Читать онлайн «100 Великих археологических открытий». Страница 145

Кельты любили красивые вещи и не жалели труда и умения на изготовление даже обычной кухонной посуды, украшая ее сложнейшим орнаментом. Они были непревзойденными мастерами чеканки по металлу. Кельтские ювелиры владели различными способами обработки металлов. В их продукции отчетливо видна склонность к сложной орнаментике. Орнаменты, составленные из лепестков, веток, листьев, изображения животных и головы человека — главные мотивы в украшениях оружия, ювелирных изделий, надгробий и культовых памятников.

Украшения были страстью кельтов — и женщин и мужчин. Наиболее типичное кельтское украшение — «торквес», золотая шейная гривна. Это толстый металлический обруч, гладкий или свитый из нескольких полос, оканчивающийся либо шарами, либо простой прямоугольной пряжкой, либо сложным переплетением стилизованных листьев и ветвей.

Не менее популярны были браслеты. Их носили мужчины и женщины всего кельтского мира на протяжении нескольких столетий. Кельтские браслеты обычно украшались крупными выпуклыми полушариями, расположенными в разных комбинациях. Вообще же золотые кельтские украшения, шейные гривны и браслеты отличаются удивительным разнообразием стилей.

О стремлении к богатству орнаментики свидетельствуют кубки, вывезенные из Греции, найденные археологами на территории Германии. Их Владельцы-кельты явно посчитали, что кубки недостаточно богато украшены, и покрыли их поверхность золотой фольгой. Вообще когда к кельтам. Попадали греко-римские изделия из металла, особенно столь ценимые ими бронзовые энохойи (кувшины для вина), они стремились дополнительно украсить их. Иногда кельтские мастера даже создавали их копии, заметно превосходящие оригинал.

Для кельтского искусства весьма характерно использование коралла — материала, не привлекавшего внимания античных мастеров. Позднее, когда кораллы Средиземноморья ушли на рынки Дальнего Востока, его заменила красная эмаль, которая оставалась характерным элементом орнаментики до конца латенского периода.

В ряде кельтских могильников были обнаружены шлемы из листовой бронзы, некоторые из которых инкрустированы кораллом. Наиболее богатым из них является шлем, найденный близ Амфревиля-сюр-ле-Мон (Франция). Этот бронзовый головной убор украшен впаянным золотым обручем с тиснеными трилистниками из тонких спиральных линий — узором, столь характерным для кельтской орнаментики.

Искусство кельтов полностью проявилось и в чеканке монет. Так как каждое племя имело свой стиль орнаментики, то изучение кельтских монет представляет известную трудность. Первоначально монеты кельтов являлись копиями золотых статеров Филиппа Македонского (382–336 гг. до н. э.). На лицевой стороне такой монеты была изображена голова Аполлона в лавровом венке, на оборотной — пароконная колесница, символ Олимпийских игр. Со временем этот мотив претерпевал изменения, приобретая типичные кельтские черты. При этом щедро использовались характерные для кельтов символы и отвлеченная декоративность — спирали, диски, трилистники. Изображения лошадей потеряли реальность, они походили теперь на мифологические существа, иные даже имели человеческие головы; порой вместо лошадей изображались дикие кабаны, птицы, змеи.

Как выглядели и одевались кельты? Одни из них, например, галлы, носили плащи и порты, поскольку обычно ездили верхом; другие, в частности ирландцы, пользовавшиеся колесницами, одевались в туники (длинные рубахи с короткими рукавами) и плащи. Идеал мужской красоты рисовался кельтам в образе высокого, статного воина, светловолосого, голубоглазого, могучего телом и духом. Лошадь у кельтов была не просто животным, служившим для перевозки тяжестей или для верховой езды во время охоты, но и животным, которое они связывали с некоторыми из своих богов. Изображение лошадей на кельтских монетах и на всевозможных изделиях из металла, а также их скульптурные изображения свидетельствуют об особом уважении кельтов к этому животному.

Этот народ оставил свой незримый, но ощущаемый и сегодня отпечаток на многих странах, возникших позднее там, где располагались укрепленные городища кельтских племен. И их далеким потомкам, живущим ныне в западной части Британских островов и в Бретани (Франция), удалось сохранить до наших дней ряд самобытных элементов своей древней культуры.

«После того совершили они весьма долгий и трудный пеший переход, переплывая на лодках встречавшиеся на пути моря, и прибыли наконец в портовый город шведского королевства, называющийся Бирка. Здесь их милостиво принял король Бьёрн, которому доложили о причинах появления священников. Узнав о целях их путешествия и посовещавшись со своими приближенными, король со всеобщего согласия разрешил им остаться в стране и проповедовать Евангелие… Пробью у шведов полтора года, оба слуги Господни возвратились к великому императору в убеждении, что своей миссией они заложили прочные основы веры, и привезли письменное послание, собственноручно составленное королем по обычаю его страны».

Так раннесредневековая повесть «Жизнь святого Ансгара», написанная около 876 года монахом Римбертом, рассказывает о посещении Св. Ансгаром, «апостолом Северной Европы», Бирки — первой столицы шведских конунгов, находившейся некогда на острове Бьёркё, в 30 км от современного Стокгольма, у выхода из озера Меларен в Балтийское море.

Этот «гордый старинной славой» город в IX–X вв. являлся крупнейшим торговым центром на Балтике. Само его название — Бирка — происходит от старошведского слова «бирк», что означает «торговец». О богатстве жителей города ходили легенды. Рассказывают, что когда в 845 году датское войско предприняло неожиданный набег на Бирку, жители города, застигнутые врасплох, предложили врагу выкуп — 100 фунтов серебра. Но датчане отклонили это предложение, сказав: «Каждый ваш купец в отдельности имеет больше, чем нам предложено!»

В последней четверти X века Бирка прекратила свое существование — странно и необъяснимо. Роль главного торгового, культурного и политического центра Швеции перешла к городу Сигтуна. А остров на озере Меларен опустел, и лишь высокие земляные валы напоминали о существовавшей здесь древней шведской столице.

Память о Бирке не угасала в Швеции никогда, однако с годами ее образ приобретал все более и более легендарные черты. Местные крестьяне во время сельскохозяйственных работ нередко находили на острове Бьёркё различные древние предметы. Эти находки пробудили интерес у кладоискателей, в среде которых ходили легенды о спрятанных на острове кладах.

Тем не менее вплоть до конца XIX столетия продолжались споры о том, является ли городище на острове Бьёркё остатками той самой Бирки, о которой сообщает житие Св. Ансгара, или этот город следует искать совсем в другом месте.

В 1611 году профессор Упсальского университета Йоханнес Мессениус издал книгу «Sveopentapropolis», посвященную пяти историческим шведским городам, в которой уделил проблеме Бирки большое внимание, попытавшись развеять некоторые мифы, сложившиеся вокруг древней шведской столицы. А в 1680-х гг. картограф Карл Грипенхейм издал карту острова Бьёркё, на которой указал все основные памятники и урочища, связанные с древним городом.

Этой картой весьма заинтересовался Иосиф Хадорп, глава только что созданного шведского департамента древностей. В 1686 году он произвел первые раскопки на острове Бьёркё и нашел предметы, относящиеся к эпохе викингов. Вторым археологом, побывавшим на городище Бирки, был шотландец Александр Сетон. Впрочем, произведенные им в 1825 году раскопки следует отнести, скорее, к разряду кладоискательских. Результаты этих исследований — если их можно назвать исследованиями — никогда не были опубликованы, а действия Сетона привели в итоге к тому, что шведские власти стали очень строго относиться к желающим вести раскопки на Бьёркё.

Подлинное открытие Бирки связано с именем шведского ученого Хьял-мара Стольпе (1841–1905). Он начинал свою научную карьеру не как археолог, а как энтомолог — специалист по насекомым. В 1871 году он попал на остров Бьёркё в поисках янтаря с застывшими в нем останками ископаемых насекомых. Несколько дней, проведенных на Бёркё, стали переломными в его судьбе. Никакого янтаря он не нашел, но зато обнаружил многочисленные погребения викингов. Они содержали богатейший научный материал. Стольпе немедленно обратился к властям с просьбой разрешить ему начать раскопки. Отныне археология безраздельно завладела им.

Хьялмар Стольпе вел раскопки Бирки на протяжении двадцати лет. Этот энтомолог оказался прирожденным археологом: методы его работы сегодняшние ученые единодушно признают образцовыми, а для своего времени — революционными. Среди предшественников и современников Стольпе было немало таких, чьи методы раскопок мало отличались от поисков сокровищ: их целью являлись лишь сколько-нибудь ценные вещи, а весь массовый материал попросту выбрасывался. Стольпе же интересовало все: он стремился постичь обычную, повседневную жизнь обитателей Бирки. Он вел свои исследования с чрезвычайной педантичностью, для него имел ценность каждый черепок. И современным археологам есть за что благодарить этого неторопливого и аккуратного человека.