Читать онлайн «100 великих тайн Третьего рейха». Страница 92

Конечно, корабли Балтийского флота провели поисковые противолодочные мероприятия, но безуспешно, и на время всё стихло: разведка не получила никаких данных о субмаринах противника в Финском заливе, советские суда никто не атаковал и ровным счётом ничего не происходило. Однако день 30 июля 1944 года принёс сразу массу неожиданностей.

На северных подходах к проливу Бьёркезунд вражеской субмариной был торпедирован морской охотник № 105 — торпеда разломила корабль пополам, и он быстро затонул. Из экипажа сумели спастись только семь человек, которых подобрали и доставили в Койвисто. Рядом нёс дозор морской охотник № 103, который попытался обнаружить подводную лодку противника, но безуспешно: она словно испарилась.

В том же районе работал дивизион катеров-тральщиков и с ним находились два катера-дымозавесчика на случай внезапного обстрела противником с финского берега. С одного из дымозавесчиков уже почти при наступлении сумерек неожиданно заметили на поверхности воды перископ подводной лодки. Поскольку катера-дымозавесчики не имели никакого вооружения для борьбы с субмаринами, командир катера принял решение начать описывать циркуляцию в этом месте и подавать сигналы сиреной и ракетами, а второй катер-дымозавесчик поспешил за помощью к морскому охотнику. Тот подошёл буквально через несколько минут, однако перископ давно исчез.

Зато бдительный сигнальщик морского охотника заметил на поверхности слабый след дорожки из пузырьков — он мог остаться от возмущения воды на глубине работающими винтами субмарины. Командир охотника повёл катер по этому ненадёжному следу, и вскоре гидроакустик доложил на мостик:

— Подводная лодка слева…

— Приготовиться к атаке! — приказал командир.

За борт отправили серию глубинных бомб, и вскоре на поверхности моря появились большой воздушный пузырь и масляные пятна. Впрочем, это ещё ни о чём не говорило: многие опытные подводники, как советские, так и немецкие, умело использовали разные приёмы для обмана морских охотников. Например, стравливали часть воздуха, выпускали немного топлива из баков, даже выбрасывали через торпедные аппараты обломки какого-нибудь хлама и части униформы. Всё для того, чтобы убедить охотящихся за ними, что субмарина погибла.

Но на самом деле лодка ложилась на грунт, выключала двигатели и экипаж замирал, не издавая ни звука, чтобы гидроакустик ничего не смог уловить, никаких признаков жизни. Иногда подобные уловки удавались и вражеские корабли, посчитав себя победителями, уходили, а лодка, выждав некоторое время, «ползком» ускользала из опасного района.

Зная об этом, командир советского морского охотника продолжил атаку и сбросил одну за другой ещё две серии глубинных бомб, намереваясь покончить с немецкой субмариной наверняка. И это дало свои результаты — на волнах закачались разные предметы, всплывшие с лодки, а в довершение всего вынырнули шесть немцев в оранжевых надувных спасательных жилетах. Когда их подняли на борт морского охотника, к удивлению краснофлотцев, оказалось, что среди спасённых нацистских подводников командир субмарины капитан-лейтенант Вернер Шмидт.

Уходить с места боя в Койвисто пришлось под огнём финской артиллерии — от корректировщиков закрывались густой дымовой завесой и сумели проскочить невредимыми. На допросе в штабе выяснилось, что в водах Финского залива находилась немецкая субмарина U-250, являвшаяся одной из лодок новейшей конструкции. От взрывов глубинных бомб она получила ряд серьёзных повреждений, в том числе пробоину в дизельном отсеке, через которую в корпус хлынула забортная вода. Лодка оказалась обесточена, лишена хода, и капитан-лейтенант Шмидт решил спасаться: он не намеревался оставаться на гибнущем корабле вместе с командой. По его приказу в командную рубку стали перекачивать воздух и повышать давление, пока оно не сравнялось с забортным. Тогда Шмидт быстро открыл люк и всех, кто вместе с ним находился в командном отсеке субмарины, вынесло на поверхность воды вместе с большим воздушным пузырём.

— Остальные погибли? — спросили на допросе у Шмидта.

— Да, — глядя в пол, односложно ответил он.

Советское командование приняло беспрецедентное решение — попытаться поднять немецкую подводную лодку в непростых военных условиях, да ещё практически на виду и в пределах досягаемости артиллерии финнов. Задача по подъёму лодки была практически невыполнимой, и у срочно созданного специального отряда оставался на удачу, наверное, не более, чем один шанс из тысячи!

В первую очередь следовало обследовать лодку, для чего под воду пошли водолазы. Работы проводились только ночью, в тёмное время, чтобы ничего не заметили с финского берега. Оттуда практически постоянно вели артиллерийский обстрел того квадрата, где затонула немецкая субмарина. Как установили водолазы, лодка лежала днищем на скалистой отмели на глубине чуть более тридцати метров.

По сведениям советской разведки, гибель подлодки вызвала обеспокоенность немецкого командования. Над районом, где затонула субмарина, постоянно появлялись вражеские самолёты-разведчики, а потом туда попытались прорваться с боем немецкие торпедные катера, намереваясь забросать лежавшую на грунте погибшую лодку глубинными бомбами, чтобы окончательно её уничтожить, а также поставить там мины, дабы не дать советским судам подойти даже близко к тому квадрату, который вызывал повышенный интерес обеих сторон. Адмирал Редер требовал немедленно уничтожить даже остатки субмарины U-250, чтобы она сама и то, что в ней находится, ни при каких обстоятельствах не могло попасть в руки советских специалистов. Однако его приказ немецкие моряки выполнить не смогли — их катера не прорвались через заслоны и дозоры моряков Краснознамённого Балтийского флота, а сбросить мины с самолётов нацистским лётчикам не позволили советские истребители. Лодка осталась на дне, но по квадрату методично била финская артиллерия.

В одну из сентябрьских ночей решили начать подъём субмарины. К ней подвели под водой два мощных понтона, и с их помощью вытолкнули повреждённый корпус лодки на поверхность. Со всеми предосторожностями и под сильным конвоем её отбуксировали в Кронштадт и поместили в док.

На одном из допросов в разведотделе пленный немецкий капитан-лейтенант Вернер Шмидт, командовавший подводной лодкой U-250, заявил, что он не исключает возможности взрыва субмарины, если она будет поднята и поставлена в сухой док, — на ней находилось новое секретное оружие и лодку могли заминировать. Поэтому первым в рубку спустился бывший командир подводного корабля, чтобы нейтрализовать секретные устройства. Взрыва не произошло.

В лодке обнаружили и извлекли секретные коды, шифры, судовые документы и шифровальную машинку. Однако главной добычей стало секретное оружие — торпеды неизвестного ранее типа и некоторая техническая документация к ним, из которой стало ясно, что это самонаводящиеся акустические торпеды Т-5, разработанные нацистскими учёными и конструкторами в рамках секретного проекта «Королевское заграждение». При реализации проекта нацистское командование надеялось с помощью Т-5 надёжно блокировать судоходные трассы в Атлантике, Северном и Балтийском морях.

Новое секретное оружие нацистов попало в руки советских военных специалистов, которые сумели разобраться в конструкции и раскрыли тайну субмарины U-250. Насколько эта тайна оказалась важной, можно судить хотя бы по тому, что о секретных немецких торпедах типа Т-5 не менее трёх раз упоминалось в секретных и личных посланиях премьер-министра Великобритании сэра Уинстона Черчилля руководителю советской державы Иосифу Сталину. Акустические торпеды, тем более, не оставлявшие за собой следа на поверхности воды, тогда были новейшими и вызывали огромный интерес англичан.

На торпедах немцев стояли самоликвидаторы. К тому же торпеды были повреждены, и англичанам пришлось прибыть на Балтику, чтобы ознакомиться с секретами нового немецкого оружия и разработать контрмеры против него. Т-5 имели не только акустическое наведение на цель, но и электромагнитные взрыватели совершенно нового типа — оснащённой ими торпеде не требовалось для взрыва сталкиваться с целью. Для того времени это было передовым словом в военной технике.

Благодаря раскрытой тайне немецкой субмарины U-250 союзники успели разработать действенные контрмеры против применения Т-5, что спасло множество кораблей и жизней моряков.

Во второй половине 1944 года эсэсовцы полностью подмяли под себя все направления разработок новейшего вооружения и любые военные проекты связанные с созданием новых образцов техники. Группенфюрер Ганс Каммлер курировал работы связанные с ракетной техникой, и рейхсфюрер СС Гиммлер остался доволен стараниями подчинённого. Он решил значительно расширить сферу привлечения сотрудников РСХА к реализации строго засекреченных проектов. Но главное, Гиммлер втайне надеялся, что удастся найти нечто новенькое и показать себя перед фюрером в самом лучшем свете. Если эти новинки окажутся эффективными в боевых условиях или при осуществлении диверсий, то и говорить нечего.