Читать онлайн «100 великих тайн России XX века». Страница 56

К началу XX века Англия, Франция, Италия и частично Германия фактически завершили раздел территорий Восточной и Северо-Восточной Африки. Единственной страной, сумевшей отстоять независимость, оставалась Абиссиния — современная Эфиопия. Вне сомнения, русская разведка имела свои интересы в этом неспокойном регионе и прилагала усилия в получении достоверной стратегической информации. В 1907 и 1910 годах Николай Гумилёв совершил две экспедиции в этот африканский регион. В 1913 году Гумилёв совершает третью, самую длительную поездку в Африку по Абиссинии-Эфиопии. Опытный разведчик, дважды побывавший в этом регионе, успевший обрасти там некоторыми источниками информации и хорошо знакомый с обстановкой, может успеть сделать за полгода многое. Официально экспедиция Николая Гумилёва, в которой участвовал ещё Н. Л. Сверчков, осуществлялась по заданию и под покровительством Музея антропологии и этнографии Императорской академии наук. Директор музея, академик Василий Васильевич Радлов, в удивительно сжатые сроки сумел договориться с правлением Русского добровольного флота, и моряки согласились бесплатно доставить Гумилёва и Сверчкова из Одессы в Джибути и обратно. Путешественники плыли на пароходе не в трюме и не третьим классом. Это говорит о многом.

Какова цель путешествия Гумилёва? Официально — посетить Абиссинию для собирания этнографической коллекции и обследования племён галла и сомали. Но поэт отправляется в область между Сомалийским полуостровом и озером Рудольфа, чтобы сделать там фотографические съёмки местности. Попутно Гумилёв занимался этнографическими исследованиями. По возвращении в Россию Николай Степанович предоставил музею три этнографические коллекции. По данным экспертов, им была привезена огромная коллекция фотоснимков и зарисовок, но в музей эти материалы не попали. Не оказалось их и в личном архиве поэта. Следовательно, их получил истинный заказчик — Генеральный штаб!

Когда началась Первая мировая война, поэт поступил в гусарский полк, где стал фронтовым разведчиком. О таких подробностях известно из воспоминаний жены поэта, великой русской поэтессы Анны Ахматовой. Добавим, что за храбрость прапорщик Николай Гумилёв получил два Георгиевских креста. В тот же период подал в российский Генеральный штаб специально подготовленный им меморандум, содержавший всестороннюю характеристику Абиссинии-Эфиопии с точки зрения имевшегося у неё «военного потенциала».

Вероятно, это был любопытный документ. В период пребывания в этой стране Гумилёв проявлял несвойственную поэту, зато очень характерную для профессионального разведчика общительность и целенаправленно завязывал нужные контакты на разных уровнях власти и в разных слоях общества, приобретал важные источники информации. Это поистине филигранная оперативная работа увенчалась впечатляющими результатами. Гумилёв наладил хорошие отношения со множеством вождей племён, министрами и был представлен императору Менелику II, которого свергли в ходе гражданской войны. Сумев предвидеть ход событий, Николай Степанович неведомыми путями познакомился и завязал контакты с… будущим императором Абиссинии Хайле Селассие I, который тогда носил простое имя Тафари и занимал пост губернатора провинции Харрара. Подобную прозорливость и настойчивость в достижении целей может проявить только разведчик-профессионал высочайшего класса, прекрасно знакомый с политической обстановкой в стране пребывания. Это неопровержимо доказывает: Николай Степанович был не только поэтом.

Отношения с большевиками у Гумилёва сложились довольно натянутые, хотя он не выступал против коммунистов и установленной ими в стране диктатуры. Это доказано абсолютно точно: не обнаружено никаких документов, свидетельствующих об участии поэта в заговоре против советской власти, так называемом Таганцевском деле. Все обвинения сфальсифицированы для расправы с поэтом, офицером и русским разведчиком.

Весной 1918 года поэт нашёл возможность предложить свои услуги, как специалиста по Абиссинии, бывшим союзникам России и просился на Месопотамский фронт. Этому воспротивились англичане и их знаменитая «Сикрет интеллидженс сервис». Британия располагала там своей «звездой разведки» — это был непревзойдённый специалист по Ближнему Востоку Томас Эдвард Лоуренс, полковник Воружённых сил Его Величества. Зачем нужен русский конкурент?

Не исключено, что это обращение сыграло роковую роль в судьбе Гумилёва. О нём стало известно чекистам и высокопоставленным большевистским деятелям, среди которых был Григорий Евсеевич Зиновьев, он же Радомысльский, он же Апфельбаум, по некоторым данным, связанный с немецкой разведкой. События развивались по трагическому сценарию. Апфельбаум наверняка доложил хозяевам из германских спецслужб о связях Гумилёва с союзниками и получил задание уничтожить разведчика. Гумилёв стал «участником заговора Таганцева».

В 20-х числах августа 1921 года в Ковалёвском лесу, под Петроградом, в числе многих других верных сынов России оборвалась жизнь удивительного русского поэта, храброго офицера и талантливого разведчика Николая Степановича Гумилёва. Ему было тридцать пять лет. Свою тайну он унёс с собой…

Имя палача и садиста Лёвки Задова всегда неразрывно связывали с именем батьки Нестора Махно — одного из знаменитейших вожаков крестьянской войны на Украине в период 1918–1921 годов. Вполне закономерно, что такая одиозная фигура, как Задов, в конце 1920-х — начале 1930-х годов, в смутное время борьбы за власть, оказалась в рядах сотрудников ВЧК-ГПУ-НКВД. Нет, Задов не был направлен в ряды махновцев с личным заданием Дзержинского. Подлинная история жизни Зиньковского-Задова (такова настоящая фамилия Лёвы) полна загадок и нераскрытых тайн.

Лев Николаевич Зиньковский-Задов, по национальности еврей, родился в 1893 году в еврейской колонии Весёлая на территории современной Днепропетровской области. Образование Лёва получил лишь начальное, но быстро успел проникнуться идеями анархо-коммунизма. Вопреки утверждениям большевистских лидеров, многие из которых были по национальности евреями, на юге империи еврейское население являлось более криминогенным, чем русские или украинцы. Даже знаменитый блатной жаргон — «музыка» — состоял преимущественно из смеси еврейских, цыганских, венгерских и немецких слов.

Зиньковский-Задов быстро вошёл в среду жестоких налётчиков, прикрывавшихся флагом анархо-коммунизма: быть «политическим» или казаться таковым стало модным. Грабили и убивали по «идейным соображениям». Необходимо отдать должное высокому профессионализму царской сыскной полиции и жандармерии, опыт которых впоследствии использовали практически все полиции и спецслужбы мира, кроме СССР, — советская власть не желала брать на вооружение методы «проклятого царизма», хотя часто тайком это делать всё-таки приходилось. В 1915 году Льва Николаевича арестовали, посадив на скамью подсудимых в Екатеринославском окружном суде. Царские сыщики знали своё дело. Следователи тоже. Было доказано участие Зиньковского-Задова в серии разбойных нападений и его принадлежность к преступной КРИМИНАЛЬНОЙ группировке, называвшей себя анархистами-коммунистами. Разбойнику Лёве Задову — не «политическому», а чистому уголовнику! — императорская Фемида отмерила восемь лет лишения свободы. В период отбывания наказания Зиньковский-Задов входил в сообщество криминальных осуждённых и подчинялся их законам и правилам, не поддерживая связей с политическими.

На свободу будущий подручный Махно и сотрудник ВЧК вышел в феврале 1917 года. Не раздумывая, Лев подался на Украину, где ему было всё отлично знакомо. Примерно в это же время туда вернулся с каторги бывший отчаянный террорист-анархист Нестор Иванович Махно. После октябрьского переворота он предложил свои услуги большевикам, но они самонадеянно и близоруко не оценили организаторских способностей и военных талантов Махно, отнеслись к нему холодно и пренебрежительно, а от сотрудничества под разными предлогами отказались. Неизвестно, пожалели ли они потом о своём отказе в сотрудничестве с Махно. Скорее всего, да. Судя по тому, как льстиво заигрывали с ним, когда он изобрёл тачанку, выстоял против лихих атак опытной и боеспособной белой конницы, постоянно гонявшей красных. Большевики трижды принимали его в ряды своих союзников, даже зачислили в Красную армию, пожаловав должность комдива и щедро обещая сделать командармом. Махно в этом не нуждался, у него была своя армия. Но он трижды предавал коммунистов и поворачивал оружие против них!

В 1918 году Зиньковский-Задов вступил в повстанческое воинство батьки Махно, которое впоследствии во всех советских документах и изданиях именовалось бандой. Повстанческая армия превосходила по численности и боеспособности большинство частей Красной армии того времени. Но для большевиков она осталась бандой, хотя они не раз прибегали к её помощи в борьбе с Добровольческой белой армией. Зиньковский-Задов прекрасно вписался в руководящий костяк повстанческой армии и занимал ответственные посты. О «подвигах» махновцев на Украине в период Гражданской войны, где не меньше кровавых «подвигов» совершили все воюющие стороны, в том числе и красные, написано немало. В благодарность за помощь в ликвидации Врангеля Советы решили ликвидировать и самого Махно как крайне опасный для большевиков элемент. В 1921 году с отрядом в сотню сабель Нестор Иванович и находившийся при нём Лев Николаевич Зиньковский-Задов сумели уйти в Румынию, спасаясь от красных частей.