Читать онлайн «Пир мудрецов». Страница 120

Но тот же льстец

И стратега, и владыку, и друзей, и города

Сладкою злодейской речью враз погубит навсегда.

Нынче некая недужность охватила весь народ,

И больны решенья наши - лишь бы только угодить.

Поэтому, как пишет в тридцатой книге Феопомп [FHG.I.310], прекрасно [f] поступили фессалийцы, сровнявшие с землей так называемый Город-Льстец, который населяли малийцы. {174}

{174 ...Город-Льстец, который населяли малийцы. — Колакия (Κολακεία). О городе с таким названием больше ничего не известно. Малийцы — жители Малиды (область близ Фермопил, между Северной и Средней Грецией).}

66. Также называет льстецами афинских колонистов на Лемносе Филарх в тринадцатой книге "Истории" [FHG.I.341]. Они раболепствовали {175} (255) перед потомками Селевка и Антиоха за то, что Селевк освободил их от жестокой власти Лисимаха и вдобавок даровал им оба их города; поэтому лемносские афиняне воздвигли храмы Селевку и его сыну Антиоху и на пирах делают особое возлияние в честь Селевка Спасителя.

{175 Они раболепствовали... — Далее речь идет о событиях 281 г. до н.э., когда в ходе так называемых войн диадохов Лисимах был разгромлен и убит Селевком в битве при Куропедионе, а его союзник Антигон захватил Афины.}

Некоторые подменяют слово κολακεία (заискивание) и называют его άρέσκεια, (раболепство, угодничество), как, например, Анаксандрид в "Девушке с Самоса" [Kock.II. 155]:

Ведь говорится нынче не заискивать (κολακεία):

[b] Угодничать (α̉ρέσκεια).

И не понимают берущиеся за лесть, что занятие это очень кратковременное. Вот и Алексид говорит в "Обманутом" [Kock.II.392]:

Лишь кратким мигом расцветает жизнь льстеца:

Седой нахлебник никого не радует.

Клеарх Солейский пишет в первой книге "Любовных рассказов" [FHG.II.331]: "Ни один льстец не может долго быть другом, ибо время разоблачает их лживое притворство. Однако всякий влюбленный - льстец, [с] юностью и красотой домогающийся любви". Как рассказывает в десятой книге своего сочинения "О названиях" сын Трифона Дионисий, те из льстецов царя Деметрия, которые были сторонниками лампсакийца Адиманта, {176} построили в Триях {177} храм и водрузили в нем статуи, назвав его храмом Афродиты Филы по имени матери Деметрия Филы, после чего и вся эта местность получила название Филеон.

{176 ...были сторонниками лампсакийца Адиманта... — Правильнее было бы сказать «партией». Известны имена, по меньшей мере, трех главных льстецов Деметрия (ср. 253а), вокруг каждого из которых в свою очередь сплачивались те, кто хотел быть ближе к царю; одним из них был Адимант. Адиманта среди известных жителей Лампсака в Малой Азии упоминает Страбон (ХIII.589).}

{177 ...в Триях... — Дем в Аттике.}

67. Клеарх Солейский рассказывает в своем сочинении "Гергитий" [FHG.II.310] и о том, откуда пошло само понятие льстеца, полагая, что начало свое оно берет от имени Гергития, одного из льстецов при дворе [d] Александра, - его именем и названо сочинение. Рассуждает он следующим образом: от раболепия душонки льстецов становятся мелкими, ибо окружающие презирают их. Доказательством служит то, что они всё готовы вытерпеть, прекрасно понимая, на что идут. В то же время лесть надувает пустым тщеславием души тех, перед кем они угодничают, приучая их считать себя [e] выше всех. Потом он рассказывает о некоем мальчишке родом с Пафоса, волею судеб вознесенном в царское достоинство: "В неслыханной роскоши мальчишка этот (Клеарх не называет его имени) возлежал на ложе с серебряными ножками, застеленном очень дорогим сардианским {178} ковром с односторонним ворсом. Накрывал его пурпурный двусторонний ковер, обернутый аморгским {179} покрывалом. В головах были три подушки с наволочками из тонкого льна с пурпурной каймой, которые приятно холодили кожу, в ногах - две окрашенные пурпуром дорийские подушки, одет он был [f] в тонкую белую рубашку. 68. Все правители на Кипре полагали полезным иметь льстецов из знати - для тиранов это вещь самая необходимая. И никто не знал, ни сколько их, ни кто они, кроме нескольких самых известных, словно это был какой-то Ареопаг. {180} Все льстецы (256) Саламина [Кипрского] (а от них происходят льстецы на остальном Кипре) принадлежали к двум (1) родам: Гергинам и Промалангам. Гергины толкаются по городским рынкам и мастерским, подслушивая разговоры, и числятся осведомителями: всё, что услышат, они ежедневно докладывают так называемым анактам (правителям). Промаланги же следят, не окажется ли что из доложенного гергинами достойным розыска; они числятся расследователями. Ведут беседы [b] они настолько ловко и убедительно, что мне кажется (да и сами они говорят), что от них пошли знатнейшие льстецы по всем городам. И это немалая похвальба - не только оттого, что ремесло их в чести у царей; они утверждают, что род гергинов пошел от троянских пленников, которых Тевкр поселил на Кипре, {181} а потом поплыл с избранными из них вдоль берега в Эолиду, чтобы разведать место и построить город в земле их предков: {182} этот город он основал вблизи троянской [горы] Иды, пополнив его население мизами, и назывался он по имени их рода в старину Гергином, а [c] теперь Гергитом. Кажется, что некоторые участники этого похода отделились и осели в Кимах, потому что жители Ким происходят с Кипра, но никак не из фессалийской Трикки, как утверждали некоторые, чье невежество не излечить даже сынам Асклепия.

{178 ...сардианским... — Сардским, от названия города Сарды в Малой Азии.}

{179 Аморгским — т. е. сотканным из аморгского (аморгосского) льна — по названию острова Аморгос.}

{180 ...словно это был какой-то Ареопаг. — Членами Ареопага становились архонты по истечении своих полномочий. Таким образом, каждый год их число увеличивалось на девять человек. Даже если принять во внимание, что какое-то число бывших архонтов, нынешних членов Ареопага, ежегодно умирало, общее их количество могло быть очень большим.}

{181 ...от троянских пленников, которых Тевкр поселил на Кипре... — Здесь и далее излагается миф, объясняющий родство кипрских гергинов с жителями двух одноименных городов в Малой Азии (в Троаде и южнее, в районе Ким). Ср.: Страбон. ΧΠΙ.589.}

{182 ...в земле их предков... — Тевкр, сын троянки и Теламона, царя Саламина, был одним из ахейцев, сражавшихся под Троей. Изгнанный из дома отцом за то, что не отомстил за смерть своего брата, Аякса Теламонида, Тевкр основал город на Кипре, назвав его Саламином.}

69. И когда нами [в Солах] правил {183} кариец Глос, то при царицах держали [d] женщин, называвшихся льстицами. Последние из них перешли потом к женам Артабаза и Ментора {184} и были переименованы в лествиц {185} - потому что, раболепствуя перед новыми хозяйками, они устраивали из своих тел лестницу, чтобы те могли по их спинам всходить на повозки. До такой распущенности, чтобы не сказать хуже, доводили они своей изобретательностью неразумных хозяек! Так одни из них волею судеб после крайней [e] изнеженности доживали жизнь в суровой скудости; другие же, когда у нас сменилась власть, {186} удалились в Македонию, и как они ублажали тамошних цариц и правительниц, даже сказать неприлично - они даже занялись ворожбой и превратились в мерзейших уличных "охотниц за быками". {187} Вот [f] какие и сколькие бедствия навлекло угодничество на своих служителей".

{183 ...нами ... правил... — т. е. правил Солами.}

{184 Артабаз и Ментор — персидские полководцы и сатрапы западных провинций Персидской державы при последних Ахеменидах. Артабаз был военачальником при Артаксерксе II, позднее состоял на службе у Дария III, после смерти которого (330 г. до н.э.), уже при Александре Великом, являлся сатрапом Бактрии. Ментор, грек с острова Родос, был зятем Артабаза.}

{185 ...переименованы в лествиц... — κολακίδες — «льстицы», κλιμακίδες — «лествицы».}

{186 ...когда у нас сменилась власть... — т. е. когда власть перешла от персов к македонцам.}

{187 ...в ... уличных «охотниц за быками»... — т. е. уличных Артемид. Тавропола — одно из имен Артемиды, самой кровожадной, прибывшей в Грецию из Тавриды, где ей приносились человеческие жертвы. Изображение этой богини будто бы было привезено Орестом и Ифигенией и хранилось то ли в одном из храмов в Аттике, то ли в Спарте. Поклонение Артемиде Таврополе (Таврической — от названия Тавра, горной гряды в Крыму, или «охотницы за быками», или «влекомой упряжкой быков» — точно не известно) и на греческой земле сопровождалось пролитием человеческой крови. Употребленное здесь же слово «уличный» (τριοδι̃τις — «находящийся на пересечении трех дорог») в первом своем значении тоже является эпитетом богини — Гекаты, покровительницы поздних прохожих и чародейства, которую часто называют «ночной Артемидой» (ср. латинское прозвище Дианы — Trivia). Клеарх, судя по всему, хочет сказать одно: женщины эти окончательно опустились, так что в ночную пору стали промышлять чем придется на улицах и перекрестках.}

70. Продолжая свой рассказ, Клеарх пишет: "Вел себя тот мальчишка крайне предосудительно. Рабы его в коротких хитонах стояли в стороне, а приближаться к его ложу смели только те трое мужчин, о которых идет речь. Каждому из них было у нас дано свое прозвище. Первый сидел на ложе в ногах и, обернув их легким плащом, держал на своих коленях; делал (257) он то, что понятно и без слов. Здешние называют его Втершимся, из-за того что он ловкой лестью умел навязываться даже к тем, кто не желал его знать. Другой сидел на стульчике рядом с ложем и, припавши к свесившейся руке мальчишки, гладил ее, сгибал и разгибал каждый пальчик - за это его метко прозвали Присоской. Третий, самый главный и знатный, по [b] прозвищу Зверь, склонялся к его изголовью и левой рукой нежно разглаживал мальчишке волосы, правою же ласково колыхал фокейский веер на виссоновых {188} подушках, отгоняя мух. Потому-то, мне кажется, некий бог благоприличия в гневе своем и напустил на мальчика муху - ту самую, смелостью которой Афина {189} у Гомера наполнила сердце Менелая [Ил.XVII.570], - и когда она укусила мальчика, то этот Зверь так вскричал [с] и так разъярился, что из-за одной мухи принялся гнать из дома всех: оттого-то он и взялся за эту службу".