Читать онлайн «Лукиан Самосатский. Сочинения». Страница 162

14. Ликин. Итак, милейший, бери меня и отводи к стратегу, как некоего пирата или утолителя, который подстроил кораблекрушение, и все это на суше между Пиреем и городом. Но смотри, как я возмещу твою утрату: допусти только, что у тебя налицо пять кораблей лучше и больше этого египетского и — что важней всего — они не тонут и быстро, пять раз в год, доставляют тебе из Египта хлеб. Не ясно ли, о славнейший из судовладельцев, что и тогда не будет нам никакой прибыли от тебя, раз ты, став хозяином одного такого корабля, не отзывался на наши голоса? А если ты приобретешь пять кораблей, к тому же все будут трехъярусные и несокрушимые, так ты подавно не станешь замечать друзей… Так вот, милейший, тебе желаю благополучного плавания, а нам придется сидеть в Пирее и расспрашивать приплывающих из Египта или Италии, не видел ли кто где «Исиду», большой корабль Адиманта.

15. Адимант. Видишь! Вот из-за этого я и колебался высказать то, о чем думал, зная, что мои желания вы подымете насмех своими шутками. А потому я немного подожду, пока вы пройдете вперед, и отплыву опять на корабле: гораздо приятнее болтать с корабельщиками, чем служить вам посмешищем.

Ликин. Никоим образом, так как и мы остановимся и вместе с тобою отправимся на корабль.

Адимант. А я, взойдя первым, сниму сходни.

Ликин. Так мы подплывем к тебе. Не думаешь ли, что тебе будет легко приготовить столько кораблей, не покупая и не строя, а мы не просим у богов о даровании нам способности не уставая плавать на много стадий? Однако совсем недавно, на Эгину, на таинства Энодии, ты знаешь, в каком утлом челноке мы переплыли, мы, все приятели вместе, за четыре обола с каждого, и ты при этом совместном плавании нисколько нами не тяготился, а теперь сердишься, что мы вместе с тобой хотим взойти на корабль, и собираешься, поднявшись первым, снять сходни? Объелся ты, Адимант, и так уверен в своем благополучии, даже себе за пазуху плюнуть не хочешь, и откуда ты таким судовладельцем сделался! Так вскружили тебе голову дом в лучшем месте города и толпа твоих приспешников. Но, милый мой, именем Исиды, не забудь привезти нам из Египта нильской солонины — знаешь, тонкой — или благовония из Канопа, или ибиса из Мемфиса, а если корабль выдержит, так и одну из пирамид.

16. Тимолай. Довольно тебе подшучивать, Ликин, — видишь, в какую краску ты вогнал Адиманта и смешками своими затопил его корабль. Он и так уж слишком перегружен и не в силах противостоять напору волн. А так как еще много осталось нам до города, разделим-ка на четыре части весь путь, отведем каждому причитающееся число стадий и спросим друг друга, чего бы он хотел от богов. Так-то незаметней будет усталость, и вместе с тем получим наслаждение, как бы добровольно погрузившись в сладостнейший сон, которым будем тешиться, сколько пожелаем: каждый сам знает свою меру в желаниях, а боги пусть поддержат нас и даруют все, будь то даже несогласно природе. Самое же главное: занятие покажет, кто из нас наилучшим образом использовал бы богатство, если бы сбылось его пожелание, — обнаружится, каким он и на самом деле будет в богатстве.

17. Самипп. Хорошо, Тимолай, я согласен с тобой и в свое время выскажу свои пожелания, о согласии же Адиманта, думается мне, и спрашивать нечего: он и так уж одной ногой стоит на корабле. Надо полагать, согласен и Ликин?

Ликин. Ну что ж! Давайте богатеть; если вы это находите лучшим делом, я не стану злоумышлять против общего благополучия.

Адимант. Так кто же будет первым?

Ликин. Ты, Адимант, затем после тебя вот Самипп, потом Тимолай, а я приберегу для своего пожелания немного, полстадия перед Двойными Воротами, и потому как можно быстрей доведу к концу свою речь.

18. Адимант. Ну, я-то и теперь не отступлюсь от корабля, но если возможно, то приумножу пожелания, а Гермес, податель прибыли, да согласится со всем. Так вот: пусть станет моим судно и все находящееся на нем, как то: груз, купцы, женщины и корабельщики.

Самипп. Ты забыл о чем-то другом, самом приятном из того, что для тебя лично имеется на корабле.

Адимант. Об отроке говоришь ты, Самипп, о том причесанном, так пусть будет и он моим. А пшеницы, сколько ни есть внутри, пусть все это количество станет чеканной золотой монетой, столькими же золотыми дариками.

19. Ликин. Да что ты, Адимант! Потонет у тебя корабль — ведь не одинакова тяжесть пшеницы и равного ей по объему количества золота!

Адимант. Не завидуй, Ликин, а когда дойдет до тебя черед в пожеланиях, хоть весь Парнет обрати в золото и владей им, я и то смолчу.

Ликин. Но я ради твоей безопасности так поступаю, — чтоб не погибли все вместе с золотом. Наша-то беда невелика, а вот отрок тот пригожий утонет, несчастный, не умея плавать.

Тимолай. Бодрись, Ликин, дельфины, нырнув под него, вынесут на землю. Или ты полагаешь, что дельфины спасли какого-то там игрока на лире в награду за его пение и мертвое тело какого-то отрока было доставлено на дельфине к Коринфу, а у вновь приобретенного раба Адиманта не найдется влюбленного дельфина?

Адимант. Значит и ты, Тимолай, решил подражать Ликину в приумножении острот, сам тому подавая пример?

20. Тимолай. Было бы лучше изобразить все это более правдоподобно: скажем, открыть клад у себя под кроватью, так чтоб не было у тебя хлопот с переноской золота с корабля в город.

Адимант. Правильно! Ну, пусть выкопаю я клад из-под каменного изваяния Гермеса, что стоит у нас во дворе, клад в тысячу мер чеканного золота. И вот тотчас, как велит Гесиод, я первым делом куплю дом такой, чтоб жить мне в нем знатно, а затем приобрету все кругом города, кроме земель, где нет ничего кроме чабреца и камней, да и еще на взморье у Элевсина и еще небольшое пространство возле Коринфа, ради состязаний, на случай моего путешествия на Истмийские игры. Прикуплю я и сикионскую равнину. Вообще всюду, где есть в Элладе места лесистые или орошаемые, или плодородные, все зараз они — Адиманта. Золото чеканное будет служить нам для еды, а для питья кубки будут не легковесные, как Эхекратовы, но каждый в два таланта весом.

21. Ликин. Ну, а как же виночерпий будет подавать, наполнив такой тяжести кубок? И тебе самому каково будет принять от него без усилия не сосуд, но какое-то Сизифово бремя?

Адимант. Человече! Не препятствуй моему желанию. Я сделаю и столы все золотыми, и ложа, а если ты не умолкнешь, так и самих прислужников.

Ликин. Смотри только, как бы, подобно Мидасу, и хлеб у тебя и питье не обратились в золото, и ты — в богатстве бедняк — не погиб голодной смертью от чрезмерной роскоши.

Адимант. Свои пожелания, Ликин, ты изложишь более правдоподобно, но немного погодя, когда ты сам попросишь.

22. Одежда у меня будет из пурпура, и жизнь что ни есть роскошнейшая, сон самый сладостный, а там — друзей посещения, их просьбы, всеобщий трепет и поклонение! Будут все с раннего утра склоняться у моих дверей, и среди них известные Клеенэт и Демокрит. Когда они подойдут, желая удостоиться приема прежде остальных, то семеро поставленных привратников, здоровенных варваров, захлопнут им двери прямо в лоб, как они сами теперь это устраивают. Я же, если заблагорассудится, снизойду, как солнце, на некоторых из них даже и не взгляну, а если встретится среди них бедняк, каким и я был до открытия клада, того обласкаю и повелю ему, искупавшись, явиться в обеденное время. Богачи будут давиться от зависти, видя мои колесницы, моих коней и пригожих слуг, числом до двух тысяч, разного возраста, в пределах цветущих лет.

23. Затем обеды на золоте — уж очень обыденно серебро и не по вкусу оно мне. К обеду — солонина из Иберии, вино из Италии, масло тоже из Иберии, мед наш, нетопленный, а яства отовсюду: свинина, заяц, всякая птица — фазан из Фазиса, павлин из Индии, нумидийский петух. А приготовлять каждое блюдо будут настоящие мудрецы по части пирожных и соусов. Если когда потребую я кубок или чашу, чтобы выпить за чье-либо здоровье, то допивающий пусть уносит и самый сосуд!

24. Нынешние богачи все, конечно, сущие нищие, Иры, по сравнению со мной. Уж не станет показывать Дионик табличку с картиной на серебре или кубок во время шествия, когда увидит у моих рабов в обиходе столько же серебра. Городу да будут от меня такие щедроты: раздачи ежемесячно — гражданину по сто драхм, переселенцу — половину этого, затем — дивные по красоте театры и бани. Море подступит к самым Двойным Воротам, и там где-либо будет гавань, так как я проведу воду большим каналом, чтоб мой корабль мог причаливать вблизи города, становясь видимым из Керамика.

25. А вам, друзьям: Самиппу двадцать медимнов чеканного золота по моему приказу отвесит домоуправитель, Тимолаю пять хойников, Ликину — хойник, да и то неполный, потому что он болтун и издевается над моими желаниями. Вот такой жизнью хотел бы я пожить, богатый до избытка, роскошествуя и полностью предаваясь всем наслаждениям. Сказано — и да исполнит мне это Гермес!