Читать онлайн «100 Великих археологических открытий». Страница 84

Увидеть надписи и рельефы сегодня можно только издали — рассмотреть их с близкого расстояния невозможно. Около 2300 лет назад древние скульпторы, закончив работу, спустились вниз и разрушили за собой каменные ступени, чтобы исключить всякую возможность вновь подняться к памятнику. Может быть, именно поэтому Бехистунская надпись сохранилась до наших дней относительно хорошо: ничья святотатственная рука не коснулась ее Это же обстоятельство имело и другой оборот, через сравнительно короткое время люди забыли, что, собственно говоря, здесь изображено. Уже древнегреческий врач и географ Ктесий, на рубеже V и IV вв. до н. э. живший при персидском дворе, называл Бехистунский рельеф памятником вавилонской царице Семирамиде.

Первые известия об удивительных знаках на персидских скалах и руинах проникли в Европу в XVII веке. Итальянский купец Пьетро делла Балле привез с собой первые, правда неудачные, копии таких знаков — он срисовал их с остатков дворцовых стен Персеполя Однако во всей Европе тогда не было ни одного человека, который сумел бы прочитать их. Раздавались голоса, высказывавшие сомнения в том, является ли это письменностью вообще.

Подлинное открытие древнеперсидской письменности связано с именем известного путешественника Карстена Нибура. Во время своего шестилетнего пребывания в странах Востока Нибур посетил Персеполь, где тщательно скопировал надписи, обнаруженные им в развалинах персидской столицы. Вернувшись в Европу, он опубликовал их в своей работе «Описание путешествия в Аравию и окружающие страны» (Копенгаген, 1774–1778).

Карстен Нибур первым пришел к выводу, что клинописные надписи Персеполя начертаны тремя разными видами письменности. Сопоставив их, он выделил клинописное письмо из 43 знаков — именно им, как мы теперь знаем, пользовались древние персы. Первые попытки расшифровать эту внешне простую письменность были предприняты сразу после выхода в свет книги Нибура Однако понадобилось почти столетие, прежде чем в этой области были достигнуты сколько-нибудь значительные успехи. И связаны они прежде всего с именем англичанина Генри Кресвика Роулинсона (1810–1895).

Подобно многим другим пионерам археологии, Роулинсон был ученым скорее по призванию, чем по профессии Военный, дипломат, политик, член британского парламента, он еще в молодости заинтересовался Персией — ее языком, историей, культурой. С 1833 года в чине майора английской армии он состоял на службе у персидского шаха Это дало ему возможность познакомиться со многими древними памятниками этой страны. Особенно Роулинсон увлекся расшифровкой клинописи. К этому времени европейские ученые уже сумели значительно продвинуться в этом направлении. Немецкий исследователь Георг Гротефенд положил начало расшифровке надписей из Персеполя, прочитав имена царей — Дараявауша (староперсидское написание имени Дария), Кшайярша (Ксеркса) и Виштаспа И когда Роулинсон в 1836 году познакомился с публикациями Гротефенда, то с удивлением отметил, что и он, и немецкий ученый независимо друг от Друга пришли к одним и тем же выводам!

Впрочем, Роулинсон, работавший непосредственно «на месте событий», в Персии, продвинулся несколько далее Гротефенда, знакомого лишь с не очень хорошими копиями древнеперсидских текстов. Но это преимущество требовалось закрепить, и в 1837 году Роулинсон решается на отчаянный шаг: на длинной веревке, повиснув над головокружительной пропастью, он спускается по отвесной скале к Бехистунскому рельефу Вися над бездной, Роулинсон тщательно зарисовывает клинописные знаки — другого способа снять копию у него просто не было. Во время первого спуска Роулинсону удалось скопировать только древнеперсидскии вариант текста. Два других он зарисовал несколькими годами позднее, когда у него появились, как он писал, «гигантские лестницы, морской канат и «кошки». Как бы то ни было, Роулинсону удалось сделать весьма качественную для его времени копию Бехистунской надписи. Во всяком случае, все неясности в тексте удалось устранить лишь во 2-й половине XX века, после еще нескольких спусков к рельефу — уже с помощью более современных средств.

Того, что скопировал Роулинсон, было вполне достаточно, чтобы продолжить работу по расшифровке клинописи. Бехистунская надпись превосходила по объему весь собранный до этого материал. И именно это стало настоящей ловушкой для исследователей!

Роулинсон сделал совершенно неожиданно открытие — оказалось, что в некоторых случаях один и тот же знак мог означать различные слоги и даже совершенно различные слова. И по мере дальнейшей дешифровки становилось ясно, что такие «некоторые случаи» являются, скорее, правилом, чем исключением: несколько знаков, объединенных в одну группу, теряют в результате свое первоначальное значение и выражают совершенно иное понятие или имя.

Казалось, дешифровка зашла в тупик. Но тут неожиданно помог счастливый случай. Во время раскопок в Куюнджике (Ниневии) были найдены сотни глиняных табличек — древних словарей, содержавших расшифровку: значений клинописных знаков в их отношении к буквенному письму. Значение этой находки трудно переоценить — она существенно облегчала задачу ученых. И в 1846 году Роулинсон смог представить Лондонскому королевскому азиатскому обществу полный перевод Бехистунской надписи. Это был первый значительный, всеми признанный триумф дешифровки клинописи. Разгадка древнеперсидской письменности перестала быть проблемой. А через нее лежал путь и к расшифровке других древних языков: то, что было написано тремя видами письменности и на трех языках в Бехистуне и Персеполе, оказалось возможным прочитать в древнеперсидской редакции. Таким образом, стал ясен и текст остальных двух надписей, начертанных при помощи еще не расшифрованных клинописных систем.

Уже в 1857 году в Лондоне вышла брошюра «Надпись Тиглатпаласара, царя Ассирии, переведенная Роулинсоном, Тальботом, д-ром Хинксом и Оппертом», ставшая одним из самых блестящих и убедительнейших доказательств возможности дешифровки клинописных текстов. А в 1862 году Фридрих фон Шпигель, профессор восточных языков университета в Эр-лангене, опубликовал фундаментальный труд «Древнеперсидские клинописные надписи. Основной текст, перевод, грамматика и глоссарий». Путь к разгадке тайн древней клинописи был найден.

В 1767 году вернувшийся из семилетнего путешествия по странам Передней Азии ганноверец Карстен Нибур, состоявший на службе у датского короля Фредерика I, привез в Европу множество сенсационных по тем временам сведений о древностях «Аравии и других прилегающих к ней стран». В их числе были копии клинописных текстов, обнаруженные им в семи милях северо-восточнее Шираза. Здесь находились гигантские развалины города, в котором Нибур, вслед за побывавшим в этих местах в 1620 году испанским путешественником Дон Гарсиа, опознал Персеполь — знаменитую столицу персидской державы, сожженную Александром Македонским.

…36 лет правил Персией «царь царей» Дарий I из династии Ахеменидов. В 500-х гг. до н. э. его власть достигла апогея. Персидское царство утвердилась в Передней Азии и распространилось далеко за ее пределы. Вавилония, Ассирия, Малая Азия, Египет, Мидия, Армения, Сирия и Средняя Азия вошли в ее состав. Подобно ассирийскому и вавилонскому, владычество ахеменидского Ирана было кратковременным (539–330 гг. до н. э.), но грозным и блистательным.

Около 515 года до н. э. по повелению Дария на плоскогорье Мерв-Дашт, в 80 километрах к северо-востоку от Шираза, у подножия горы Кух-и Рахмат («Гора Милосердия») была заложена новая столица страны — Парса, или, как ее называли греки, Персеполь — «город персов», призванная символизировать мощь и блеск огромной державы Ахеменидов. По имени этого города сначала греки, а затем и весь мир стали именовать Иран Персией — до тех пор, пока в 1936 году иранское правительство не обратилось ко всем странам с просьбой называть страну Ираном. В Средние века руины Персе-поля назывались Тахт-и Джемшид — «Трон Джемшида», по имени мифического героя иранского эпоса.

Более полувека строился город. Ежегодно здесь трудилось более трех тысяч человек, в том числе сотни военнопленных. Со всех концов огромной империи — Вавилонии, Малой Азии, Египта и Мидии — в Персеполь были свезены лучшие каменотесы, кирпичники, скульпторы, резчики. В результате столица Персии затмила своим размахом и роскошью все, что было создано в былые века в других странах Востока.

Постройки Персеполя занимали территорию в 135 тыс. кв. м. С трех сторон город был окружен мощной двойной крепостной стеной (с четвертой стороны находилась неприступная горная скала), за которой располагались построенные из темно-серого известняка резиденция царя, многочисленные парадные и хозяйственные помещения, казармы гвардии «бессмертных», конюшни Все эти постройки возведены на гигантской искусственной террасе размерами 500x300 м, облицованной громадными блоками, которая возвышается над окружающей равниной на 13 м.