Читать онлайн «Пир мудрецов». Страница 221

Автор Афиней

Невзрачный край, немилый и нерадостный,

Не то, что край, где плещут волны Сириса. {24}

{24 ...волны Сирией. — Река в Великой Греции (Италия), славившейся своим плодородием.}

Название свое Сирис получил, по словам Тимея и Эврипида в [e] "Меланиппе скованной" [frag.496], от женщины Сириды, по мнению же Архилоха, от имени реки. Сообразно благосостоянию и роскоши этого края в нем весьма умножилось население, отчего и почти все греческие поселения в Италии получили имя Великой Греции.

26. МИЛЕТЯНЕ, пока не впали в роскошь, одерживали победы над скифами (как пишет о том Эфор [FHG. 1.260]) и поэтому основали [f] города на Геллеспонте и славные поселения на Эвксинском Понте - все они тяготели к Милету. Но когда они поддались наслаждению и роскоши, говорит Аристотель [frag.557 Rose], то мужество отлетело от их города, и тогда возникла пословица:

"Храбры когда-то были и милетяне".

Гераклид Понтийский во второй книге "О справедливости" [Voss 41] пишет: "Город милетян пал от бедствий, рожденных роскошью и гражданскими распрями, ибо в нем каждый, не зная чувства меры, истреблял своих врагов до самого корня. (524) Так, когда зажиточные граждане вступили в борьбу с простонародьем, которое звали "гергитами", {25} и поначалу верх одерживал народ, то изгнавши богатеев из города, они собрали детей изгнанников на току и предали преступнейшей казни - насмерть затоптали волами. Зато и богачи, взявши верх, обмазывали своих пленников смолою и заживо сжигали всех вместе с детьми. Говорят, что когда они горели, было явлено много знамений: священная олива [b] вспыхнула сама собой, а бог Аполлон, {26} долго отказывавший им в вещаниях, на вопрос "за что?" ответил так:

{25 «гергиты» — презрительное наименование людей, занимавшихся физическим трудом. Геродот (V.122) говорит, что они были потомками древних тевкров.}

{26 ...бог Аполлон... — здесь дельфийский оракул.}

"Много печалит меня беззащитных убийство гергитов,

Участь сгоревших в смоле и навеки увядшее древо".

А Клеарх в четвертой книге "Об образе жизни" рассказывает [FHG.II.306], что милетяне впали в роскошь из зависти к колофонянам, а потом распространили эту роскошь и в соседних городах; но когда их за это стали попрекать, то вспомнили пословицу: "милетское - милетянам, [с] а вовсе не на вынос". {27}

{27 ...а вовсе не на вынос. — Когда милетянин Аристагор прибыл в богатых одеждах к спартанцам просить их помощи против персов (Геродот. V.50), эфор сказал ему: «Милетское должно оставаться дома и не прибывать сюда» (Евстафий. 1358,11; Зенобий V.57). По версии Клеарха эти слова принадлежат самим милетянам.}

27. СКИФОВ Клеарх описывает следом за милетянами [FHG.II.306]: "Вначале скифы жили только под общечеловеческими законами, но потом они из-за своей спеси стали несчастнейшими из смертных. {28} Роскоши они предавались, как никто, сделавшись рабами обилия богатства и прочих благ - это видно по нарядам и образу жизни даже нынешних их [d] вождей. Увлекшись этой прихотливостью больше и раньше всех, они до того дошли в своем бесчинстве, что стали отрезать носы {29} всем, в чьи земли проникали; и потомки тех народов, даже выселившись, сохраняют в своем имени память о том насилии. А скифские женщины булавками накалывали клейма на теле женщин из фракийских племен, живших к северу и западу; поэтому еще много лет спустя эти заклейменные фракиянки [e] уничтожали память о своем несчастье, окружая скифские наколки собственными узорами, чтоб отметины стыда и позора казались пестрыми украшениями. В своем господстве надо всеми скифы были так надменны, что рабам невозможно было служить им без слез, отсюда и пошла известная поговорка: "скифский разговор". Когда же после многих бедствий лишились они привольного житья и длинных волос, то у всех соседних народов "остричь в знак позора" стало называться "оскифить [f] (α̉ποσκυθίσθαι)". {30}

{28 ...несчастнейшими из смертных. — Ср. Эврипид. «Антигона», фрагмент 157-158 (TGF2.405) об Эдипе, процитированный Аристофаном в «Лягушках» (1182, 1187): «Сперва Эдип счастливым мужем был, потом он стал несчастнейшим из смертных...» «Общечеловеческими законами» здесь называются обычаи первобытного общества, противопоставляемые законам цивилизации.}

{29 ...отрезать носы... — «Ринокоруриты» — «отрезанные носы». См.: Страбон. 759.}

{30 В этом месте Клеарх превосходит темностью самого себя. Обычай снятия скальпа здесь спутан со стрижкой волос по случаю траура.}

28. Всех ИОНИЙЦЕВ осмеивает в своем "Киклопе" Каллий (или Диокл) [Коск.I.695]:

Расскажи, как дела в ионийской земле,

так роскошной, застольем богатой.

[Среди них] АБИДОСЦЫ, милетские выходцы, ведут жизнь распущенную и упадочную, как представляет это Гермипп в "Воинах" {31} [Ibid. 241]:

{31 Третий и четвертый стихи испорчены; правка же Кока неудовлетворительна.}

- Заморские ратники,

Привет! Как дела у вас?

Посмотришь - и кажется,

Вы больно изнежились:

В кудряшках мальчишеских

(525) И с пухлыми ручками!

- А где же ты видывал,

Абидосцев мужчинами?

И Аристофан в "Трифале" мимоходом осмеивает многих ионийцев [Ibid. 529]:

Когда сюда являются ионяне,

То клянчат и канючат и занудствуют:

Один: "Продай раба на нашем Хиосе!"

Другой: "В Эфесе!" Третий: "Нет, в Абидосе!"

Четвертый: "В Клазоменах!" Все "Продай, продай"...

В речи же "Против Алкивиада" оратор Антифонт бранит абидосцев так: "После того, как, достигнув совершеннолетия, с одобрения [b] опекунов ты получил права гражданства, ты взял свое имущество и отплыл в Абидос; но не с тем, чтобы взыскать с должников или попросить услугу у проксенов, а чтобы перенять у абидосских баб их повадки подстать беззаконным наклонностям твоей развратной душонки, а потом использовать их в предстоящем житье".

[с] 29. МАГНЕСИЙЦЫ, что живут в долине Меандра, тоже нашли себе конец в непомерной своей распущенности, как о том пишет в элегиях Каллин [PLG4. ΙΙ.5], а также Архилох [PLG4.II.388]: они были покорены эфесцами.

А о самих ЭФЕСЦАХ, об их одеяниях и крашеных плащах вот как рассказывает Демокрит Эфесский в первой из двух книг "Об эфесском храме" [FHG.IV.383]: "Одежды у ионян фиалковые, и порфирные, и шафранные, вышитые ромбами, а по верхнему краю через равные промежутки - звериные изображения. Есть у них платья-сарапеи, [d] окрашенные в яблочный цвет, и в морской пурпурный, и в белый, и в красный. Есть и длинные платья-каласиры коринфской работы - и красные, и фиалковые, и гиацинтовые, а можно купить и морского цвета, и огненного, но самые лучшие каласиры - персидские. Можно там увидеть, - продолжает Демокрит, - и платья-актеи, самые дорогие из персидских [e] одежд. Ткани у них очень плотные, что придает им прочность и легкость; и они усеяны золотыми крупинками, а каждая крупинка закреплена за середину пурпурной нитью с изнанки ткани". Вот такие одежды, - говорит он, - были у эфесцев в их вожделенной роскоши.

30. О САМОСЦАХ же с их роскошествами историк Дурид приводит стихи поэта Асия, из которых видно, что на запястьях они носили наручья, а в праздничном шествии в честь Геры выступали, раскинув расчесанные волосы на грудь и плечи; обычай этот подтверждается и пословицей: "Пойти на праздник Геры непричесанным". Стихи же Асия [f] таковы [frag.ер.206]:

Так поспешали они, упорядочив гребнями кудри,

Геры святыню почтить, облеченные дивной одеждой:

Белые были на них, до земли ниспадая, хитоны,

Скрепы златые на лбах взносились, подобно цикадам,

Ветер власы колебал, золотой перевитые вязью,

Наручья дивной работы смыкались у них на запястьях, -

[Шли они легкой стопою, подобясь] бойцам щитоносным. {32}

{32 ...Шли они легкой стопою, подобясь бойцам щитоносным. — Ироническая реминисценция стихов «Илиады» (XII.258).}

(526) Гераклид Понтийский в книге "О наслаждении" говорит, что самосцы, жившие в непомерной роскоши, мелочными сварами, как сибариты, погубили свой город.

31. КОЛОФОНЦЫ, по словам Филарха [FGH.81f 66], поначалу отличались строгими нравами, но когда склонились к роскоши, то вошли в дружбу и союз с лидийцами и стали выходить на люди с золотыми украшениями в волосах, как о том говорит и Ксенофан [frag.3]:

Но бесполезную роскошь познали они от лидийцев,

Раньше, чем власть захватил мерзкий над ними тиран, -

Шли в собранье они, в драгоценный окутавшись пурпур,

[b] Было не менее их тысяча общим числом,

Чванные, великолепьем кудрей высоко заплетенных,

Все пропитавшись насквозь мазей душистых струей.

В непомерном своем пьянстве дошли они до того, что иные не видели ни восхода, ни заката. У них был даже закон, сохранившийся поныне, {33} что флейтистки, арфистки и прочие музыканты, обслуживая пьяных, [с] получают [одну] плату с рассвета до полудня, [другую] с полудня до зажигания светильников и [третью] за всю остальную ночь. {34} Феопомп в пятидесятой книге своей "Истории" [FHG.I.229] говорит, что не менее тысячи колофонцев шаталось по городу в пурпурных одеждах, а пурпур, как известно, был тогда редок и его с трудом домогались даже цари: раковины-пурпурницы продавались на вес серебра. Из-за такого-то образа жизни они оказались под властью тирании, были ввергнуты в гражданские распри {35} и погубили отечество. То же самое рассказывает о них и [d] Диоген Вавилонский в первой книге "Законов". У Антифана же в "Додоне" {36} так сказано о роскоши всех ионян вместе взятых [Kock.II.48]: