Читать онлайн «Авторская энциклопедия фильмов. Том II». Страница 161

♦ От того фильма, который задумывал Штрохайм, сохранилось лишь несколько глав. Глория Суонсен, сопродюсер картины, была очень обеспокоена расточительством режиссера и в еще большей степени — откровенностью некоторых сцен, и в результате уволила Штрохайма. (Таким образом, до конца жизни она должна была бы всенародно поздравлять себя с тем, что окончательно поставила крест на его режиссерской карьере[67].) Чтобы подготовить фильм к европейскому прокату (в США он вышел в коммерческий прокат лишь в 60-70-е гг.), Суонсен сократила фабулу и сияла собственный финал: Келли погибает, бросившись в воду, а принц, узнав о ее смерти, кончает жизнь самоубийством. В 50-е гг. «Французская синематека» показывала укороченную копию, лишенную по просьбе самого Штрохайма этой развязки. В 60-е гг. к этой копии были добавлены сцены замужества в Африке. В копии, представленной организацией «Познание кино» («Connaissance du cinéma»), сделана попытка восстановить последовательность фабулы при помощи стоп-кадров и разъяснительных титров.

Несколько сцен, сохранившихся от этой изуродованной и неоконченной картины, представляют собой обрывки версии Суонсен, растянутые до состояния полнометражного фильма. Они остаются до ужаса типичными и характерными для вселенной Штрохайма. Даже в таком фрагментарном состоянии они показывают, что режиссер не в состоянии выстроить связную и синтетическую драматургию. С этой точки зрения, все фильмы Штрохайма — произведения неполноценные, сильно уступающие образу, рожденному в голове режиссера, скудные останки бесконечно более масштабной мечты. Таким образом, перед нами проходит череда зрительных галлюцинаций, для которых не требуется никакой логической связи: там невинность, как кролик под взглядом удава, постоянно подпадает под гипноз порока, уродства, внешнего и внутреннего разложения тел и душ. Будущая африканская супруга ни единым жестом не выражает протест против подозрительно спешного бракосочетания. Она замирает на месте, загипнотизированная злом, как будто в этот момент вершится ее судьба.

Большинство фрагментов фильма весьма эротичны, но к эротизму всегда примешивается посторонний элемент, который одновременно портит и усиливает его: смущение и юмор в сцене с панталонами, жестокость и садизм в сцене избиения хлыстом, чистый и незамутненный ужас в сцене бракосочетания. В фильмах Штрохайма у невинности (в действующих лицах) и эротизма (в общей атмосфере фильма) есть общее место: что-то непременно должно их испортить.

Наконец, если Королева Келли по уровню кажется ниже предыдущих работ Штрохайма, приписать это можно не только ее фрагментарному состоянию, но и актерской игре. Глория Суонсен чувствует себя неловко и едва ли подходит на роль невинной сироты; в африканской части она, без сомнения, могла быть великолепна. Глядя на Уолтера Байрона, невольно взгрустнешь по Штрохайму: именно такие роли режиссер часто приберегал для себя. Примечательна игра Сины Оуэн и Талли Маршалла.

1958 — США (122 мин)

. Произв. UA, Figaro Inc. (Манкивиц)

· Реж. ДЖОЗЕФ Л. МАНКИВИЦ

· Сцен. Джозеф Л. Манкивиц по одноименному роману Грэма Грина

· Опер. Роберт Краскер

· Муз. Марио Нашимбене

· В ролях Оди Мёрфи (Американец), Майкл Редгрейв (Томас Фаулер), Клод Дофен (инспектор Виго), Джорджия Молл (Фуон), Керима (мисс Хей), Брюс Кэбот (Билл Грэйнджер), Фред Садофф (Домингес), Ричард Лу (мистер Хенг), Питер Тренте (Элиот Уилкинз), Ёко Тани (хозяйка).

Сайгон, 1952 г. Французы сражаются с коммунистами в 200 км к северу от города, а в самом городе справляют китайский новый год. В разгар гуляний на берегу реки находят тело убитого молодого американца. 50-летний английский журналист Томас Фаулер, который должен был этим вечером ужинать с погибшим, приходит в морг для опознания тела. Стоя над трупом Американца, Фаулер вспоминает свои встречи с ним.

Американец был молодым идеалистом и работал на несколько благотворительных организаций. Он пытался принести пользу и избрал своей профессией дружбу, как некоторые избирают медицину или архитектуру. Он надеялся уладить конфликт при помощи 3-й силы и был частым гостем у местного военачальника генерала Тая, защищавшего интересы некоего религиозного лидера, якобы сохранявшего нейтралитет.

Фаулер 3-й год живет с молодой вьетнамкой Фуон: они познакомились, когда она была хозяйкой бара. Он не может на ней жениться, поскольку уже женат и его жена принципиально не соглашается на развод. Едва увидев Фуон, Американёц без памяти влюбляется в нее. Он молод, привлекателен, холост — все это плюс его национальность тут же подкупает Фуон и в особенности ее сестру (которая заботится о ней как родная мать). Через неделю после первой встречи с Американцем Фаулер встречает его на фронте: Американец беспечно ходит под обстрелом. Он заявляет Фаулеру, что любит Фуон и хочет на ней жениться. Вернувшись в Сайгон, Фаулер попадает в дурацкое положение: он переводит для Фуон слова Американца, который признается ей в любви и делает предложение.

Фаулер узнает от своего помощника Домингеса, что Американец провез с собой партию взрывчатки. Фаулер едет с редакционным заданием в предместья Сайгона, на праздник, где участвует и религиозный лидер, союзник генерала Тая. На обратном пути у Американца и Фаулера заканчивается бензин, и они остаются одни среди ночи в незнакомом районе. На них нападают коммунисты, и Американец спасает жизнь раненому Фаулеру. В день выписки из госпиталя Фаулер врет Фуон, будто его жена согласилась на развод. Позднее она ловит его на лжи, и это подрывает их отношения. Домингес отводит Фаулера на встречу с китайским коммунистом мистером Хенгом, который намекает, что взрывчатка, провезенная Американцем, пойдет на подготовку терактов, и «третья сила», на которую он так надеется, заявит о себе силовыми методами.

Фуон уходит от Фаулера; ее все чаще видят с Американцем. В городе происходит взрыв; гибнут десятки людей. Фаулер потрясен этим событием; он идет на поводу у мистера Хенга и подстраивает для Американца ловушку, которая позволит людям китайца расправиться с ним. Фаулер приглашает Американца на ужин — и в тот же день труп Американца находят у реки. Фаулер выходит из морга (конец флэшбека). Он отказывается сотрудничать с инспектором Виго и врет ему о дате своей последней встречи с Американцем. Виго легко разоблачает его вранье и объясняет, что мистер Хенг (который к этому времени уже арестован) насмехался над ним, сыграв на фонетическом сходстве между французским словом plastique (взрывчатка) и английским словом plastic (пластмасса): на самом деле Американец провозил пластмассу и делал из нее игрушки. Виго добавляет, что комбинация китайца и Домингеса сработала лишь потому, что Фаулер и Американец не поделили женщину. Ревность лишила Фаулера способности разумно мыслить. «Вами манипулировали, как ребенком», — подводит итог Виго. Фаулер получает письмо от жены: она действительно согласна на развод. Он сообщает эту новость Фуон, но слишком поздно: та отвергает его.

♦ Самый странный и обескураживающий фильм Манкивица, увлекательный, как загадочный роман. Но только этот роман, собственно говоря, не заключает в себе никаких загадок: он сам одна большая загадка. Мастерски выстроенная конструкция не удивляет тех, кто знаком с Манкивицем. Как и в Босоногой графине, The Barefoot Contessa*, очень насыщенная (с точки зрения объема и перспектив) романическая субстанция поделена на длинные театрализованные сцены, изобилующие диалогами и заключенные во флэшбек. В отличие от Босоногой графини, флэшбек здесь всего 1, и всего 1 рассказчик ведет нас за собой в глубины памяти, сомнений, растерянности, угрызений совести, стыда и лицемерия, наивного вранья, которое всегда мгновенно разоблачают. Это повествование обладает текстурой «кошмара наяву» (по выражению Н.Т. Бина [N.T. Binh] в 1-й книге о Манкивице, опубликованной на фр. языке [Rivages, 1986]) и неуклонно движется к трагическому исходу, предотвратить который не в силах никто и ничто.

Движение к трагедии — единственный чистый элемент фильма. Во всем остальном Тихий американец пропитан тревогой, беспокойством, неустойчивостью. Судьба-злодейка лишает персонажей (и в особенности рассказчика) разума или же делает его жалким и бессильным. Даже диалоги, имеющие в фильме большое значение, в итоге наделяются негативной драматургической функцией. Чем больше персонажи говорят, тем меньше они понимают в мире и в самих себе. Манкивиц ловко играет на языковых различиях, еще больше запутывая героев — иногда с большой долей иронии. В сюжете любовь и психология смешиваются, сливаются с политикой. Но гибрид неудачен: 2 этих аспекта уничтожают друг друга, и в итоге Тихий американец лишен связного политического посыла и выносит на экран чуть ли не самую бесцветную героиню во всем творчестве Манкивица.