Читать онлайн «Спецслужбы и войска особого назначения». Страница 87

Гораздо больше раздражали немцев торговые суда из Америки, не столь быстроходные и не столь знаменитые, как «Лузитания». Этим как-то удавалось ускользать от взора командиров германских субмарин. Перепробовав все лучшие типы торпед, немцы выработали программу диверсий, руководимых с американского берега Атлантики. При этом они удачно остановили свой выбор на капитане Ринтелене. Его энергия, умелое руководство, корректные и вкрадчивые манеры несколько смягчили впечатление от грубых провокаций таких атташе в Соединенный Штатах, как фон-Папен и Бой-Эд, таких дипломатов, как Думба, и их бесчисленных подражателей. Ринтелен вел в Америке «малую войну» и все же обозлил меньше американцев, чем германские дипломатические Торы и Вотаны, притворявшиеся миротворцами.

Диверсия на ринтеленовский манер, на первый взгляд, была действительно «игрой». Можно не сомневаться, что грядущие войны будут насчитывать полки Ринтеленов: противники будут взрывать, жечь и уничтожать друг друга. Прибыв в Америку, Ринтелен легко завербовал большой штат пылких, остервенело патриотичных и грозных тевтонов. Ринтелен снабжал этих диверсантов свинцовыми трубками, серной кислотой, бертолетовой солью и сахаром. Адская машина в виде сигар вызывала пожар в бункерах судна, груженного боеприпасами, после его выхода в море. Вначале было совсем нетрудно закладывать эти небольшие трубки в бункеры или трюмы грузовых пароходов, отправляемых в Европу.

Вскоре эпидемия пожаров распространилась на атлантических пароходных линиях, как ветряная оспа в детских садах. Эти пожары приходилось тушить, заливая трюмы морской водой и портя уцелевшие боеприпасы. В результате на фронт во многих случаях попадали партии снарядов, спасенных и «освеженных». Неудивительно, что американские снаряды снискали себе дурную репутацию слишком часто не взрываются. Германские диверсанты, таким образом, помогали разжигать антагонизм между американцами и их недоверчивыми покупателями в странах Антанты.

Кроме этих, с виду невинных, трубок, зажигательных бомб простого устройства, рассчитанных на определенный срок действия, Ринтелен и его агенты пользовались другими машинами, замаскированными под консервные банки, детские игрушки или обыкновенные куски жирного каменного угля. Однако самую страшную бомбу довелось изобрести одному из главных сообщников Ринтелена, лейтенанту Фэю; бомбу эту можно было приладить к рулю стоящего на якоре судна, после чего движение руля автоматически вызывало взрыв.

При поддержке Ринтелена Фэй разрабатывал в тиши свое адское изобретение. Он построил корму парохода и приделал к ней заправский руль. К этому рулю он прикрепил детонатор, оканчивавшийся железным болтиком, который в нижнем конце заострялся иглой. Болтик соединен был с валом руля, и когда вал вращался, с ним вместе вращался и болтик, постепенно высверливая себе путь в детонатор. В конце концов игла пронизывала взрывной капсюль, происходил взрыв, и руль отваливался от корабля.

Германский диверсант получил ранения, испытывая свое изобретение, но он не оставлял своего дела, пока не добился от модели четкой работы, а затем приступил к сооружению портативной бомбы. Вскоре после этого, наняв однажды вечером моторную лодку, он пробрался в нью-йоркский порт, где под предлогом аварии двигателя подплыл к рулю одного из крупнейший военных транспортов и приладил свою адскую машину, после чего благополучно улизнул. На той же «неисправной» моторной лодке он повторил эту операцию. Результаты сказались весьма быстро и очень убедительно. Суда вышли в море — и на каждом произошла поразительная, таинственная катастрофа, руль исчезал, а корма оказывалась разрушенной взрывом. Команде одного парохода пришлось покинуть его и бросить на волю волн, другой пароход успел подать сигнал бедствия, и его отбуксировали в ближайший порт.

Эта победа над грузами причинила Фэю немало хлопот. Теперь он уже не решался показываться в гавани на испорченной моторной лодке. Вздумай он подобраться к рулю какого-нибудь парохода, его тотчас же заподозрили бы и арестовали. Тогда он стал мастерить из пробки своеобразные плоты и устанавливал на них адскую машину. В темноте, толкая перед собой плот, он подплывал к пароходу, местоположение которого было им заранее разведано, и прилаживал адскую машину к рулю. Эти ночные вылазки он предпринимал в течение многих недель не только в Нью-Йорке, но и в Балтиморе и других портах Атлантического океана.

Но число транспортов, предназначенных для перевозки боеприпасов, возрастало так быстро, что вскоре все американские гавани оказались забиты ими. Для защиты их от вражеских агентов-диверсантов, кроме полиции, выставили также крепкий заслон из неофициального контршпионажа. Весь штаб заговорщиков Ринтелена оказался недостаточно силен, чтобы помешать регулярному отплытию и хорошо замаскированному движению этих транспортов. Даже старания Фэя вскоре были полностью парализованы. Тогда немецкие диверсанты стали наносить удары в другом направлении. Они занялись финансированием враждебных Англии ирландских агитаторов для устройства забастовок на снарядных заводах и в доках главнейших портов Атлантического побережья.

Деятельности Ринтелена был положен бесславный конец природной или намеренной глупостью капитана фон-Папена, германского военного атташе в Вашингтоне. Неуклюжие депеши, которые англичане легко перехватывали и расшифровывали, сообщали о предстоящем возвращении Ринтелена на родину под «нейтральной» личиной. Разумеется, диверсанта опознали и сняли с парохода голландско-американской линии «Нордам». После свидания с начальником английской морской разведки адмиралом сэром Реджинальдом Холлом и его помощником лордом Хершеллем в штабе британской морской разведки немецкий капитан был посажен в тюрьму в Донингтоне. Когда Соединенные Штаты вступили в войну, они потребовали выдачи Ринтелена не как военнопленного, боровшегося против американцев, а как преступника, совершившего уголовные деяния. Ринтелен был выдан, судим федеральным судом и приговорен к четырем годам заключения в каторжной тюрьме Атланты. Как и многие его сообщники, Ринтелен протестовал против столь «грубого обращения» американцев с морским офицером и дворянином. Но не подлежит сомнению, что в большинстве стран европейского континента его бы осудили за шпионаж и расстреляли.

В период осуждения Ринтелена были раскрыты еще не все преступления этого диверсанта; некоторые их них оставались неизвестными до самого конца войны. Были пароходы, которым изумительно везло. Бывший германский океанский пароход «Де-Кальб» беспрепятственно совершал многочисленные рейсы во Францию под видом американского военного транспорта, и лишь впоследствии оказалось, что его коленчатый вал на 4/5 пропилен германскими диверсантами. Точно так же норвежский грузовой пароход «Гюльдемприс», начавший свой рейс в Нью-Йорке в январе 1917 года, перевозил разные грузы до конца июля, последний раз в Неаполь, где подвергся чистке его задний кормовой отсек. И там были обнаружены две динамитные бомбы страшной силы.

Особенно загадочным было исчезновение американского парохода «Циклоп». Этот огромный угольщик в последний раз видели у одного из вест-индийских островов 4 марта 1918 года, он шел с грузом марганца из Бразилии. «Циклоп» был оборудован самой современной радиоустановкой, что не помешало ему исчезнуть бесследно.

Американский генеральный консул в Рио-де-Жанейро, А.-Л.-М. Готшальк, бывший в числе пятнадцати пассажиров этого судна, получил, говорят, какое-то странное «предупреждение» об опасности плавания на «Циклопе». Он тотчас же сообщил об этом капитану «Циклопа» Дж. Уорли, так что от офицеров и экипажа парохода можно было бы ожидать величайшей бдительности. Но ни позывных сигналов, ни сигнала о помощи со стороны команды не последовало за все время рейса. Надо полагать, что немецкие диверсанты, скрывавшиеся в населенных немцами центрах Бразилии или Аргентины, изобрели какой-нибудь быстрый и радикальный способ потопления. Иначе трудно себе представить, чтобы большой, хорошо построенный корабль мог затонуть невдалеке от берегов Америки, не послав в эфир хоть какого-нибудь сигнала.

(Р Роуан. Очерки секретной службы. — М.1946.)

Согласно изданному в 1933 году закону, фашистская партия объявлялась «носительницей идей немецкой государственности» и считалась «неразрывно связанной с государством».

В январе 1933 года рейхстаг принял «закон о новом устройстве государства», который упразднял ландтаги отдельных земель и передавал все их права имперскому правительству. В феврале того же года был ликвидирован рейхстаг — собрание представителей земель.