Читать онлайн «100 магнитоальбомов советского рока». Страница 154

Вадиму вот-вот исполнится тридцать, но он с блеском в оживших глазах репетирует с подростками лет на двенадцать моложе его. Ребята Мазитову попались как на подбор. Басист Дима Розенцвейг заканчивал училище искусств и собирался поступать в Новосибирскую консерваторию по классу контрабаса. Он одинаково легко исполнял и блюз, и фанк, и реггей, образовав удачный тандем с барабанщиком Андреем Поповым. На клавишах, флейте и трубе играл мультиинструменталист Антон Тихонов. Сын профессионального виолончелиста, он со временем стал вторым (после Мазитова) аранжировщиком в группе.

Вскоре "Принцип неопределенности" заставил говорить о себе за пределами Иркутска. Наконец-то в России, всю дорогу торчавшей на Led Zeppelin, Хендриксе и Клэптоне, появилась нормальная блюзовая команда, музыканты которой не только умели правильно извлекать ноты, но и привнесли с собой собственное видение мира и собственную боль. Они крайне удачно сыграли на крупных фестивалях в Новосибирске (Next Stop Rock N Roll) и Барнауле ("Рок-Азия 90"), а дома выступили в серии совместных концертов с "Кино", "Крематорием", "Бригадой С", "ЧайФом" и "Аквариумом". Звук на концертах рулил Андрей Егурнов, которому впоследствии была посвящена композиция "Ответственный электрик".

...Со временем квартет п/у Мазитова становится чем-то большим, нежели очередной состав, играющий блюз. В репертуаре группы появляются номера-стилизации: джаз-рок ("Полночное солнце"), ламбада ("Кредо"), танго ("Бубен шамана") и нечто среднее между вальсом и симфо-роком ("Проблема пола"). Но основным коньком "Принципа неопределенности" по-прежнему остаются баллады и блюзы: "Я подожду и все к чертовой матери брошу и дико напьюсь / И запою нехороший придурошный блюз", - срывая и без того надорванный голос, пел Мазитов в "Сумасшедшем блюзе".

"Я никогда не считал себя блюзменом, - скромничает Вадим. - Тем более белым блюзменом, как меня называют в прессе. Я даже по паспорту татарин... Блюз для меня - это тоска, смурь, печаль, состояние души. Как говорят в фильме "Перекресток", "блюз - это когда от тебя уходит любимая женщина".

Все эти настроения "Принцип неопределенности" и отразил в своем единственном альбоме, представлявшем собой полтора часа мрачновато-исповедального рока в духе 60-70-х годов. В искренних и пронзительных композициях сквозила некая трудноопределимая, но несомненная связь с окружающим временем-пространством. Удаленность от шумных мегаполисов, бескрайние просторы, провинциально-неторопливый жизненный ритм не могли не наложить отпечаток на творчество Мазитова. Вряд ли жесткая и циничная Москва или флегматично-замкнутый Ленинград могли вдохновить на написание подобных песен. "И когда я шагну через реку, мне знать не дано / Я стараюсь держаться подальше от этой воды / Я бросаюсь в глубокий колодец на самое дно / Я увижу покой, я увижу сиянье звезды".

Необычные оттенки иркутским блюзам придавали труба и флейта Тихонова, а его клавишные россыпи напоминали то игру джазмена в баре, то искрометные вспышки импровизаций седого тапера в довоенном кинотеатре. Гитарные партии Мазитова редко отклонялись от стандартных блюзовых гармоний, создавая неповторимый диалог с голосом. Украшением практически всех композиций стал болезненный вокал Вадима, певшего на альбоме через "не могу", перевязав горло толстым шерстяным шарфом.

"Не защищал врагов, не завещал долгов / Все, что успел, - дожал, но даже пел - дрожал / Боялся быть собой, смеялся над судьбой..."

...Тот факт, что на альбоме удалось сохранить настроение и дух песен Мазитова, - немалая заслуга звукоинженера Славы Танкина. Вместо того чтобы купить двухкомнатную квартиру и уехать прочь от тещи, Танкин в свое время вложил заработанные деньги в японскую портостудию Yamaha и в несколько фирменных гитар. Именно на аппаратуре Танкина, в крохотной студии гостиницы "Интурист", в феврале-марте 91-го года и происходила запись альбома "При попытке к бегству".

Слава Танкин выступал не только в роли продюсера и звукоинженера, но и сыграл ряд гитарных партий. "Танкин - единственный музыкант в Иркутске, который чувствует и понимает нашу музыку", - считает Мазитов. Слава действительно был человеком, который переживал за каждую записанную ноту, за каждый вздох в этой сессии, при любом неудачном дубле причитая, как курица над разбитым яйцом: "Все пропало, все погибло..."

Волновался Танкин не зря. Поскольку использовать живые барабаны по соседству с ресторанной кухней и шныряющими туда-сюда официантами оказалось невозможно, все партии ударных были сыграны на ритм-боксе. Звук на альбоме тем не менее получился не электронным, а исконно блюзовым. Объяснить это метафизическое явление с точки зрения простой житейской логики не представляется возможным.

...Буквально через месяц после записи группа выступала на фестивале альтернативного рока "Индюки-91". Позднее Мазитов признавался, что этот концерт в Москве стал одним из самых cильных впечатлений в его жизни. "Замечательный вокалист Вадик Мазитов - невысокий, скрюченный, больной, но с высоким и чистым (с нужной долей наждачности) голосом, - писал о лидере "Принципа неопределенности" рок-критик Сергей Гурьев. - Типаж Чернецкого, только с креном не в трагизм, а в непреходящий мэйнстримообразный рок-свет. Там, где в нее верят изнутри, форма остается жива".

После триумфального выступления на "Индюках" и шумного успеха песни "Жандармерия" (первое место в радиопередаче "Тихий парад") Мазитов неоднократно получал деловые предложения переехать в Москву и "начать жизнь заново". Но на все подобные приглашения он отвечал отказом. "Я никуда не хочу отсюда уезжать, - говорит Вадим. - Даже если в Москве мне будут созданы все условия для творчества, я не смогу написать там ни строчки. Я подпитываюсь от провинциальной жизни и провинциальной энергетики. Нас здесь все знают, здесь мы все и сдохнем. Как наши прадеды, деды и отцы".

сторона А

Outch-putch

Sida-la-la

Pipsa

Tech-von-tech

Tua (Jazz)

Shit song

Eyes

сторона В

Esten-ha

Moonk nhioltz

Down

Rock'n'roll (Fast)

Ad Libitum

"Иванов Даун": короли звуковых рикошетов Алексей Дегтярь и Андрей Салихов.

...В свое время лидер группы "Иванов Даун" Леша "Макет" Дегтярь закончил киевское музучилище им. Глиэра по классу баяна. Отслужив в армейском оркестре и вернувшись из воинской ссылки, он параллельно преподаванию в музыкальной школе тщательно изучал особенности всевозможных преобразователей звука, включая флэнжер и дисторшн. Он уже давно мечтал создать интуитивный музыкальный язык, который мог бы максимально точно передавать любые настроения и ассоциации. "Я хотел разрушить все условные барьеры и мечтал о том, чтобы меня могли понять в любой точке планеты, - вспоминает Макет. - Мне всегда нравилась позиция, что я гражданин Вселенной. Я хотел ощущать связь с любой ее точкой".

Первая - доармейская - группа Макета называлась "Альтернатива". Их музыка немного напоминала King Сrimson, но Алексей вспоминать этот период не любит. В отличие от "Альтернативы" "Иванов Даун" играл дикий, яростный и зловещий рок. Казалось, что после армии человека просто подменили. По крайней мере, сотрудничавших с ним музыкантов подменили наверняка. В отличие от Макета, им удалось откосить от армии в психиатрической клинике, откуда они были изъяты "на поруки" заботливыми родственниками.

...Бас Андрея Салихова, барабаны Володи "Лимонада" Федюшина и гитара Макета создавали на сцене впечатляющий каскад психоделическо-кислотных взрывов. Непривычные тембры, ритуальные шаманские заклинания вместо слов, диссонансные аккорды вместо традиционных гармоний. Во время своих лучших выступлений трио из Киева демонстрировало тотальный хаос и беспредел. Каждый их концерт превращался в беспощадное завоевание окружающего пространства. "Уж больно они лютые", - говорили израненные звуковыми рикошетами зрители и, затыкая уши, покидали зал. Бабушки-билетерши испуганно крестились по углам. Тусовщики со стажем оживленно вспоминали Pere Ubu и Пи-Орриджа и с мазохистским наслаждением садились поближе к ошалевшим динамикам, из которых нескончаемым потоком лилась сверхтяжелая энергетика.

Казалось, что нервная ритм-секция и вошедший в образ Макет продали душу дьяволу. Одетые в водолазки ядовитого цвета и голубые джинсы болгарского производства, они имитировали разрушение Берлинской стены. Во время своих фантасмагорических импровизаций Макет, словно "демон скорости", выпускал наружу всю ту энергию, которая до этого в нем тихо бурлила. Не только зрители, но и музыканты не успевали следить за движениями его пальцев. Макет брал на гитаре такие аккорды, которые в нормальной голове не рождались.