Читать онлайн «Былины. Исторические песни. Баллады». Страница 70
Автор Коллектив Авторов
Собирался Василей на свой червлен корабль
Со своею дружиною хоробраю,
Подымали тонки парусы полотняныя,
Побежали по морю Каспицкому.
Будут оне во Ердан-реке,
Бросали якори крепкия,
Сходни бросали на крут бережок.
Походил тут Василей Буслаевич
Со своею дружиною хороброю в Ерусалим-град.
Пришел во церкву соборную,
Служил обедни за здравие матушки
И за себя, Василья Буслаевича,
И обедню с панафидою служил
По родимом своем батюшке
И по всему роду своему.
На другой день служил обедни с молебнами
Про удалых добрых молодцов,
Что смолоду бито, много граблено.
И ко святой святыне приложился он,
И в Ердане-реке искупался.
И расплатился Василей с попами и с дьяконами,
И которыя старцы при церкви живут, -
Дает золотой казны не считаючи.
И походит Василей ко дружине из Ерусалима
На свой червлен карабль.
Втапоры ево дружина хоробрая
Купалися во Ердане-реке,
Приходила к ним баба залесная,
Говорила таково слово:
«Почто вы купаетесь во Ердан-реке?
А некому купатися, опричь Василья Буславьевича,
Во Ердане-реке крестился
Сам Господь Иисус Христос;
Потерять ево вам будет,
Большова атамана Василья Буславьевича».
И оне говорят таково слово:
«Наш Василей тому не верует,
Ни в сон, ни в чох».
И мало время поизойдучи,
Пришел Василей ко дружине своей,
Приказал выводить карабль из устья Ердань реки.
Подняли тонкие парусы полотняны,
Побежали по морю Каспицкому,
Приставали у острова Куминскова,
Приходили тут атаманы казачия
И стоят все на пристани карабельныя.
А и выскочил Василей Буслаевич
Из своего червленаго карабля.
Поклонились ему атаманы казачия:
«Здравствуй, Василей Буслаевич!
Здорово ли съездил в Ерусалим-град?»
Много Василей не баит с ними,
Подал письмо в руку им,
Что много трудов за их положил:
Служил обедни с молебнами за их, молодцов.
Втапоры атаманы казачия звали Василья обедати,
И он не пошел к ним,
Прощался со всеми теми атаманы казачьими,
Подымали тонкие парусы полотняныя,
Побежали по морю Каспицкому к Нову-городу
А и едут неделю споряду, А и едут уже другую,
И завидел Василей гору высокую Сорочинскую,
Захотелось Василью на горе побывать
Приставали к той Сорочинской горе,
Сходни бросали на ту гору,
Пошел Василей со дружиною
И будет он в полгоры,
И на пути лежит пуста голова, человечья кость,
Пнул Василей тое голову с дороги прочь,
Провещится пуста голова:
«Гой еси ты, Василей Буслаевич!
К чему меня, голову, попиноваешь
И к чему побрасоваешь?
Я, молодец, не хуже тебя был,
Да умею валятися на той горе Сорочинские
Где лежит пуста голова,
Лежать будет и Васильевой голове!»
Плюнул Василей, прочь пошел
Взошел на гору высокую,
На ту гору Сорочинскую,
Где стоит высокой камень,
В вышину три сажени печатныя,
А через ево только топором подать,
В долину – три аршина с четвертью
И в том та подпись подписана:
«А кто де у камня станет тешиться,
А и тешиться-забавлятися,
Вдоль скакать по каменю, -
Сломить будет буйну голову».
Василей тому не верует,
Стал со дружиною тешиться и забавлятися,
Поперек каменю поскаковати.
Захотелось Василью вдоль скакать,
Разбежался, скочил вдоль по каменю -
И не доскочил только четверти
И тут убился под каменем.
Где лежит пуста голова,
Там Василья схоронили.
Побежали дружина с той Сорочинской горы
На свой червлен карабль
Подымали тонки парусы полотняныя,
Побежали ко Нову-городу
И будут у Нова-города,
Бросали с носу якорь и с кормы другой,
Чтобы крепко стоял и не шатался он.
Пошли к матерой вдове,
к Амелфе Тимофеевне,
Пришли и поклонилися все,
Письмо в руки подали.
Прочитала письмо матера вдова, сама заплакала,
Говорила таковы слова
«Гой вы еси, удалы добры молодцы!
У меня ныне вам делать нечево
Подите в подвалы глубокия,
Берите золотой казны не считаючи».
Повела их девушка-чернавушка
К тем подвалам глубокиим,
Брали они казны по малу числу,
Пришли оне к матерой вдове,
Взговорили таковы слова:
«Спасиба, матушка Амелфа Тимофеевна,
Что поила-кормила,
Обувала и одевала добрых молодцов!»
Втапоры матера вдова Амелфа Тимофеевна
Приказала наливать по чаре зелена вина,
Подносит девушка-чернавушка
Тем удалым добрым молодцам,
А и выпили оне, сами поклонилися,
И пошли добры молодцы, кому куды захотелося.
Молодец и Горе
Жил-был у батюшки, у матушки единый сын,
Захотелося на чужую на дальнюю сторонушку погуляти.
Отдавает ему отец, матушка
На ножки сапожки турец сафьян,
И пошили ему шубоньку дорогую,
И дали шапоньку ему черных соболей,
И давают ему денег пятьдесят рублей со полтиною.
Говорят ему, наказывают
Таковые словеса разумные:
«Чадо наше милое,
Чаделко наше любимое!
И будешь ты на чужей на дальней на сторонушке,
И прошла-пролегла дорожка
Мимо тот царев кабак:
И не ходи-тко ты на царев кабак,
Не пей чарочки зелена вина.
Как выпьешь ты чарочку зелена вина,
Возьмут твою шапоньку черных соболей,
И возьмут твою шубоньку дорогую,
И возьмут сапожки турец сафьян,
И бросят тебе лапотки липовые,
Подержаны, поношены да брошены.
И бросят тебе рогоженку липовую,
Подержану, поношену да брошену;
И возьмут денег пятьдесят рублей со полтиною».
Еще говорят ему, наказывают:
«Будешь ты как, хмельная головушка,
И будешь на почестном на большом пиру,
Не садись во место во большее:
Буде стоишь места большего,
Так посадят тебя во место во большее;
А буде не стоишь места большего,
Так осмеются люди добрые
И удалые дородны добры молодцы».
Еще говорят ему, наказывают
Таковые словеса разумные: «Не водись со женщиной кабацкою».
И пошел дородный добрый молодец
Путем, широкою дорогою.
Прошла-пролегла дорожка мимо царев кабак
И мимо кружало государево.
Выходила женщина кабацкая:
Личушко у ней – будто белый снег,
Глазушки – будто ясна сокола,
Бровушки – будто черна соболя.
Говорит ему словеса приличные:
«Ай же ты, упав дородный добрый молодец!
Зайди, зайди на царев кабак,
Выпей винца не со множечко,
Облей-обкати свое ретивое сердечушко,
Развесели свою младую головушку,
Ходючись-бродючись по той чужой по дальней сторонушке».
Не послушал наказа отца-матерня,
И взяла она под рученьку под правую,
И ведет она на царев кабак,
И говорит словеса приличные:
«Как будешь ухмельная головушка,
Так провожу я тебя до своего до подворьица
И до своего до поместьица,
И тут я с тобою спать лягу».
И приходил он на царев кабак,
Крест кладет по-писаному,
Поклон ведет по-ученому,
На все на три, на четыре на сторонушки.
Все глядят удалы дородны добры молодцы.
Един удалый дородный добрый молодец
Выходит за столика дубового,
И наливал чару зелена вина,
И подносил упаву добру молодцу:
«Выпей, выпей винца не со множечко,
Облей-обкати свое ретивое сердечушко
И развесели свою младую головушку».
Он взял чарочку зелена вина
И повыглядел, высмотрел чарочку:
Во той во чарочке от края ключом кипит,
А посереди чарочки дым столбом стоит,
А в руках тая чарочка как огонь горит.
И выпил чарочку зелена вина,
И тут добрый молодец и спать залег.
Сняли его шубоньку дорогую,
Взяли шапоньку черных соболей,
Сняли сапожки турец сафьян
И взяли денег пятьдесят рублей со полтиною.
И бросили лапотки ему липовые,
Подержаны, поношены да брошены,
И бросили ему рогоженку липову,
Подержану, поношену да брошену.
И спит молодец, просыпается,
Просыпается и пробуждается:
Лег молодец – как маков цвет,
А стал молодец – как мать родила.
И сел на брусову белу лавочку,
Закручинился молодец, запечалился:
«Не послушался я наказа отца-матерня!»
Повыскочит Горюшко из запечья,
Стало Горюшко по кабаку поскакивати,
Поскакивает да поплясывает,
Поплясывает да выговаривает:
«Ай же ты, упав дородный добрый молодец!
Не кручинься-ка ты, не печалуйся,
Учись горемычного прштевочке:
„В горе жить – не кручинну быть!"» —
«Умей меня, Горюшко, кормить-поить,
Кормить-поить, хорошо водить,
Учись горемычного припевочке».
Все пошли добры молодцы на почестен пир
И взяли, взяли в руки по калачику;
А ему было идти не во чем,
А взять калачика не во что.
Проговорит Горюшко серое:
«Надевай ты тулупец рогозенный,
Опоясывай по подольчику опоясочкой,
Обувай лапотки липовы
И учись ходить за…».
Надевал он тулупец рогозенный,
Опоясывал по подольчику опоясочкой,
И лапотки обувает липовы,