Читать онлайн «История Рима от основания Города». Страница 337

15. (1) Первым фессалийским городом, на который он напал, была Фалория. Ее гарнизон состоял из двух тысяч македонян, которые поначалу оказали ожесточенное сопротивление, используя как стены, так и оружие. (2) Но консул продолжал осаду, не прерывая ее ни днем, ни ночью, поскольку был уверен, что если первый же город не устоит перед римской мощью, то это сразу скажется на настроениях остальных фессалийцев. И ему удалось преодолеть упорство македонян. (3) Когда пала Фалория, явились посланцы от Метрополя и Киерия, извещая о сдаче этих городов и моля о прощении, которое им и даровали. Фалория же была подожжена и разграблена. (4) Затем консул пошел к Эгинию43, но убедился, что благодаря своему неприступному положению этот город может оставаться в безопасности даже с небольшим гарнизоном. Тогда, метнув лишь несколько дротиков в сторону ближайшей заставы, Квинкций повернул с войском в окрестности Гомфов. (5) К тому времени как римляне спустились в доля Фессалии, у них уже вышли все припасы, поскольку консул не велел трогать поля эпирцев. Разузнав сначала, где стоят грузовые суда, в Левкаде или в Амбракийском заливе, он стал посылать по очереди когорты в Амбракию за продовольствием44. (6) Из Гомфов к Амбракии есть путь, но он столь же краток, сколь тернист и труден. И вот, поскольку с моря к тому времени было подвезено продовольствие, через несколько дней в лагере стало всего в избытке. (7) Затем консул пошел к Атраку, расположенному примерно в десяти милях от Ларисы45, что стоит над рекой Пеней. (8) Жители ее ведут происхождение из Перребии. (9) Фессалийцы не слишком испугались первого появления римлян. Что касается Филиппа, то сам он не решался вступить в Фессалию и, разбив лагерь в Темпейской долине46, от случая к случаю посылал подмогу туда, где появлялся враг.

16. (1) В то же примерно время, когда консул впервые стал лагерем напротив Филиппа, в эпирском ущелье47, (2) брат консула Луций Квинкций, которому сенат поручил заботиться о флоте и морском побережье, с двумя квинкверемами прибыл на Коркиру. Узнав, что флот уже покинул остров, (3) он решил тотчас плыть к Саме. Отослав Ливия, своего предшественника48, он (4) медленно поплыл оттуда к Малее, таща за собой суда с продовольствием. (5) У Малеи он приказал остальным следовать за ним, поспешая, как смогут, а сам с тремя легкими квинкверемами, обогнав их, ушел к Пирею. Там он принял корабли, оставленные легатом Луцием Апустием для защиты Афин. (6) Тогда же из Азии49 пришли два флота: один – царя Аттала (там было двадцать четыре квинкверемы), а другой – родосский во главе с Агесимбротом – из двадцати крытых судов. (7) Эти флоты, соединившись у острова Андрос, через узкий пролив переплыли оттуда на Евбею. (8) Первым делом они опустошили поля каристийцев50, но затем, когда выяснилось, что Карист усилен подоспевшим из Халкиды гарнизоном, двинулись к Эретрии. (9) Туда же, узнав о прибытии царя Аттала, поплыл и Луций Квинкций с пирейскими кораблями; отбывая, он оставил приказ, чтобы прибывающие корабли его флота немедленно отправлялись на Евбею. (10) Осада Эретрии пошла полным ходом: ведь корабли трех соединившихся флотов несли на себе всевозможные метательные орудия и осадные машины, а вокруг было вдоволь древесины для новых сооружений. (11) Сперва горожане бдительно охраняли стены, но потом, измучившись и потеряв многих ранеными, решили сдаться, когда осадные машины противника разрушили часть стены. (12) Однако гарнизон состоял из македонян, которых жители боялись не меньше, чем римлян, а царский префект Филокл прислал из Халкиды весть, что вскорости подоспеет, если они еще продержатся. (13) И так, колеблясь между страхом и надеждой, эретрийцы тянули время дольше, чем хотели и чем могли. (14) Но потом, узнав, что Филокл разбит и в страхе бежал в Халкиду, они тотчас отправили к Атталу послов умолять о прощении и заступничестве. (15) В надежде на заключение мира горожане стали небрежнее выполнять воинские обязанности – вооруженные караулы они выставили лишь там, где обрушилась часть стены, а другие ее участки оставлены были без охраны. И вот Квинкций, ночью приставив лестницы там, где этого меньше всего ожидали, приступом захватил город. (16) Все горожане, с женами и детьми, бежали в крепость и затем сдались. (17) Золота и серебра захвачено было не очень много, но изваяний, картин древней работы и всяких украшений такого же рода – больше, чем можно было ожидать исходя из размеров города и скромности прочих его богатств.

17. (1) Затем Луций Квинкций с союзниками вернулся к Каристу, все население которого бежало в крепость, покинув город еще прежде, чем войска начали высадку с кораблей. (2) Оттуда к римлянам явились послы с просьбой о покровительстве. Горожанам были тотчас обещаны жизнь и свобода, а македонянам разрешили уйти, если они заплатят по триста нуммов51 за каждого и сдадут оружие. (3) Выкупившись за эту цену, они безоружными ушли в Беотию. А морские силы, овладевшие в течение нескольких дней двумя знаменитыми городами Евбеи, обогнули Суний, мыс аттической земли, и направились к Кенхреям52, торговой гавани коринфян.

(4) Консул тем временем53 вел осаду Атрака, которая превзошла все ожидания своей длительностью и ожесточенностью. Враги оказали сопротивление там, где Тит Квинкций меньше всего этого ожидал. (5) Он был уверен, что самое трудное – это разрушить стену, а уж если его воинам откроется путь в город, то останется только догонять и избивать врагов, как обычно бывает при взятии городов. (6) Но случилось иначе: когда часть стены была разрушена таранами и через проломы в город ворвались солдаты, то оказалось, что борьбу опять пришлось начинать как бы заново. (7) В гарнизоне было много македонян, отборных воинов, которые делом славы своей считали защищать город оружием и доблестью, а не только стенами. (8) Завидев перелезающих через развалины римлян, они встретили их глубоким, во много рядов, строем и, напав на врагов среди развалин, затруднявших отступление, отбросили их. (9) Консул с горечью воспринял эту неудачу: постыдная для римлян, она, как считал он, не просто задерживала осаду одного города, но влияла и на судьбу всей войны, зависящую подчас от ничтожнейших обстоятельств. (10) Итак, расчистив завалы, убрав обломки полуразрушенной стены, он двинул на врага высоченную башню в несколько этажей, несшую в себе множество воинов, и стал посылать под ее прикрытием когорту за когортой: (11) в боевом строю под знаменами, сменяя друг друга, они должны были приложить все старания, чтобы силой пробиться сквозь клин македонян, который те сами именуют фалангой. (12) Однако пролом в стене оказался чересчур узким, а неприятельское вооружение и способ сражаться – более подходящими. (13) Когда македоняне, сомкнувшись, выставили вперед копья необычайной длины и, плотно сдвинув щиты, образовали подобие «черепахи»54, римляне тщетно кидали в них дротики, а когда обнажили мечи, (14) то не смогли ни сойтись врукопашную, ни перерубить копья врага; если же и удавалось обрубить или сломать какое-нибудь копье, то обломленное древко, само острое, как бы заполняло брешь в частоколе невредимых копий. (15) Вдобавок нетронутая часть стены надежно защищала македонян с обоих флангов. Римлянам не хватало места ни для отступления, ни для атаки, а ведь именно из-за этого обычно нарушается стройность рядов. (16) И еще одно случайное обстоятельство воодушевило противника: земля, насыпанная римлянами для подтаскивания башни, была недостаточно уплотнена, (17) и одно колесо, увязши в глубокой колее, сильно накренило всю башню; врагам показалось, что она падает, а стоявшие на ней воины потеряли голову от страха.

18. (1) Поскольку сравнение двух боевых выучек, двух видов вооружения было явно не в пользу римлян, консул совсем не желал продолжать это состязание. (2) К тому же он полагал, что раз нет твердой надежды овладеть городом, то и зимовать вдали от моря, в местах, опустошенных бедствиями войны, не имеет смысла. (3) Осада была прекращена. Поскольку на всем акарнанском и этолийском побережье не нашлось гавани, способной принять сразу все грузовые суда, подвозившие припасы войску, и предоставить зимние квартиры для легионов, (4) консул счел наиболее подходящей Антикиру55. Этот фокидский город, лежащий у Коринфского залива, (5) находился недалеко от Фессалии и занятых неприятелем областей, а с противоположной стороны лишь ничтожной полоской моря отделен был от Пелопоннеса; сзади располагались Этолия и Акарнания, а по бокам – Локрида и Беотия56. (6) Вступив в Фокиду, консул с первого натиска без боя овладел Фанотеей. Немного времени отняла и осада Антикиры. Затем были взяты Амбрис и Гиамполь, (7) но Давлиду, стоявшую на высоком холме, захватить не удавалось: не помогали ни лестницы, ни осадные приспособления. (8) Тогда осаждающие принялись донимать защитников города дротиками, потом, выманив их на вылазки и то отступая, то преследуя, то затевая легкие безрезультатные стычки, они добились того, что враги исполнились презрения. Они стали вести себя небрежно, и римляне в конце концов ворвались в ворота на плечах отступающих. (9) Прочие же безвестные крепостцы Фокиды были взяты скорее благодаря наведенному на всех страху, нежели силой оружия. Однако Элатея57 закрыла ворота, и только силой представлялось возможным принудить жителей этого города принять в свои стены римского полководца или его войско.