Читать онлайн «История Рима от основания Города». Страница 400

38. (1) Считая, что царь находится у Тиатиры, консул, двигаясь без стоянок, на пятый день спустился на Гирканскую равнину. (2) Узнав, что Антиох ушел, он двинулся по его следам и стал лагерем по сю сторону Фригия, в четырех милях от неприятеля. (3) Там около тысячи конников, перейдя поток беспорядочной толпой, напали на римские заставы. В большинстве это были галлогреки, а также дахи80 и приданные им конные лучники из других племен. (4) Сначала они привели в замешательство неподготовленных римлян, но затем, по мере того как сражение продолжалось и число римлян все возрастало (ведь подать помощь из очень близкого лагеря было легко, а царские воины уже утомились и уступали более многочисленному противнику), они попытались было отступить вдоль берега реки, но еще прежде, чем вошли в реку, были во множестве перебиты наседавшим сзади неприятелем. (5) Следующие два дня прошли спокойно, и никто не пытался перейти реку. На третий же день римляне все разом перешли на другой берег и разбили лагерь в двух с половиной милях от противника. (6) Пока они размечали место и строили укрепления, приблизились три тысячи отборных царских конников и пехотинцев. Они причинили немалый страх и смятение, (7) ибо римские сторожевые отряды уступали по численности неприятелю. И все же они своими силами, не отвлекая ни одного солдата от работы по укреплению лагеря, сначала остановили противника и вели бой на равных, а затем, когда сражение стало разгораться, отогнали врагов, сотню убив и примерно сотню взяв в плен. (8) Четыре последующих дня оба войска стояли в боевом строю перед своими валами. На пятый день римляне выдвинулись на середину равнины. (9) Антиох не двигал своих знамен, так что его задние ряды отстояли от вала меньше чем на тысячу футов.

39. (1) Убедившись, что сражение оттягивается, консул на другой день созвал совет, дабы обсудить, что ему следует делать, если Антиох не даст вовлечь себя в бой. (2) Ведь наступает зима. Предстоит либо держать воинов в палатках, либо уйти на зимние квартиры и тогда уже отложить войну до лета. (3) Никогда ни одного врага римляне так не презирали, как Антиоха. Со всех сторон в один голос стали кричать, чтобы консул тотчас вел их, (4) чтобы он воспользовался боевым пылом воинов, готовых, если враг не выйдет на бой, прорваться в его лагерь через рвы, через вал, как будто им предстоит не сразиться с великим множеством врагов, а зарезать такое же количество скота. (5) Гней Домиций был послан разведать, каким путем и с какой стороны лучше подойти к вражескому валу. На другой день после того, как он обо всем четко доложил, было решено перенести лагерь поближе. На третий день знамена были вынесены на середину равнины, и войско стало строиться в боевой порядок. (6) Антиох счел, что нельзя долее уклоняться от сражения, ибо отсрочка подрывает дух своих и питает надежду врагов. Он сам вывел войско из лагеря и отошел от него достаточно далеко, чтобы его готовность сражаться была всем видна.

(7) Римский строй был единообразен по составу воинов и видам вооружения. В него входили два римских легиона и два – союзников-латинов81, каждый из пяти тысяч четырехсот человек82. (8) Римляне стояли в середине строя, латины – с его флангов. Впереди стояли отряды гастатов, за ними – принципы, а замыкающими триарии83. (9) За пределами этого как бы правильного строя, продолжая его, консул расположил справа вспомогательные отряды Эвмена вперемешку с ахейскими легковооруженными84, всего примерно три тысячи пехотинцев. За ними он поставил около трех тысяч конников, из коих восемьсот было Эвменовых, а все остальные – римские. (10) На самом краю консул расположил траллов85 и критян – и тех и других было по пятисот. (11) Левое крыло не нуждалось в таких подкреплениях, ибо с этой стороны естественным рубежом служила река с отвесными берегами; тем не менее и там поставлены были четыре турмы конницы. (12) Таковы были силы римлян. Кроме того, к ним присоединилось две тысячи македонских и фракийских добровольцев. Эти были оставлены для охраны лагеря. (13) В резерве, за триариями, находилось шестнадцать слонов: помимо того что они очевидным образом не устояли бы против царских слонов, коих было пятьдесят четыре, африканские слоны и вообще не могут сравниться с индийскими даже при равной численности – последние далеко превосходят их и размерами, и боевым духом.

40. (1) Царский строй был гораздо пестрее из-за множества племен и различий в вооружении и видах вспомогательных частей. Шестнадцать тысяч были вооружены по македонскому образцу, такие воины называются фалангиты86. (2) Это была середина строя. Царь разбил их по переднему краю на десять частей, расположив таким образом, что в каждом промежутке стояло по два слона. В глубину это построение достигало тридцати двух рядов. (3) Это был цвет царского войска. Вид его и вообще-то внушал трепет, но особенный ужас наводили слоны, громадами возвышавшиеся среди воинов. (4) Они и сами были чудовищны, но впечатление еще усиливалось от налобной брони с султанами и расположенных на спинах башен, в каждой из которых, помимо вожатого, стояло по четыре воина. (5) Справа от фаланги царь расположил тысячу пятьсот галлогреческих пехотинцев, а к ним присоединил три тысячи закованных в броню всадников, называемых катафрактами87. К этим была добавлена ала из примерно тысячи всадников, которая зовется агема88. (6) То были отборные мужи из мидийцев и смешанная конница от разных племен этой же области. К ним примыкал отряд слонов, стоявший в запасе. (7) На этой же стороне, образуя несколько вытянутый фланг, стояла царская когорта, ее воины звались среброщитными – по вооружению. (8) Далее стояли дахи, тысяча двести конных лучников, затем три тысячи легковооруженных, пополам критяне и траллы, к ним примыкали две с половиной тысячи мисийских лучников. (9) Край этого фланга замыкали вперемешку четыре тысячи киртийских пращников и элимейских лучников89. (10) С левого края к фаланге примыкали полторы тысячи галлогреческих пехотинцев и две тысячи каппадокийцев одинакового с ними вооружения, присланные царем Ариаратом. (11) Дальше стояли две тысячи семьсот человек из вспомогательных войск всех видов, три тысячи конников-катафрактов и тысяча других конников; затем царская ала, где броня на людях и лошадях легче обычной, но все прочее, как у остальной конницы; это были по преимуществу сирийцы, смешанные с фригийцами и лидийцами. (12) Перед этой конницей располагались серпоносные колесницы и верблюды, называемые дромадерами. На них восседали арабские лучники с узкими и длинными, в четыре локтя, мечами, чтобы поражать противника с лошади. (13) Дальше стояло еще множество воинов – столько же, сколько и на правом фланге: сперва тарентинцы90, затем две с половиной тысячи галлогреческих всадников, потом тысяча неокритян91, полторы тысячи карийцев и киликийцев в таком же вооружении, столько же траллов и четыре тысячи легковооруженных (14) из числа писидийцев, памфилийцев и ликийцев. Наконец, вспомогательные части киртийцев и элимеев, такие же как те, что расположились на правом фланге. В отдалении стояли шестнадцать слонов.

41. (1) Сам царь находился на правом крыле. Во главе левого фланга он поставил своего сына Селевка и племянника Антипатра. Центр он вверил троим: Минниону, Зевксиду и начальнику слонов Филиппу.

(2) Утренний туман, поднявшись вверх с наступлением дня, навис тучами – сгустился мрак. Влага, принесенная южным ветром, пропитала все, будто прошел дождь. (3) Это ничуть не препятствовало римлянам, но оказалось вредоносным для царских воинов. Ведь и полутьма не мешала римлянам в их нешироком строю видеть все во все стороны, и влага мечам и копьям совсем не вредила, а вооружение было почти все тяжелым. (4) Что же касается царских воинов, то они при столь растянутом построении даже из середины строя не могли рассмотреть своих флангов, не говоря уж о том, чтобы разглядеть от края до края, а влага размягчала луки, пращи и ремни копий. (5) Наконец, серпоносные колесницы92, которыми Антиох рассчитывал опрокинуть неприятельский строй, навели страх на собственное его войско. (6) А оснащены они были так: у каждой по ту и другую стороны дышла от ваги торчали выдвинутые на десять локтей острия наподобие рогов. (7) Они пронзали все, что попадалось на пути. На концах ваги закреплены были по два длинных серпа, один наравне с нею, а другой, нижний, – с наклоном к земле: первый предназначен был резать все, что сбоку, а второй – доставать до упавших и подбиравшихся снизу. И на осях колес с обеих сторон было по два серпа разнонаправленных, таким же способом укрепленных. (8) Вот так были снаряжены эти колесницы, запрягаемые четверней. Как говорилось выше, царь поставил их на переднем крае, ведь, если бы они стояли среди рядов или сзади, их пришлось бы гнать через строй своих. (9) Все это видел Эвмен, который знал, насколько в бою этот род оружия бывает опасен для самих его обладателей, если противник, не начиная правильного сражения, станет пугать коней. И вот Эвмен приказал критским лучникам, пращникам и метателям дротиков вместе с несколькими турмами конницы выдвинуться вперед, причем не сомкнутым строем, но рассыпавшись как можно шире – и разом со всех сторон пустить свои стрелы и дротики. (10) Словно буря обрушилась вдруг на коней. Израненные летящими отовсюду стрелами и перепуганные нестройными воплями, они, будто разнуздавшись, помчались куда попало, не разбирая дороги. (11) Но и легковооруженные воины, и ловкие пращники, и быстроногие критяне мгновенно увернулись от них, а конники, с криком бросившиеся вослед колесницам, добавили страху коням и верблюдам, которые тоже были испуганы, а тут еще крик был громко подхвачен многолюдной толпой.