию. Постепенно романтические настроения прошли. Рядового Зорге, служащего легкой артиллерии, отправили в Бельгию, где уже начались ожесточенные сражения. Тысячи убитых, искалеченных, потоки крови — все это не могло не оставить след в душе юноши. Впоследствии Зорге писал: «Первая мировая война 1914–1918 годов оказала глубочайшее влияние всю мою дальнейшую судьбу. Если бы даже у меня не было бы никаких других убеждений, одной только ненависти к этой войне было бы достаточно, чтобы я стал коммунистом…». Три ранения — таков итог войны для Зорге. На фронте погибли два любимых брата.

Война стала большой политической и гражданской школой для Зорге. На ней он нашел настоящих друзей, которые открыли ему глаза на многое.

Октябрьская революция в России пробудила в Рихарде небывалую энергию. Выбор был сделан раз и навсегда: революционная работа. Звать к борьбе к свержению существующего строя… Он вступил в Коммунистическую партию Германии. Началась партийная жизнь. Зорге создал кружок среди матросов. Во время восстания участвовал в демонстрациях. А в затишье учился, посещал студенческие сходки. В 24 года Зорге окончил университет и стал доктором государственно-правовых наук и социологии. Популярность Зорге росла. То была известность умного агитатора, партийного работника высокой квалификации. Рихарда знали, к нему шли студенты, рабочие. В 1920 году он стал редактором партийной газеты. В Рихарде появилась новая страсть: журналистика. Зорге много писал. Но вскоре его арестовали и отправили в тюрьму. Отсидев срок, он вернулся полный прежнего энтузиазма. Зорге был автором книг по политологии и социологии. Его стали считать теоретиком-исследователем. Как активный политический деятель, он вновь подвергался преследованиям и вынужден был эмигрировать. Партийные соратники предложили ему поехать в Россию. Зорге с радостью согласился. «Ведь там моя Родина», — говорил он. В 1925 году Зорге стал гражданином СССР и вступил в коммунистическую партию. Он работал референтом, политическим и ученым секретарем в Институте марксизма-ленинизма. Эта работа требовала не только эрудиции, но и большой усидчивости, отнимала много времени. Вечерами он посещал клуб немецких коммунистов, где Рихарда избрали первым председателем правления. В правление входило тридцать человек, но Зорге был самым активным из них.

В Москве Зорге познакомился с Екатериной Александровной Максимовой. Сначала она давала ему уроки русского языка, которым Рихард в ту пору владел не очень хорошо. Они подружились. Дружба переросла в любовь. Впервые Рихард испытал глубокое чувство. Он встретил девушку, которая понимала его. Литература, искусство, музыка — вот сфера, в которой оба растворялись. Однако Зорге продолжал много работать. За два года в журналах было опубликовано семнадцать серьезных исследований: «Материальное положение пролетариата в Германии», «Экономическая депрессия в Германии», «Национал-фашизм в Германии» и др. За эти же два года написаны объемные работы: «Экономические статьи Версальского мирного договора», «Новый германский империализм». Из немецких газет он узнал, что его работы получили широкую известность в Германии. Друзья взяли их на вооружение, враги всячески обливали автора грязью. Да, это тоже была борьба. И все-таки Зорге был недоволен собой. Активная натура требовала действия. Стоять с врагом лицом к лицу, принимать прямое участие в схватках с теми, кто посягает на Советское государство, — вот к чему он стремился.

В клубе немецких коммунистов он познакомился с тогдашним шефом советской разведки Яном Карловичем Берзиным. Берзину понравилась активная натура Зорге. Он много рассказывал Рихарду о международном положении, заинтересовал его дальневосточными проблемами. При очередной встрече с Яном Карловичем Зорге сказал: «Я заболел Дальним Востоком. Пошлите меня в Китай!» Так Рихард Зорге стал военным разведчиком. Три года жизни в Китае были наполнены работой, бесконечными поездками, встречами. Зорге изучал страну, японский и китайский языки. Он словно предчувствовал, что все это может пригодиться в будущем. Его чемоданы были набиты научными материалами о Китае. В кругу китайских журналистов он цитировал стихи древнего поэта Ли Сяньюна: «Я исходил страну из края в край… Давно я не был дома, но, как встарь, не знают роздыха копье и щит…».

В Маньчжурии разворачивались события чрезвычайной международной важности. «Мукденский инцидент», а другими словами — оккупация Японией Маньчжурии началась 18 сентября 1931 года. К концу 1932 года почти все главные города и железнодорожные узлы Маньчжурии оказались в руках японцев. Заняв Северную Маньчжурию, японские войска стали концентрироваться на дальневосточной границе Советского Союза.