Читать онлайн «100 великих украинцев». Страница 35

По условиям Переяславского мира, Киев со всей освобожденной к тому времени от польской власти Украиной переходил под протекторат Московского царства. Сохраняя городское самоуправление и привилегии согласно принадлежавшему ему с XV в. магдебургскому праву, Киев оказывался под двойной юрисдикцией гетмана и царского воеводы. Для защиты города от польско-литовских войск вводился московский гарнизон. В результате таких перемен между местными жителями и царским воеводой стали возникать недоразумения. Необходимо было отрегулировать отношения с царской властью и добиться подтверждения прежних прав и привилегий для города и его монастырей.

В июле 1654 г. И. Гизель оказывается в царской ставке под Смоленском. В качестве игумена Пустыно-Никольского монастыря он возглавляет посольство от духовенства, монастырей Киева и его окрестностей. Миссия И. Гизеля оказалась успешной. Алексей Михайлович подтвердил все права и привилегии православных монастырей и храмов. Специальной грамотой он запретил царскому воеводе в Киеве вмешиваться в дела духовенства, о чем извещал и Б. Хмельницкого.

В 1656 г. пользовавшийся всеобщим уважением И. Гизель был избран архимандритом Киево-Печерской лавры. Во главе этого монастыря он оставался до своей смерти без малого три десятилетия. Здесь, в собиравшейся многие десятилетия, в том числе и им самим, богатой библиотеке он находил достаточно материалов для своей творческой и комментаторской деятельности. Под его редакцией дважды, в 1661 и 1678 г., переиздавался восходящий ко временам Киевской Руси «Киево-Печерский патерик».

Продолжалась и его философская деятельность, имевшая уже не столько системно-дидактическое, сколько творческо-мировоззренческое содержание. Его итоговым философско-теологическим произведением стал изданный в Лаврской типографии в 1669 г. труд «Мир с Богом человеку». При этом И. Гизель разделял концепцию Н. Коперника относительно центрального положения во Вселенной Солнца, вокруг которого вместе с другими планетами вращается и Земля. Он также различал теологическое постижение Бога через Священное Писание, веру, с одной стороны, и научно-философское познание природы, с другой. Значительное внимание уделял он и вопросам морали, особенно в своих поздних, лаврского периода, трудах.

В те же годы игумен киевского Михайловского монастыря Феодосий Сафонович, опираясь на обширные летописные материалы и польские хроники, написал обстоятельный труд по отечественной истории, которая была дополнена, отредактирована и издана И. Гизелем под названием «Синопсис» («Киевский синопсис») в Лаврской типографии в 1674 г. Существует предположение, что печерский архимандрит является не только редактором, но и автором этого труда. В силу причастности к его написанию двух, если не более авторов, этот «Синопсис» имеет довольно компилятивный характер, но за недостатком работ по отечественной истории он до середины XIX в. выдержал 25 переизданий, последнее — в 1861 г.

Возглавляя в течение столь продолжительного времени Киево-Печерскую лавру и непосредственно руководя деятельностью ее типографии, И. Гизель способствовал публикации многих выдающихся произведений своих единомышленников и сподвижников. Здесь были опубликованы труды Л. Барановича «Меч духовный» (1666) и «Трубы словес проповедных» (1674), сборник проповедей Антония Радивиловского «Огородок Марии Богородицы» (1676) и многие другие духовные произведения.

Несмотря на преклонный возраст, архимандрит не оставался в стороне от политических событий своего времени. В 1654 г. при встрече у стен Смоленска И. Гизеля с царем Алексеем Михайловичем между ними установились теплые отношения. Киевский философ пользовался большим почетом у московского самодержца, который неоднократно приглашал его в Москву на высшие церковные должности. И. Гизель неизменно отказывался от этих предложений, ссылаясь на болезни и преклонный возраст.

Однако его отношения с российскими властями не всегда были безоблачными. В Москве с 1660-х годов вынашивался план переподчинения Киевской митрополии и Киево-Печерской лавры из константинопольской духовной юрисдикции в московскую (что и было осуществлено в 1686 г.). Однако украинское духовенство, в том числе и И. Гизель, категорически возражали против этого, поскольку зависимость от Константинополя была в сущности фиктивной и сводилась не более чем к знакам уважения и необременительным подаркам греческому патриарху. А вот патриарх Московский, а также царские чиновники могли реально вмешиваться в дела духовенства.

При очередном обострении споров вокруг вопроса о подчинении киевских монастырей И. Гизель вместе с игуменом Братского монастыря Мефодием, заявили, что закроют ворота своих обителей и по собственной воли не подчинятся присланному из Москвы митрополиту. Так при всей своей внешней мягкости, обходительности и деликатности, архимандрит Киево-Печерского монастыря был категоричен в принципиальных вопросах.

И. Гизель входил в славную плеяду украинских церковных деятелей XVII в. и занимал среди них особое место. Просветитель и философ, он также отличался организационными и дипломатическими способностями, хотя предпочитал труд духовного писателя и комментатора книг. С него можно начинать отсчет нового этапа развития православно-славянской, философско-богословской мысли, продолжавшийся в Украине до расцвета в творчестве Г. Сковороды.

Человек-легенда — вот наиболее точная характеристика единственного в истории Украины общенационального лидера, за которым поднялся весь народ.

Жизненный путь Богдана Хмельницкого, тесно переплетенный с судьбами многих тысяч украинцев, — это путь блестящих побед и горьких поражений, глубоких раздумий, личных потерь и обретений.

Отец Богдана, Михаил Хмельницкий, был православным шляхтичем из Галиции. С юных лет он служил у Яна Даниловича, и когда в 1590 году тот был назначен старостой Корсуня и Чигирина, переехал с ним в Поднепровье, заняв пост подстаросты Чигирина. Поскольку Я. Данилович в основном жил в Корсуне и Польше, возвышавшийся на гранитной горе неприступный Чигиринский замок всецело был в ведении М. Хмельницкого. В соответствии с должностью он получил во владение богатый хутор Суботов, расположенный в восьми километрах от Чигирина, который за три десятка лет хозяйствования превратил в богатую укрепленную усадьбу.

Чигирин был последним городом-крепостью на юго-восточных рубежах Речи Посполитой. За ним начиналось Дикое поле — причерноморские степи, через которые пролегли пути на Запорожскую Сечь и в Крым. Чигирин снабжал оружием и боеприпасами запорожских казаков, от которых Чигиринский гарнизон первым узнавал о приближении к Украине татарских орд.

М. Хмельницкий женился на молодой местной казачке. 27 декабря 1595 года, в день святого Теодора (в народе называемого Богданом) у них родился сын Богдан. По обычаям того времени мальчику дали второе имя — Зиновий. Его детство прошло среди детей крестьян и рядового казачества украинского порубежья, где война была атрибутом повседневного быта. В Чигирине Богдан получил начальное образование. Для дальнейшего обучения его отдали в латиноязычный иезуитский коллегиум во Львове, основанный коронным гетманом Станиславом Жолкевским в 1608 году. Проучившись там несколько лет, Богдан Хмельницкий освоил польский и латинский языки, прошел классы грамматики, поэтики и риторики, получив обычное для шляхетских детей образование, вполне достаточное для дальнейшей служебной карьеры. Глубокие познания в латыни позволили ему в дальнейшем свободно вести переговоры с послами ведущих европейских государств. Однако иезуиты, слывшие тонкими воспитателями юношества, не смогли духовно пленить юного Богдана. Всю свою жизнь он оставался их непримиримым врагом и в годы гетманства требовал от польских властей ликвидации иезуитских коллегиумов в казацкой Украине, мотивируя это тем, что от иезуитов «начинаются распри в религии и нарушается мир».

К началу 20-х годов XVII ст. юноша возвратился в отцовский дом. К этому времени Суботов превратился в процветающее поместье с окружавшим его селом. Неподалеку от него на землях Хмельницких возникло еще одно поселение — Новоселица. Пограничная служба для жителей этих мест была повседневным занятием и с оружием они не расставались. Здесь Богдан получил хорошую воинскую закалку.

Когда в 1620 году началась польско-турецкая война, он с отцом и Чигиринскими казаками присоединился к армии С. Жолкевского. В октябре польская армия потерпела поражение на Цецорских полях. Михаил Хмельницкий пал в сражении, а Богдан попал в плен к туркам. Несколько лет он провел в Стамбуле при одном из командующих турецким флотом и выучил за это время турецкий язык. Судя по всему, турки обращались с ним сносно. В это время Богдан хорошо изучил их образ жизни, состояние турецкой армии и даже завел знакомства (например, с Бектеш-агой, будущим советником султана), которые в дальнейшем умело использовал в переговорах с османским двором. По одним источникам, из плена его выкупила мать, по другим — запорожцы обменяли его на турецких пленников, «с благодарностью вспоминая его отца».