Читать онлайн «100 великих загадок XX века». Страница 42

«Заканчивая это длинное письмо, я могу лишь еще раз подписаться под тем, о чем уже говорил вам в своем письме от 3 февраля 1926 г., а именно, что если бы меня попросили высказать свое суждение, то я, не колеблясь, ответил бы, что больная — совсем не та, за кого себя выдает».

Это письмо положило конец участию Пьера Жийяра в деле госпожи Чайковской…

Точку в этой истории поставил Гамбургский процесс 1961 года. Рискнем в последний раз утомить внимание читателя цитатой.

«Суд пришел к выводу, что госпожа Андерсон не может претендовать на титул великой княжны по следующим соображениям:

1. Истица отказалась от медицинской и лингвистической экспертиз, на проведении которых настаивал суд;

2. Судебный референт, знающий русский язык, не смог засвидетельствовать, что она когда-либо владела им;

3. До 1926 года истица говорила лишь по-немецки; славянский акцент, по утверждениям свидетелей, появился значительно позже, примерно в то же время, когда она выучила английский язык,

4. Ни один из свидетелей, лично знавших Анастасию, не опознал истицу; последняя тоже не сумела однозначно вспомнить никого из свидетелей;

5. Воспоминания, которым она придает столь важное значение, вполне могли быть заимствованы из обширной литературы, посвященной истории императорской фамилии;

6. Графологическую и антропологическую экспертизы по ряду причин следует считать неудовлетворительными.

Суд постановил, что ГОСПОЖА АНДЕРСОН НЕ МОЖЕТ ПРЕТЕНДОВАТЬ НА ИМЯ ВЕЛИКОЙ КНЯЖНЫ АНАСТАСИИ».

Что ж, поставим точку и мы.

(Материал Н. Кривцова)

Есть в Португалии небольшой городок — Фатима. В туристических путеводителях он отмечен как одно из важнейших паломнических центров всего Пиренейского полуострова. Но удивительно то, что, оказывается, святыня в Фатиме непосредственно связана с Россией, а главное — и об этом не пишут никакие путеводители! — с католическим храмом соседствует православный, который вплетен в историю одной из самых загадочных пропаж XX века…

…Обогнув справа храм и пройдя несколько десятков метров по парку, вдруг увидел поднимающуюся из-за деревьев православную луковку. А через пару минут передо мной предстала и церковь — судя по архитектуре, не очень давней постройки. Точнее не церковь, а довольно внушительное здание, над центральной частью которого и красовался купол-луковка. Неподалеку от него, на крыше, в небо смотрела тарелка спутниковой антенны.

— Это здание «Голубой дивизии», — объяснила гид.

Что за «Голубая дивизия»? Откуда православный храм в паломническом центре католиков? Вопросы, увы, оставались пока без ответов.

Мы прошли внутрь. На втором этаже, под куполом, помещалась церковь. Действительно православная. Среди икон я нашел образ преподобного Германа Аляскинского, канонизированного русской зарубежной православной церковью и наиболее почитаемого в Америке. Больше ничего узнать о храме не удалось: коридоры и лестницы здания были пустынны, а внизу, в холле, у киоска, где продавались иконки, открытки, религиозная литература и видеокассеты, висела табличка: «Буду через полчаса».

Но прежде чем мы покинули храм, гид поведала мне самое удивительное: долгие годы, до недавнего времени, здесь хранилась подлинная икона Казанской Богоматери, считающаяся пропавшей уже много десятков лет! Позже эту информацию мне подтвердил и португальский журналист Жозе Мильязеш Пинту, много лет проведший в России и хорошо знающий нашу страну. Жозе еще сам видел икону в Фатиме — старинную, в дорогом золотом окладе, украшенном драгоценными камнями…

…В 1579 году в Казани, которая лишь совсем недавно была отвоевана у татар, разразился мощнейший пожар, истребивший значительную часть города. Недалеко от того места, где начался пожар, стоял дом одного стрельца, сгоревший вместе с другими. Когда стрелец хотел приступить к постройке нового дома на пепелище, его девятилетней дочери Матроне явилась во сне Божья Матерь и повелела возвестить духовным и светским сановникам города, чтоб они взяли икону Ее из недр земли, и указала ей место на пепелище сгоревшего дома, где икона скрывалась. Девочка сначала никому о своем сне не говорила, потом сказала матери, но та не обратила внимания на слова ребенка. Когда же сон повторился в третий раз, Матрона все-таки заставила свою мать прислушаться. И 8 июля Матрона на пепелище нашла икону, на которую ей указала Божья Матерь.

Икона была завернута в рукав ветхой одежды, но при этом сама совсем не пострадала. С иконы сняли список и послали царю Ивану Грозному, который повелел на месте обретения иконы основать женский монастырь…

С той поры икона находилась в Богородицком монастыре в Казани, инокиней которого стала нашедшая ее Матрона. Поначалу икона была чтима лишь как местная. Но в 1611 году, в Смутное время, ее список приносили из Казани в Москву вместе с казанским ополчением в стан князя Дмитрия Пожарского по распоряжению патриарха Гермогена (на следующий год погибшего мученической смертью и причисленного впоследствии к лику святых). 22 октября 1612 года этот список находился у Дмитрия Пожарского во время сражения с поляками. Князь, как известно, одержал победу, и царь Михаил Федорович велел чествовать чудотворную икону дважды — 8 июля, в день ее обретения, и 22 октября, в день связанной с ней победы русского оружия.

Оригинал же иконы так и оставался в казанском Богородицком монастыре, став на три века важнейшей святыней не только города, но и России. Паломники со всей страны специально приходили в Казань поклониться святому лику, который продолжал творить чудеса.

Еще при Иване Грозном икону одели в ризу червонного золота, а Екатерина II в 1767 году при посещении Богородицкого монастыря надела на икону бриллиантовую корону. Вельможи и купцы соревновались в украшении иконы драгоценными камнями и жемчугами…

Но 29 июня 1904 года икона пропала. С этого момента и начинается удивительная история ее поисков, неожиданных ее появлений в различных местах, мистификаций и загадок.

Дело о пропаже и поисках иконы Казанской Богоматери — одно из самых известных в российской дореволюционной криминалистике. Расследование с перерывами велось более десяти лет. В архиве Департамента полиции хранилось два обширных тома «О похищении в Казани из девичьего монастыря чудотворной иконы Казанской Божией Матери», которые охватывают период 1910–1917 годов.

Пропажа иконы взбудоражила всю страну и обсуждалась на самом высоком уровне, вплоть до императора Николая II. В томах дела масса писем и телеграмм от таких людей, как председатель совета министров Столыпин, министр юстиции Щегловитов, министр внутренних дел Хвостов, директор департамента полиции Виссарионов, член государственного совета, камергер двора князь Ширинский-Шихматов, московский генерал-губернатор Гершельман, князь Оболенский, начальник московской сыскной полиции Кошко, великая княгиня Елизавета Федоровна, церковные иерархи…

Пропажу святыни обнаружили ранним утром 29 июня 1904 года. Дверь в храм была взломана, церковный сторож Захаров связан. Исчезли две иконы: Казанская Богоматерь и Спас Нерукотворный.

На ноги тут же была поднята полиция, и по горячим следам похититель был быстро найден. Им оказался Варфоломей Чайкин (известный еще как Стоян), крестьянин двадцати восьми лет, рецидивист и специалист по церковным кражам. В 1903 году он похитил из Спасского монастыря в Казани митру и другие церковные вещи, в Коврове из кладбищенской церкви — ризу с иконы, в 1904 году совершил кражи в Рязани, в Туле (тогда была похищена риза с иконы Казанской Богоматери стоимостью 20 тысяч рублей), в Ярославле. Причем самих образов он не крал, а лишь сдирал с них ризы. И на этот раз он утверждал, что драгоценности и оклад образа продал, а саму икону расколол и сжег в печи.

25 ноября 1904 года начался судебный процесс. На нем было шесть подсудимых: сам Чайкин-Стоян и некто Комов — виновники кражи, церковный сторож Захаров, которого подозревали в соучастии, ювелир Максимов, обвинявшийся в содействии и скупке золота и жемчугов с икон, сожительница Чайкина Кучерова и ее мать Шиллинг, которых обвиняли в укрывательстве виновников кражи и похищенных ценностей.

Примечательно, что Чайкин на предварительном следствии отрицал уничтожение икон. Но сожительница, ее малолетняя дочь и мать показывали, что видели, как он разрубал иконы на щепки и сжег в печи. При обыске в печи были действительно найдены 4 обгорелые жемчужины, загрунтовка с позолоты, 2 проволоки, 2 гвоздика, 17 петель, которые, по показаниям монахини-свидетельницы, находились на бархатной обшивке иконы. По показаниям Шиллинг, пепел от икон был брошен в отхожее место, где и был найден полицией.

В итоге Чайкину дали двенадцать, а Комову — десять лет каторги, Максимову — два года и девять месяцев исправительных арестантских отделений, Кучеровой и Шиллинг — пять месяцев и десять дней тюрьмы. Захарова оправдали.