Читать онлайн «100 великих украинцев». Страница 95

В 1889 г. М. Драгоманов принял приглашение возглавить кафедру всеобщей истории во вновь созданной Высшей школе в Софии и переехал в Болгарию. Здесь прошли последние годы его жизни.

В последний период творчества М. Драгоманова, после его разрыва со «Старой громадой», были написаны «Либерализм и земство в России» (1889), «Чудаческие мысли в отношении украинского национального дела» (1891) и «Письма на Поднепровскую Украину» (1893). В этих работах выразительно представлена его общественно-политическая позиция. Драгоманов последовательно выступает за преобразование России на принципах федерализма и автономии, за признание культурного и языкового равноправия всех входящих в ее состав народов, за введение парламентаризма западного образца в сочетании с земскими органами самоуправления. Земскому движению Драгоманов придавал большое значение, видя в нем не только зачатки демократического общества, но и основу общественного сопротивления самодержавно-бюрократическому диктату.

К мемуарному жанру принадлежат написанные М. Драгомановым «Австро-русские воспоминания» (1889–1892), посвященные зарождению отношений Михаила Петровича с галицийскими культурно-политическими деятелями. Сохранилось множество писем Драгоманова к И. Франко.

Общественно-политические воззрения М. Драгоманова, которые можно охарактеризовать как социал-демократические и конституционно-федералистские, в целом сочетались с его позитивистским философским мировоззрением, дополнявшимся высоким гражданским самосознанием. Ему в полной мере было присуще стремление гармонически сочетать свободу личности с общественным благом в рамках того гражданского устройства общества, которое социал-демократия последующих десятилетий назовет «социальным государством».

Признавая ценность и значимость каждого народа, неповторимость национальных языков и культур, обязательность соблюдения прав украинского народа, Драгоманов, тем не менее, не абсолютизировал этнонациональный момент в истории и общественной жизни Украины. Отстаивая права украинского народа на сохранение и развитие собственной национальной культуры и языка, он пришел к пониманию политической нации как гражданской общности людей, проживающих на одной территории и находящихся в отношениях друг к другу в соответствии с принятыми ими конституционными принципами.

При этом М. Драгоманова в равной степени отталкивали как современный ему капитализм с жестокой эксплуатацией человека человеком и социально-экономическим неравенством, так и бюрократизм абсолютистского унитарного государства с бесправием человека перед чиновничьим произволом. Вместе с тем, он никогда не считал, что радикальные революционные методы способны улучшить общественное состояние, категорически осуждая политический терроризм во всех его проявлениях. Неудивительно поэтому, что Драгоманов, пользовавшийся большим авторитетом среди украинской интеллигенции, в конституционно настроенных кругах русского общества, а также у социалистической и демократической общественности Европы, наталкивался на абсолютное непонимание со стороны националистических и шовинистических сил украинской, русской и польской общественности. Украинские националисты упрекали его в космополитизме и москвофильстве; русские шовинисты, радикалы и революционеры, обиженные критикой их централизма («Историческая Польша и великорусская демократия»), видели в нем украинского националиста; а некоторые польские журналы прямо называли его «московским агентом».

Изнурительная работа, постоянные материальные лишения, расхождения во взглядах со старыми друзьями окончательно подорвали и без того слабое здоровье Михаила Петровича. 20 июня 1895 г. остановилось сердце этого выдающегося человека. Похоронили его в Софии. После смерти мужа Людмила Михайловна Драгоманова вернулась в Киев, где и дожила до начала гражданской войны.

Влияние М. Драгоманова в последние годы жизни и после его смерти особенно сильно ощущается в Галиции (там жили его друзья-ученики И. Франко и М. Павлык), где относительно большей была свобода печатного слова, нежели на украинских территориях, входивших в состав России. Однако и в Галиции, и в родном Киеве на рубеже веков действовали так называемые «драгомановские» кружки умеренной социал-демократической ориентации.

В воззвании группы украинцев-студентов в Кракове, написанном и произнесенном В. Стефаником в 1895 г. в связи со смертью Драгоманова, говорилось о наследии Михаила Петровича как неотъемлемой составляющей украинской культуры, которое имеет огромный вес не только теперь, но и будет решительно актуальным в будущем. Тогда же журнал «Жите i слово» И. Франко обосновал необходимость полного издания и изучения научных трудов и огромного эпистолярного наследия ученого: «Сохранить память великого усопшего, использовать для народного продвижения все те семена широких и здоровых мыслей, рассыпанных в его писаниях, — вот величайшая задача друзей и почитателей М. П. Драгоманова… Чем быстрее наша общественность, и особенно наша интеллигенция приступит к спокойному разбору, к позитивному использованию его богатого духовного наследия, тем лучше для нее».

После революций 1905 и 1917 гг. идейное наследие М. Драгоманова привлекает пристальное внимание умеренных социалистов и либералов-демократов, входивших в Центральную Раду. Прежде всего это касается лидеров партий украинских социалистов-федералистов Д. Дорошенко и С. Ефремова, а также украинских федералистов-демократов во главе с В. Науменко.

Все сказанное дает нам основания говорить о том, что М. Драгоманов был первым украинским теоретиком социал-демократии, стоявшим вровень с передовой демократической и социалистической мыслью Европы своего времени, а во многом и превосходившим ее.

Становление системы науки в Украине в середине XIX века проходило многопланово, но с явным опережением гуманитарных дисциплин, связанных с народоведением и общими философско-мировоззренческими проблемами. Наряду с историей, этнографией и фольклористикой, связанными с деятельностью таких выдающихся личностей как М. Максимович и Н. Костомаров, В. Антонович и М. Драгоманов, на передовые рубежи мировой науки вышла украинская филология. Наиболее глубоким и авторитетным ее представителем был Александр Афанасьевич Потебня, которого с одинаковом правом можно считать и языковедом, и философом — философом языка. В этой сфере знания, давшей в XX веке много талантливых ученых, он выступал подлинным первооткрывателем и новатором.

А. Потебня происходил из украинского дворянского рода. Родился Саша 10 сентября (по другим данным — октября) 1835 года в семье штабс-капитана на хуторе Манев, близ села Гавриловка Роменского уезда Полтавской губернии. Мальчику не исполнилось и двух лет, когда родители переехали в Ромны. С отличием окончив гимназию в городке Радом (преподавание велось на польском языке), Саша в 1851 году поступил на юридический факультет Харьковского университета, но в следующем перешел на историко-филологический. По окончании университета в 1856 году (с защитой диссертации «Первые годы войны Хмельницкого») А. Потебня непродолжительное время работал в 1-й Харьковской гимназии, но вскоре вернулся в университет для научной работы и подготовки к занятию доцентской должности.

Основные исследовательские интересы молодого ученого были сосредоточены в области славяноведения, вызывавшего большой общественный интерес как в связи с распространением идей славянофильства, так и в силу своей политической актуальности — необходимости решения проблемы славянских народов Центрально-Восточной Европы, особенно Балкан, все еще находившихся под властью Турции.

В то время острые дискуссии вызывал вопрос о месте украинцев в системе славянской общности. Официальная российская наука, вслед за М. Погодиным, не признавала украинцев отдельным народом, тогда как украинские ученые, в том числе наиболее глубокие, добросовестные и авторитетные (среди них М. Максимович и Н. Костомаров) отстаивали с филологической, этнографической, фольклористической и исторической точек зрения положение о том, что украинский является таким же особым славянским народом, как и русский, польский, чешский или болгарский.

В 1860 году А. Потебня с успехом защитил работу «О некоторых символах в славянской народной поэзии» и получил искомое звание магистра. Однако ему удавалось одновременно, причем в равной степени плодотворно и глубоко, работать в самых разных сферах, преимущественно на стыках языкознания, философии и исторической этнологии.

В 1862 году в авторитетном научном журнале министерства народного просвещения было опубликовано концептуальное программное произведение «Мысль и язык». Публикация этой работы сразу поставила молодого исследователя в ряд ведущих филологов своего времени и обеспечила ему заслуженный авторитет в российской науке.