Читать онлайн «История Рима от основания Города». Страница 464

32. (1) Консулы больше подзадоривали друг друга, чем действительно спорили о провинции. Кассий говорил, что хочет получить Македонию и без жеребьевки, потому что товарищ его не может метать жребий, не преступая клятвы. (2) Ведь Лициний, еще в бытность свою претором77, не желая ехать в провинцию, поклялся в народном собрании, что должен в определенном месте и в определенные дни совершать жертвоприношения, которые в его отсутствие не могут быть совершены надлежащим образом. Но и в отсутствие консула они также не могут совершаться, как и в отсутствие претора, (3) если только сенат не сочтет нужным отдать предпочтение тому, чего желает Лициний, став консулом, перед тем, в чем он клялся, будучи претором. Что до него, Кассия, то он подчинится воле сената. (4) Обратились к отцам, и те, считая высокомерием отказывать в провинции тому, кому народ не отказал в консульской должности, приказали консулам бросить жребий. Публию Лицинию досталась Македония, Гаю Кассию – Италия. (5) Затем разделили по жребию легионы: первому и третьему выпало переправиться в Македонию, второму и четвертому – оставаться в Италии.

(6) Набор консулы провели с гораздо большим старанием, чем обычно.

Лициний помимо новобранцев набирал также старых воинов и центурионов, и многие записывались добровольно, потому что видели, как разбогатели те воины, что служили в Первую Македонскую войну и во время войны с Антиохом в Азии. (7) Но когда военные трибуны, призывавшие центурионов, стали записывать всех подряд без учета старых заслуг, двадцать три призванных центуриона, командовавшие прежде центурией примипилов78, обратились за помощью к народным трибунам. Двое из трибунов, Марк Фульвий Нобилиор и Марк Клавдий Марцелл, предлагали отдать это дело на решение консулам, (8) ибо расследовать его должны те, кому поручено и набирать войско, и вести войну, остальные говорили, что раз к ним апеллировали, то они сами разберут это дело и, если обнаружат какое-либо нарушение права, окажут согражданам помощь.

33. (1) Разбирательство происходило перед скамьями народных трибунов. Туда явились и бывший консул Марк Попилий, защитник центурионов, и сами центурионы, и консул Лициний. (2) Ввиду требования последнего разбирать дело в народном собрании созвали народ. Марк Попилий, бывший консулом два года назад, привел такие доводы в защиту центурионов: (3) эти воины совершили положенное число походов, тела их истомлены годами и беспрерывными тяготами, однако они не отказываются с прежним усердием послужить государству. Они только умоляют, чтобы их не назначали на места более низкие, чем те, на которых они служили во время прошлых походов. (4) Консул Публий Лициний приказал огласить постановления сената – сначала то, в котором сенат повелел объявить Персею войну, потом то, в котором предписывалось призывать на эту войну как можно больше старых центурионов, не освобождая от службы никого моложе пятидесяти лет. (5) Затем консул попросил, чтобы в начале новой войны, которую придется вести с таким могущественным царем и в такой близости от Италии, (6) военным трибунам не мешали производить набор, а консулам не препятствовали назначать каждого воина на тот или другой пост сообразно с интересами государства. Если же по этому поводу возникнет какое-нибудь сомнение, то пусть обращаются к сенату.

34. (1) После того как консул сказал, что хотел, Спурий Лигустин, один из числа центурионов, апеллировавших к народным трибунам, попросил у консула и у трибунов разрешения сказать народу несколько слов. (2) Все согласились, и он, как передают, говорил так: «Я, квириты, Спурий Лигустин, принадлежу к Крустуминской трибе79, а родом сабинянин. Отец оставил мне югер земли80 и маленькую хижину, где я родился, вырос и живу до сих пор. (3) Как только я достиг совершеннолетия, отец женил меня на дочери своего брата81, которая принесла с собой благородство характера и целомудрие и родила мне столько детей, сколько было бы вполне достаточно даже для богатого дома. (4) У нас шесть сыновей и две дочери, обе уже замужние. Четыре сына достигли совершеннолетия, двое еще мальчики82. (5) На военную службу я был призван впервые в консульство Публия Сульпиция и Гая Аврелия83. В войске, направленном в Македонию, два года воевал я простым солдатом против царя Филиппа. На третий год Тит Квинкций Фламинин назначил меня за доблесть центурионом десятого манипула гастатов84. (6) После победы над Филиппом и македонянами нас привезли обратно в Италию и распустили по домам, но я тотчас добровольцем отправился с консулом Марком Порцием в Испанию85. (7) Из всех нынешних полководцев лучше всех умел он заметить и оценить доблесть – это известно всем, кто за долгую службу хорошо узнал и его, и других вождей. Этот главнокомандующий удостоил меня звания центуриона первой центурии первого манипула гастатов. (8) В третий раз я вступил, снова добровольцем, в войско, посланное против этолийцев и царя Антиоха86. Маний Ацилий назначил меня первым центурионом первой центурии. (9) Прогнали мы Антиоха, покорили этолийцев и возвратились в Италию; после этого дважды служил я в легионах, остававшихся под знаменами только один год. Затем дважды сражался в Испании – один раз при Квинте Фульвии Флакке, другой раз – при преторе Тиберии Семпронии Гракхе87. (10) Флакк привез меня в Рим в числе тех, кого за доблесть взял с собой из провинции для празднования триумфа. Тиберий Гракх сам позвал меня в свое войско. (11) За несколько лет я четыре раза был центурионом примипилов, получил от полководцев тридцать четыре награды за храбрость и шесть „гражданских” венков. Двадцать два года нес я военную службу, и мне больше пятидесяти лет. (12) И если бы даже не отслужил я положенного срока, если бы не полагался мне отдых по возрасту, и тогда, Публий Лициний, следовало бы освободить меня от службы потому, что вместо себя я имею возможность выставить четырех воинов. (13) Пусть сказанное мною оправдает меня в ваших глазах, что до меня, то сам я никогда не откажусь служить, если военачальник, набирающий войско, сочтет меня подходящим воином. (14) И пусть военные трибуны своей властью определят, какого звания я достоин; я же постараюсь, чтобы никто в войске не превзошел меня доблестью; так я поступал всегда, свидетели тому – мои полководцы и товарищи по службе. (15) И вы, соратники, в молодости никогда не оспаривали решений должностных лиц и сената и теперь, несмотря на ваше право апелляции, следует не выходить из повиновения сенату и консулам и считать почетным всякий пост, на котором вы будете защищать государство».

35. (1) Когда он закончил, консул Публий Лициний не поскупился на похвалы и из народного собрания отвел его в сенат. (2) Там ему от имени сената тоже выразили благодарность, а военные трибуны назначили его за доблесть центурионом примипилов первого легиона. Остальные центурионы, отказавшись от апелляции, покорно подчинились призыву.

(3) Чтобы должностные лица могли поскорее отбыть в провинции, Латинские празднества устроили в июньские календы88; по окончании их претор Гай Лукреций, отправив вперед все необходимое для флота, выступил в Брундизий. (4) Претору Гаю Сульпицию Гальбе поручили сформировать помимо войск, собираемых консулами, четыре городских легиона с установленным количеством пехотинцев и всадников и выбрать четырех военных трибунов из числа сенаторов, чтобы командовать ими; (5) ему же велели потребовать от латинских союзников пятнадцать тысяч пехотинцев и тысячу двести всадников; это войско предполагали использовать по усмотрению сената. (6) По просьбе консула Публия Лициния к его войску, составленному из граждан и союзников, были добавлены иноземные вспомогательные отряды: две тысячи лигурийцев, критские стрелки (неизвестно, сколько их прислали критяне, когда у них потребовали вспомогательных войск), нумидийские всадники и слоны. (7) С этой целью к Масиниссе и в Карфаген направили послов – Луция Постумия Альбина, Квинта Теренция Куллеона и Гая Абурия. Распорядились, чтобы и на Крит отправились три посла – Авл Постумий Альбин, Гай Децимий и Авл Лициний Нерва.

36. (1) В это же время в Рим прибыли послы царя Персея. Так как постановлением сената и велением народа их царю и всем македонянам уже объявили войну, то их не признали возможным впустить в город. (2) Принятые сенатом в храме Беллоны, они держали такую речь: царь Персей удивляется, зачем это в Македонию переправлены римские войска. (3) Если по просьбе царя сенат отзовет их назад, то царь даст любое угодное сенату удовлетворение за обиды, причиненные, если верить жалобам римлян, их союзникам. (4) В сенате присутствовал Спурий Карвилий, специально ради этого случая присланный из Греции Гнеем Сицинием. Он стал уличать послов в том, что македоняне взяли приступом Перребию и захватили несколько фессалийских городов89 и говорил вообще о замыслах и приготовлениях царя. Когда от послов потребовали ответа, (5) они начали заминаться, ссылаясь на отсутствие дополнительных полномочий. Тогда им велели передать царю, что скоро в Македонию прибудет консул Публий Лициний с войском; (6) если царь намерен дать римлянам удовлетворение, пусть направляет послов к нему; в Рим же посылать их нет более нужды; для всех его посланцев путь через Италию будет закрыт. (7) С таким ответом отпустили послов. Публию Лицинию поручили распорядиться, чтобы в течение одиннадцати дней они покинули Италию; велели также, чтобы он послал Спурия Карвилия наблюдать за ними, пока те не сядут на корабль90. (8) Такие события произошли в Риме еще до отъезда консулов в свои провинции. Между тем претор Гней Сициний, посланный еще до истечения срока своих полномочий к войску и флоту в Брундизий, переправив в Эпир пять тысяч пехотинцев и триста всадников91, разбил лагерь у Нимфея, в Аполлониатской области92. (9) Отсюда он отрядил трибунов с двумя тысячами солдат занять крепостцы дассаретов и иллирийцев, которые сами просили поставить у них гарнизоны, желая обезопасить себя от внезапного нападения соседей-македонян.