Читать онлайн «История». Страница 126

1 Государственный секретарь должен был громко читать в совете и народном собрании поступающие документы.

11. «Прежние события, афиняне, известны вам из многих других моих донесений1. Сейчас же вам для ваших дальнейших решений особенно важно знать, в каком опасном положении мы оказались. После того как мы удержали победы в большинстве сражений с сиракузянами, против которых вы нас послали, и построили осадные укрепления, где теперь и находимся, сюда прибыл лакедемонянин Гилипп с войском из Пелопоннеса и из некоторых сицилийских городов. В первом сражении с ним мы победили, но во втором нам пришлось под давлением сильной конницы и метателей дротиков отступить к нашим укреплениям. И вот теперь, вынужденные численным превосходством врага прекратить сооружение стены2, мы бездействуем (ведь мы и не можем ввести в дело все войско, так как часть наших гоплитов занята охраной стен). Между тем неприятель построил против нас простую стену3, так что мы уже более не в состоянии полностью окружить город: если кто-нибудь не подойдет с сильным войском, чтобы захватить поперечную стену4. Вышло так, что, осаждая других, мы сами, по крайней мере на суше, попали в осаду, потому что неприятельская конница не дает нам даже выходить далеко из лагеря.

1 Ср. VII8,2.

2 Ср. VI 101,1.

3 Ср. VII 4,1.

4 Ср. VI 99,3; VII 7,1.

12. Кроме того, враги отправили в Пелопоннес послов за подкреплением, а Гилипп поехал в сицилийские города, чтобы одних (которые поныне остаются еще нейтральными) склонить к войне, а от других по возможности получить еще больше войска и кораблей. Ведь, как мне удалось узнать1, враги собираются напасть на наши осадные укрепления не только на суше, но одновременно и с моря на кораблях. И пусть вас не удивляют вражеские замыслы о нападении с моря. Действительно, наш флот (как это знают и наши враги) вначале был в превосходном состоянии: наши корабли были сухими, а команда в полном составе. Теперь же корабли пропитались водой, столько времени уже находясь на плаву, и команда поредела. Ведь мы не можем вытащить наши корабли на берег для просушки, потому что при равном, а пожалуй, и большем числе кораблей у неприятеля, нам постоянно приходится ожидать нападения. Неприятельские корабли открыто производят маневры, и в их воле и напасть на нас, и больше, чем у нас, возможности ставить корабли на просушку, потому что им не нужно стоять на якоре для наблюдения.

1 Даже позднее Никий имел сношения с изменниками в Сиракузах (VII 48,2).

13. Даже при большем числе кораблей, и помимо необходимости нести на всех кораблях дозорную службу, мы не могли бы противостоять. Ведь освободи мы от дозорной службы хоть небольшую часть наших кораблей, у нас сразу же не хватит припасов, так как и теперь мы лишь с большим трудом провозим продовольствие мимо Сиракуз. Численность же судовой команды сократилась и поныне еще продолжает сокращаться, вот почему: матросам приходится далеко уходить из лагеря за водой, за хворостом или с целью грабежа, и они нередко гибнут от неприятельской конницы. С тех пор как мы потеряли превосходство над врагом, наши слуги бегут к неприятелю; часть наемников, насильно завербованная во флот, сразу же стала разбегаться по разным городам Сицилии; другая же, соблазнившись сначала высоким жалованием и больше стремясь обогатиться, нежели воевать1, увидев, что неприятельский флот и остальные боевые силы вопреки ожиданию готовы сопротивляться нашим, начала либо переходить к неприятелю, либо бежать кто куда может (а Сицилия велика). Нашлись даже и такие, которые, купив рабов2 из Гиккары, поставили их на свое место с согласия триерархов, и это послужило причиной падения боеспособности флота.

1 Ср. VI31,5.

2 Ср. VI62,4.

14. Упомяну о том, что и вам самим известно, что в отличном состоянии судовая команда находится недолго и что немногие моряки дают ход кораблю и соблюдают правильность гребли. Но все же наибольшее затруднение для меня состоит в том, что я, хоть и стратег, не в состоянии изменить такое положение дел (ведь вы не таковы, чтобы с вами легко было управиться) и что мы не знаем, откуда взять пополнение корабельных экипажей, тогда как неприятель располагает для этого неограниченными возможностями. Нам же приходится для текущих нужд и для возмещения дальнейших людских потерь черпать из наличного состава, с которым мы прибыли сюда. Ведь города, которые теперь еще держат нашу сторону — Наксос и Катана, — не в состоянии помочь нам. Кроме того, еще одно обстоятельство может усилить неприятеля: если снабжавшие нас доныне продовольствием местности Италии перейдут на сторону врагов (когда станет очевидно, что мы в беде и оставлены афинянами на произвол судьбы), то мы вынуждены будем сдаться осаждающим и они окончат войну без боя. Я мог бы, пожалуй, сообщить вам в послании известия приятнее этих, однако менее полезные, потому что для принятия решений вам необходимы точные сведения о нашем положении. Зная к тому же ваш характер, — вы желаете слушать только самое приятное, а потом, когда дело сложится иначе, возлагаете вину на других — я счел более безопасным не скрывать истины.

15. Что касается первоначальной нашей задачи, то будьте уверены, что как простые воины, так и военачальники честно выполнили свой долг и не заслуживают порицания. Но раз вся Сицилия теперь объединяется в союз против нас и противник ожидает новых подкреплений из Пелопоннеса, а мы здесь с нашими силами не в состоянии успешно сопротивляться и наличным силам врага, то вам следует либо отозвать домой наше войско, либо выслать на помощь новые не менее значительные как сухопутные, так и морские силы и немало денег. Наконец, я прошу прислать кого-нибудь мне преемником, так как из-за болезни почек не могу более оставаться здесь. Надеюсь на ваше снисхождение: ведь пока я был здоров, я как военачальник оказывал вам много услуг. А принятые вами решения выполняйте неотложно, тотчас же с началом весны, потому что неприятель скоро получит помощь в Сицилии. А если помощь из Пелопоннеса придет даже и не столь скоро, то все-таки, если вы не будете предусмотрительны, то недооцените силу врага, как и ранее, и он вас опередит»1.

1 Намек на то, что кораблям Гилиппа удалось проникнуть в Сицилию.

16. Таково было положение дел в Сицилии согласно донесению Никия. Афиняне, выслушав послание, все же не освободили Никия от должности1, но до прибытия других лиц, выбранных ему в товарищи по должности, временно назначили двух помощников из числа участников экспедиции — Менандра и Евтидема2, — не желая заставлять больного человека одного нести бремя командования. Кроме того, решили послать подкрепление флоту и сухопутному войску из числа граждан, внесенных в призывной список гоплитов, и союзников. Товарищами Никию были избраны Демосфен3, сын Алкисфена, и Евримедонт4, сын Фукла. Евримедонт отправился в Сицилию тотчас же в период зимнего солнцеворота на 10 кораблях с 20 талантами серебра, приказав сообщить находящемуся там войску, что придут подкрепления и что афиняне позаботятся о нем.

1 Ср. VI 17,1.

2 Евтидем — один из принесших клятву при заключении мира 421 г. Менандр был военачальником в 404/5 г.

3 V80,3.

4 Евримедонт был уже послан с эскадрой в Сицилию в 424 г. (VI65,2).

17. Демосфен же, оставаясь пока в Афинах, снаряжался к отплытию весной: он посылал к союзникам требования выставить вспомогательные войска и собирал в Афинах деньги, снаряжение, корабли и гоплитов. Афиняне выслали также эскадру из 20 дозорных кораблей в пелопоннесские воды, чтобы воспрепятствовать переправе в Сицилию из Коринфа и Пелопоннеса. Действительно, по прибытии в Коринф послов из Сицилии с известием об улучшении дел, коринфяне, увидев, что уже первая отправка туда кораблей была своевременной, теперь еще более ободрились. И не только сами коринфяне готовились отправить в Сицилию гоплитов на транспортных судах, но и лакедемоняне должны были таким же образом послать гоплитов из других областей Пелопоннеса. Кроме того, коринфяне снарядили эскадру из 25 кораблей с целью напасть на афинскую дозорную эскадру у Навпакта, чтобы афиняне, отвлеченные стоящими там против них в боевом порядке триерами, не смогли помешать выходу в море транспортных судов коринфян.

18. Лакедемоняне также готовились к вторжению в Аттику, как было решено заранее1. Да и сиракузяне и коринфяне, узнав об афинских подкреплениях, посланных в Сицилию, также склоняли их к вторжению с целью помешать экспедиции афинян. К тому же и Алкивиад настоятельно советовал укрепить Декелею2 и развернуть военные действия. Но самым главным было то, что теперь лакедемоняне приобрели уверенность в своих силах: они полагали, что отныне легче одолеют афинян, которым придется воевать на два фронта — против них и против сицилийцев; воодушевляло их и то, что на этот раз афиняне первыми нарушили мир. В прошлой войне, напротив, вина за нарушение договора скорее лежала на самих лакедемонянах, потому что фиванцы напали на Платею во время мира (хотя прежний договор3 запрещал начинать войну, если противная сторона согласна обратиться в третейский суд), а сами они не приняли предложения афинян решить спор третейским судом4. Потому-то лакедемоняне считали вполне заслуженными свои тогдашние неудачи — поражение при Пилосе и прочие несчастья. С тех пор, однако, как афиняне с 30 кораблями, действуя из опорного пункта в Аргосе, высадились у Эпидавра, у Прасий и в других местах и произвели там опустошения, а также совершили набеги из Пилоса5, и после того как они отклонили предложение лакедемонян передать спор в третейский суд, тогда-то лакедемоняне, решив, что вина за нарушение договора, прежде лежавшая на них, теперь легла на афинян, начали поэтому решительно склоняться к войне. Этой зимой они потребовали от союзников доставки железа и заготовляли орудия для постройки укрепления в Декелее. Вместе с тем они сами набирали войско для отправки на помощь в Сицилию и заставляли также остальных пелопоннесцев производить набор воинов с этой же целью. Так окончилась зима и вместе с тем восемнадцатый год этой войны, описанной Фукидидом.