Читать онлайн «Крым. Большой исторический путеводитель». Страница 124

Но Стамбул продолжал упорствовать. Указом султана Россия была объявлена главной виновницей восстания греков, а потому «непримиримым врагом Османской империи и всех мусульман». Все российские подданные были изгнаны с турецкой территории, российским кораблям запрещался проход через черноморские проливы. Началась открытая подготовка к войне, усиливались гарнизоны приграничных крепостей. Российский император Николай I надеялся все же решить дело миром – не закончена была война с Персией, значительная часть русской армии воевала с горцами на Кавказе. Но дипломатического успеха достигнуто не было, и в апреле 1828 г. в Петербурге был зачитан манифест Николая I об объявлении Османской империи войны. Находившиеся в Бессарабии войска перешли турецкую границу.

Согласно разработанному плану российская армия должна была, перейдя Дунай, вступить на Балканы и оттуда двинуться на Стамбул. Но наступление застопорилось под Варной, в которой упорно оборонялись крупные турецкие силы. В русском лагере начались болезни, испытывались значительные трудности со снабжением – вело партизанские действия множество турецких отрядов.

Наконец, в конце октября Варна сдалась, но теперь те же проблемы возникли с Силистрией – важной крепостью на правом берегу Дуная. Русскую армию к тому времени возглавил И. И. Дибич – заслуженный генерал, прославившийся в 1813 г. в боях с французами под Кульмом, Дрезденом и в лейпцигской Битве народов.

Вскоре турки большими силами во главе с великим визирем двинулись на Варну – с намерением вернуть ее и снять осаду с Силистрии. Но Дибич частью сил нанес им удар в тыл и учинил разгром под деревней Кулевчи. 18 июня 1829 г. турки вынуждены были сдать Силистрию.

В июле русская армия преодолела Балканские горы, заняла несколько городов в Болгарии, а после победы под Сливно вышла к Эдирне (Адрианополю), одному из крупнейших городов Османской империи. Турки, не готовые к обороне, сдали Эдирне без боя.

Стамбул, наконец, пошел на переговоры, хотя император Николай Павлович заявил о своей постоянной готовности к ним еще в манифесте об объявлении войны. Однако турки и теперь тянули время, надеясь на помощь Англии и Австрии. И лишь после продвижения русской армии к Стамбулу согласились на подписание Адрианопольского мирного договора.

Согласно ему к России отходило устье Дуная. Подтверждалась автономия княжеств Валахии и Молдовы (в середине века они объединятся в государство Румынию). Турция признавала широкую автономию Греции, наследственные права за сербским князем и открывала черноморские проливы для свободного прохода всех торговых судов.

В 1841 г. Николай I согласился на участие России в международном обсуждении статуса проливов Босфора и Дарданеллов. Конференция проходила в Лондоне, помимо России, в ней участвовали представители Англии, Франции, Австрии, Пруссии и Турции. Было принято решение, что в мирное время проливы закрыты для прохода всех военных судов, включая турецкие и российские. Время показало, что само участие России в этой конференции было большим промахом российской дипломатии и государя. Прежде проблема проливов была делом двусторонних отношений Российской и Османской империй, теперь же появился прецедент предоставления права голоса широкому кругу стран, а если попросту – повод для их вмешательства.

Мы уже сталкивались с тем, насколько конфликтны могли оказаться проблемы, связанные с правом надзора за христианскими святынями в принадлежавшей туркам Палестине – Святой земле. После того как в 1808 г. в иерусалимском храме Гроба Господня произошел большой пожар, Россия почти полностью оплатила его ремонт, хотя руководство храма обращалось за помощью ко многим сильным мира сего, но те энтузиазма не проявили. Теперь появилась необходимость укрепить купол храма, к тому же еще была украдена Вифлеемская звезда в храме Рождества Христова, и надо было отлить новую. Николай I посчитал, что Россия вправе взять эти заботы на себя и выполнить работы по своему усмотрению. Но право преимущественного надзора весьма волновало и недавно пришедшего к власти во Франции императора Наполеона III, как и наш государь, не чуждого романтических наклонностей. При его поддержке католическая церковь стала усиленно добиваться от султана передачи палестинских святынь в ее ведение. Представление об этом сделал и французский посланник. Стамбул стал склоняться ответить согласием, что привело в немалое негодование Николая Павловича.

В российской политике со времен Петра Великого проявлялась определенная склонность к идеализму. Этим она часто настораживала и раздражала европейских политиков и дипломатов, видевших в этом то инфантильное упрямство («и дались им эти турецкие христиане»), то опасную непредсказуемость, агрессивность, стремление к завоеваниям ради завоеваний.

Николая I со своей стороны возмущала еще и неблагодарность Турции – не так давно Россия оказала ей существенную поддержку в ее конфликте с Египтом, когда восставший против своего сюзерена султана Махмуда II египетский паша Мухаммед Али двинул свой мощный флот на Стамбул. Россия была в числе держав, принудивших египетского правителя отказаться от своих агрессивных намерений и признать главенство Стамбула (где к тому времени взошел на престол султан Абдул-Меджид I). В Петербурге заговорили о возможности войны с Турцией.

Разумеется, здесь присутствовали и более прагматичные мотивы. Произошло обострение «восточного вопроса», проблемы ожидаемого распада Османской империи и дележа подвластных ей территорий. Турцию называли «больным человеком», жить которому осталось совсем недолго – и политические страсти кипели заранее.

В 1844 г. Николай I посетил Англию, вел на эту тему длительные беседы с королевой Викторией, герцогом Веллингтоном – влиятельным политическим деятелем, победителем Наполеона при Ватерлоо, с министрами. Но англичане не стали всерьез обсуждать эту тему с российским монархом – они уже выбрали для себя политику сближения с Францией. Несмотря на многовековую вражду – так было выгоднее. Что Османская империя «больной человек», это было понятно всей Европе. Но чтобы за ее счет усиливалась Россия – этого вряд ли кому хотелось. В 1853 г. на балу в Петербурге Николай вновь поднял «восточный вопрос» в беседе с английским посланником Гамильтоном Сеймуром. Он уверял дипломата, что Россия не собирается захватывать ни проливы, ни Константинополь, ни дунайские княжества. Но она хочет, чтобы Сербия и Болгария стали независимыми государствами под ее протекторатом. Англия же пусть заберет столь необходимые ей Крит – владение которым обеспечивало контроль над Восточным Средиземноморьем, и Египет – тогда вплотную встал вопрос о строительстве Суэцкого канала. Последствиями этой беседы стало то, что отправленный в Стамбул новый британский посол сразу же пересказал там ее содержание, а англо-французские отношения укрепились – предложения царя были расценены как усиление российской экспансии.

Тем не менее в назревавшем конфликте с Турцией Николай рассчитывал на дружественный нейтралитет Англии. От Австрийской империи он ожидал по меньшей мере того же: во время Венгерского восстания 1848–1849 гг. российская армия буквально спасла ее. Так что в Стамбул был отправлен чрезвычайный посол князь А. С. Меншиков с требованиями: восстановить права православной церкви в Святой земле и признать российское покровительство надо всеми православными подданными Османской империи. На прием к султану Меншиков явился не в парадном дипломатическом мундире с непременной украшенной цветными перьями треуголкой, а в обыкновенном пальто, вдобавок не отдал положенный по этикету поклон. При повторном визите специально ради него дверную перекладину опустили пониже, но он повернулся спиной и вошел, извернувшись в коленном присяде.

Султан Абдул-Меджид вел себя, однако, сдержанно. Это был человек, увлеченный западной культурой. Он провел преобразования в области юстиции, взяв за образец Кодекс Наполеона, отказался от древнего османского права на жизнь и имущество своих поданных, при нем была проложена первая в Турции железная дорога и появился телеграф. На требование российского посла о преимуществах для православной церкви в Палестине султан ответил согласием, но в российском покровительстве над православными Османской империи отказал.

Чтобы оказать на Стамбул давление, Россия начала ввод войск в подвассальные ему дунайские княжества. Но последовавшая международная реакция была совсем не такой, какой ожидали в Петербурге. Австрия подтянула войска к юго-западной российской границе и границам княжеств, в Англии и Франции развернулась широкая кампания в печати в поддержку Турции, Россия же и лично император Николай выставлялись как патологические агрессоры. Новые английский и французский послы в Стамбуле заверили султана в полной поддержке своих стран, в подтверждение чего их флоты подошли к Дарданеллам, а потом проследовали в Мраморное море.