Читать онлайн «История Российская. Часть 2». Страница 54

307. Сие примечания достойно, какое великое божеское правосудие и по делам воздаяние на сих детях Ярослава изъявлено. Изяслав был простого ума и весьма не осторожен, а кроме того, советам других следуя, престола два раза лишился. Святополк, сын его, хотя после престол получил, но, оставив жену без причины, с наложницею детей имел и тем род свой пресек. Святослав был властолюбив и завистлив, а кроме того отческое клятвенное завещание преступил, и от него хотя много детей было и не малыми уделами владели, но престола великого княжения удержать не могли; от коих хотя и до сих пор еще несколько родов в шляхетстве знатных, как в табелях родословных показано, есть, но многие страстию гордости и зависти побеждены, за что в разные времена множество их и пострадало. Всеволод, младший сын Ярославов, поскольку более из-за его почтения и покорности отцом любим был, более всех завет отцов сохранил, справедливость, любовь к братии и кротость изъявил, потому его Бог пред всеми братьями благословил, что его род, на престоле утвердясь, более 500 лет Россиею владел, и еще оставшиеся от того рода до сих пор скромно и кротко в посредстве содержатся и нигде в порочных и злых предприятиях не показались, разве только за государей и отечество с честию пострадали. От него в шляхетстве роды произошедшие Смоленских, Ростовских, Ярославских, Белозерских, Суздальских, по разным названиям до 50, как в табелях родословных сих княжений означено.

Владимира умеренность. Владимир после смерти отца своего хотя киевлянами прошен был принять престол, но рассудив, что ему то весьма многотрудно будет мимо более старших Святополка и Святославичей принять, поскольку те по старшинству отцов их имеют причину того требовать, и войны междоусобной миновать не сможет, послал ко Святополку Изяславичу в Туров объявить о смерти отца своего и чтобы он, как старейший в братии, придя, престол русский принял; а сам поехал в Чернигов. Ростислав Всеволодич возвратился в Переяславль на свой удел.

По прошествии седмицы Пасхи, в воскресенье Антипасхи, апреля 24-го, прибыл в Киев Святополк Изяславич. И встретили его за градом все киевские вельможи со множеством народа, а у ворот во граде епископ юриевский Марин с игуменами и попами со святым крестом, и приняли его с великою радостию. Он же войшел по обычаю в церковь, потом в дом великого князя, и принял престол отца своего и деда с миром.

Половцев послы о мире. Святополка неистовство. Война половцев. Торческ в осаде. Совет молодых вредный. Распря князей. Скупость Святополка. Триполь гр. Стугна р. Бой половцев. Русские побеждены. Братолюбие Владимира. Умер Ростислав Всеволодич. Половцы, услышав, что Всеволод умер, а Святополк престол принял, пришли немедленно к Переяславлю с немалым войском и послали ко Святополку послов для подтверждения мира. Святополк же, не учинив совета со старейшими вельможами и не обменявшись известиями с племянниками, учинил совет с пришедшими с ним. И по совету оных, не ведающих обо всем, а кроме того своею гордостию и скупостию, презрев силу половцев, велел послов оных, как пленников взяв, заключить в темницы. Половцы, уведав о том, стали пределы русские всюду воевать и, придя с большим войском, обступили Торческий град (308). Святополк, слышав то, велел немедленно войска собрать, хотел на них идти. Но вельможи благоразумные советовали ему, чтоб один не ходил на них и не вдавался в великий страх, представляя ему, что войско, которое он в готовности имеет, весьма против такого множества половцев недостаточно. Но он отвечал им: «Я имею своих отроков 800, которые могут им противиться». В чем, несмышленые, с ним согласны будучи, советовали, чтоб шел, не боясь. Но киевские вельможи все против того были, а советовали, чтоб послать и дарами довольными их примирить, поскольку подлинно известно было, что их не меньше 8000, а Русская земля от войны оскудела. Ежели же, конечно, воевать хочет, то надлежит послать ко Владимиру просить, чтобы сам в помощь пришел или войско прислал. И едва склонили Святополка, что, послушав их, послал ко Владимиру просить, чтоб ему помощь учинил. Владимир же, собрав войско, послал наперед себя к Киеву; послал же в Переяславль к брату Ростиславу, велел ему идти в помощь ко Святополку. И вскоре сам, приехав к Киеву, переправился чрез Днепр, и совокупились у монастыря святого Михаила на Выдобычи. Тогда Владимир порицал Святополка за то, что он поймал и обесчестил послов половецких, не советуясь с ним и с прочими братьями, а также со старейшими вельможами киевскими, о чем была у них распря великая, особенно оттого, что Святополк гордостию уничижал Владимира и прочих племянников, а половцы между тем всюду разоряли. Вельможи киевские, видя то и опасаясь, чтоб та вражда не расширилась, стали обоих увещевать, дабы, оставив сию распрю, шли на неприятелей и, оборонив отечество, потом между собою в своих обидах разобрались. «Того ради нужно ныне на неприятелей идти, которые, если не захотят без войны мириться, можете совокупно войском удержать и землю от разорения охранить». По сему представлению Владимир крепко налегал советом, чтоб, послав к ним, склонить к миру. Но Святополк, жалея дары по обычаю им давать, стоял на том, что прежде войском надо постараться их отогнать, а потом о мире говорить. И едва Владимир на то согласился, на этом, пресекши споры, друг другу клятву учинили и, крестным целованием утвердив, пошли с войсками к Триполю. И когда пришли к реке Стугне, князь великий Святополк призвал Владимира, Ростислава и всех знатнейших воевод на совет, представляя им, что он намерен идти чрез реку, чтобы тем половцев более в страх привести и не давать им вида, что, боясь их, чрез реку не смеют русские перейти. Владимир, выслушав оное, говорил, что половцев войско много больше, нежели их русское, и из-за того лучше стоять в безопасном месте за рекою и стараться умирить половцев; при том обещал Святополку в убытках помощь учинить. С сим Владимировым советом все благоразумные вельможи согласны были, но некоторые киевляне и все Святополковы вельможи не хотели мира и сказали по слову Святополкову: «Мы лучше хотим биться, того ради пойдем за реку». Что Святополку приятно было слышать. И вскоре перешел чрез реку, которая тогда разлилась, и переход был весьма труден. Однако ж и Владимир последовал со своими полками, и стали близь реки: Святополк на правом крыле, а слева Владимир, в средине между ними Ростислав. И, так устроясь, перешли вал мая 26-го, в день Вознесения Господня. И в тот же день половцы со всею их силою пришли, имея впереди стрельцов устроенных. Князи же русские стали между валами. А половцы, подняв стяги свои, сначала наступать стали на Святополка и после недолгого сражения полк его смяли. И хотя Святополк со своими долго держался, но когда киевляне все, не стерпев нападения и не оказав надлежащего сопротивления, побежали, за ними и Святополк принужден был бежать. Между тем Владимир и Ростислав, жестоко с половцами бившись, уже одолевали и далеко отогнали; но после разбития Святополка все половцы на Владимира наступать стали, и был некоторое время прежестокий бой. Но Владимир с Ростиславом, видя что такому великому множеству противиться невозможно, велел помалу к реке Стугне отступать. И стали насколько удобно переправляться, не допуская половцам пехоту разорвать. Ростислав же, въехав в реку на коне, быстротою воды сбит был с коня и стал утопать пред очами братьев. Владимир тотчас сам въехал в реку и хотел подхватить брата своего, но быстротою воды и теснотою коней смялся конь его, и едва сам не утонул. Ростислав, сын Всеволодов, утонул, Владимир же, перейдя Стугну с оставшимся войском своим, но многие его вельможи и воеводы с лучшими воинами побиты и пленены были, немедля пошел за Днепр, оставив нескольких искать тело брата своего. И перейдя на ту сторону Днепра, плакал неутешно по брату своему, не меньше же печалился о столь великом несчастии своем и с великою печалию возвратился в Чернигов. Святополк же с бою ушел в Триполь и тут пробыл до вечера, а ночью прибежал в Киев. Половцы, хотя, бившись со Владимиром, весьма много своих потеряли, но тем еще более рассвирепели, а русские полки видя побежденными, разошлись по земле, пленя и разоряя всюду без сопротивления, а другие возвратились добывать Торческ.

Посланные же от Владимира едва тело Ростислава могли сыскать и принесли в Киев, где встретила тело мать его с великим плачем, и все киевляне плакали о нем из-за юности его. Также встретили епископов со священниками и монахами, проводили оное в церковь святой Софии и погребли с обычным пением во оной возле гробов отца его и деда.

Торческ в осаде. Воду отъяли у граждан. Половцы к Киеву. Хитрость военная. Русские побеждены. Половцы крепко доставали Торческий град, но их торки, сильно противясь, не подпускали близко ко граду и, выходя из града, многих половцев побивали. Половцы, видя, что силою не взять, умыслили воду, текущую возле града, перекопать, что с великим трудом и потерей многих людей учинили и, пересыпав реку, пустили лугом не близко от града. Тогда люди во граде стали жаждою изнемогать и, посовещавшись, послали ко Святополку просить о помощи. Святополк же послал к ним 500 человек и запасов довольно, но оные множеством половцев не пропущены и едва сами без беды смогли возвратиться. Половцы, держа в осаде град 9 седмиц, разделились надвое: половина или меньше остались город доставать, а большая часть пошли к Киеву для пленения сел, и, придя, стали между Киевом и Вышгородом. Святополк, собрав снова войска сколько мог, не желая мириться, как ему еще прилежно советовали, пошел сам из Киева июля 23 дня, думая, что у половцев невеликое войско. И, придя, жестокое на оных нападение учинил. Половцы же, видя Святополка храбро наступающем, учинили хитрость, велели с обоих сторон войска своего на несколько отступить, якобы побежали. А Святополк, не дознавшись о коварстве том, велел за бегущими гнаться. Но как только войска русские разделились, половцы, увидев то, снова все совокупясь, со всею силою напав на Святополка, немедленно в смятение привели, множество от войск его побили и попленили. И сия беда более была, нежели у Триполя; едва сам Святополк с остальными в Киев смог уйти. На следующее же утро после сего несчастия, в день святых мучеников Бориса и Глеба, июля 24 дня, был в Киеве и по всей Руси вместо празднования плач великий.