Читать онлайн «Пир мудрецов». Страница 117

Автор Афиней

{134 ...силодурами... — О сотиатах и силодурах говорит Цезарь в «Записках о Галльской войне»: «В то время как внимание римлян было направлено исключительно на эту капитуляцию, из другой части города главный вождь сотиатов (sotiates, вариант — sontiates) Адиатунн попытался сделать вылазку во главе отряда из шестисот «преданных», которых галлы называют «солдуриями» (soldurii). Их положение таково: они обыкновенно пользуются всеми благами жизни сообща с теми, чьей дружбе они себя посвятили; но если этих последних постигнет насильственная смерть, то солдурии разделяют их участь; и до сих пор на памяти истории не оказалось ни одного такого солдурия, который отказался бы умереть в случае умерщвления того, кому он обрек себя в друзья» (111.22) (пер. М.Покровского).}

55. Феопомп пишет в сорок четвертой книге "Истории" [FHG.I.317], с что Филипп поставил тираном над фессалийцами их земляка Фрасидея, человека очень ограниченного, но величайшего льстеца. Ахейца Аркадиона, однако, назвать льстецом никак нельзя: о нем рассказывает тот же Феопомп, а также Дурид в пятой книге "Истории Македонии" [FHG.II.471]. Из [d] ненависти к Филиппу этот Аркадион удалился в добровольное изгнание. Человек он был очень одаренный, и несколько его метких высказываний сохранилось. Однажды, когда Филипп остановился в Дельфах, там оказался и Аркадион; заметив ахейца, македонец подозвал его и сказал: "Докуда же ты побежишь от меня, Аркадион?" Тот ответил [Од.ХI.122]:

Буду идти я, пока не увижу не знавших... Филиппа. {135}

{135 Буду идти я, пока не увижу не знавших... Филиппа. — Перифраз пророчества Тиресия, данного Одиссею (Од.ХI.122): «Отправься странствовать снова, и странствуй, пока людей не увидишь, моря не знающих».}

Филарх пишет в двадцать первой книге "Истории" [FHG.I.344], что, услышав это, Филипп рассмеялся и пригласил Аркадиона на пир. Так они положили конец своей вражде.

Гегесандр рассказывает о льстеце Александра Никесии [FHG.IV.414]: когда Александр сказал, что его кусают мухи, и стал их отгонять, случившийся при этом Никесий сказал: "Теперь эти мухи гораздо лучше других - [e] в них ведь твоя кровь".

Гегесандр также пишет и о Хирисофе, льстеце Дионисия. Он увидел, что Дионисий громко смеется над чем-то в компании знакомых (но было далеко и не слышно было, над чем), он тоже расхохотался; а когда Дионисий спросил его, над чем это он смеется, ничего не слыша, он ответил: "Я" вам верю, что было смешно".

56. Сына его, Дионисия Младшего, также окружало множество [f] льстецов; люди называли их Дионисиевыми актерами. {136} Дионисий был близорук, поэтому они прикидывались за трапезой уж вовсе слепыми и ощупью искали кушанья, пока сам Дионисий не подводил их руки к блюдам. Когда он сплевывал, они старались подставлять под плевки свои лица, и, (250) слизывая его слюну, а иногда и блевотину, уверяли, что она слаще меда. О Демокле, льстеце Дионисия Младшего, рассказывает Тимей в двадцать второй книге "Истории" [FHG.I.224]. В Сицилии был обычай приносить у домашних алтарей жертвы нимфам, а потом всю ночь пить и плясать возле их кумиров. А Демокл, оставив нимф и сказав, что ни к чему так стараться ради лишенных души изображений богов, пришел к Дионисию и [b] плясал вокруг него. Однажды в посольстве он вместе с другими плыл на триере; по возвращении спутники пожаловались, что в пути он затевал раздоры и вредил всему делу Дионисия. Когда тот сильно рассердился, Демокл ответил ему, будто распря с товарищами по посольству возникла у него из-за того, что они после обеда пели с моряками пеаны Фриниха и Стесихора, а [c] то и Пиндара, тогда как он с желающими распевал пеаны, сочиненные самим Дионисием. Он готов это доказать: обвинители не смогут даже перечислить песнопения Дионисия, а он хоть сейчас пропоет их все подряд. Дионисий перестал гневаться, и Демокл сказал: "Сделай милость, Дионисий, прикажи кому-нибудь, кто знает твой пеан Асклепию, научить и меня: я [d] слышал, ты только что его окончил". В другой раз Дионисий, созвав друзей на пир, вошел и сказал: "Друзья, к нам пришли письма от наших полководцев из Неаполя". - Демокл перебил: "Клянусь богами, славная весть, Дионисий!" - Тот посмотрел на него и сказал: "А ты откуда знаешь, приятная это весть или нет?" "Клянусь богами, славный попрек, Дионисий!" - отвечал на это Демокл. Упоминает Тимей и о некоем Сатире, бывшем льстецом при обоих Дионисиях.

{136 ...Дионисиевыми актерами. — Буквально сказано «Дионисовыми льстецами» (Διονυσοκόλακες), прозвище, данное служителям бога Диониса. Аристотель в «Риторике» говорит, что выражение «Дионисовы льстецы» как метафора «от худшего» может применяться по отношению к актерам и постановщикам драм на празднестве в честь Диониса. Впоследствии Дионисовыми (Дионисиевыми, Διονυσιοκόλακες) льстецами стали называть подобострастное окружение сиракузского тирана Дионисия (очевидно, сыграло роль сходство имен) и учеников Платона (Диоген Лаэртский. Х.8).}

[e] Гегесандр рассказывает [FHG.IV.415], что тиран Гиерон тоже был очень близорук, и его сотрапезники тоже шарили мимо блюд, чтобы он подводил их руки к кушаньям и казался самым зорким за столом. Тот же Гегесандр пишет, что когда перед Эвклидом, прозывавшимся Свеклой (он тоже был параситом), кто-то положил за трапезой пучки осота (σόγκοι), он сказал: "Капаней, которого Еврипид вывел на сцену в "Просительницах" [864], был очень воспитанным человеком,

[f] И не любил, когда трясли за трапезой...

Осотом". {137}

{137 И не любил, когда трясли за трапезой... / Осотом. — В тексте обыгрывается созвучие слов σόγκος (осот) и ’όγκος (гордыня). Цитируя стих Еврипида («Он не любил вздувавших спесь за трапезой — «Просительницы». 864), Эвклид слегка изменяет его, чтобы получился нужный смысл: Капаней был совершенно прав, «не любя тех, кто наваливает на стол слишком много осота». Ср. 159а.}

57. Гегесандр также пишет, что во времена Хремонидовой войны {138} афинские демагоги льстили народу, заявляя, что если во всем прочем эллины равны, то дорога на небеса известна только афинянам. Сатир пишет в своих "Жизнеописаниях" [FHG.III. 164], что в свите льстецов Александра состоял и проповедовавший эвдемонизм {139} философ Анаксарх. Когда он сопровождал однажды царя в поездке, вдруг грянул такой гром, что все перепугались, Анаксарх сказал: "Не ты ли, Александр, сын Зевса, (251) сотворил это?" Александр ответил смеясь: "Не хочу внушать ужас - это тебе хочется, чтобы я сервировал стол головами царей и сатрапов". Аристобул из Кассандрии пишет, что, когда Александр был ранен и истекал кровью, афинский панкратиаст Диоксипп воскликнул [Ил.V.340]:

{138 Хремонидова война — война с Антигоном Гонатом (267-262 гг.), очень неудачная для греков, закончившаяся взятием Афин. Названа по имени Хремонида, внесшего предложение начать войну.}

{139 ...проповедывавший эвдемонизм... — Эвдемониками назывались философы, считавшие счастье высшим благом.}

Вот он, ихор, {140} что струится у жителей неба счастливых.

{140 Вот он, ихор... — Ихором называлась жидкость, в отличие от крови текущая в жилах богов. В биографии Александра (Плутарх. «Александр». 28) раненый царь, напротив, говорит о себе: «Это, друзья, течет кровь, а не влага, какая струится у жителей неба счастливых!».}

58. Как пишет Гегесандр [TFHG.iV.414; cp.229f], когда афинянин Эпикрат {141} был отправлен послом к [персидскому] царю, то, получив от него [b] множество подарков, настолько бесстыдно льстил ему, что открыто и беззастенчиво приговаривал: нужно-де каждый год выбирать не девять архонтов, а девять послов к великому царю. Я удивляюсь афинянам, как могли они оставить это безнаказанным, если приговорили Демада к уплате десяти талантов за то, что он предложил объявить Александра богом, а Тимагора, преклонившего перед [персидским] царем колени, приговорили к смертной казни! {142} Тимон Флиунтский в третьей книге "Силл" {143} [c] рассказывает, что Аристон Хиосский, ученик Зенона Китайского, подольщался к философу Персею, потому что тот был другом царя Антигона. {144} Филарх пишет в шестой книге "Истории" [FHG.I.336; cp.249d], что льстец Александра Никесий, видя как царь мучается, приняв лекарство, воскликнул: "О царь, если вы, боги, так страдаете, то как же быть нам?" Александр, с трудом подняв на него взгляд, ответил: "Какие боги? Боюсь, как бы не богам ненавистные". В двадцать восьмой книге тот же Филарх пишет [d] [FHG.I.348], что у Антигона, прозванного Эпитропом {145} (регент), того самого, что покорил спартанцев, был льстец Аполлофан, говоривший, что счастье Антигона александрийствует. {146}

{141 ...афинянин Эпикрат... — См. примеч. 34 к кн. VI.}

{142 ...приговорили к смертной казни! — Этот эпизод также известен в пересказе Плутарха («Артаксерс». 22). }

{143 ...в ... книге «Силл»... — Силлами (σύλλοι) назывались насмешливые стихи, написанные гекзаметрами (Тимон, Антимах Колофонский).}

{144 ...царя Антигона. — Антигон II Гонат (283-239 гг.).}

{145 ...у Антигона, прозванного Эпитропом (регент)... — Этот Антигон, племянник Гоната, известен также под именем Досона (229-221 гг.). Перед тем как стать царем, он был регентом при Филиппе, сыне царя Македонии Деметрия II. В 222 г. до н.э. он нанес при Селласии поражение спартанскому царю Клеомену.}