Читать онлайн «История». Страница 106

21. А в Сицилии в эту же весеннюю пору Гилипп возвратился в Сиракузы, собрав какое смог подкрепление1 в городах, которые изъявили согласие поддержать сиракузян. Затем он созвал народное собрание сиракузян и объявил, что необходимо выставить как можно больше кораблей, чтобы испытать счастье в морском сражении. Он надеется, говорил Гилипп, на решительный успех, который оправдает риск и решит исход войны. Вместе с ним и Гермократ горячо убеждал сограждан, что они могут без боязни напасть на афинян на море: ведь опыт афинян в морском деле отнюдь не является чем-то врожденным, так как они еще более сухопутный народ, чем сиракузяне, и только мидяне заставили их стать моряками. Поэтому, говорил он, если вы отважитесь выступить против столь дерзких людей, как афиняне, так же дерзко, то станете самыми опасными их противниками. Ведь если афиняне, дерзко нападая, иной раз даже и с более слабыми силами, устрашают врагов, то и вы подобным же образом могли бы устрашить неприятеля. Он не сомневается, продолжал Гермократ, что сиракузяне внезапным нападением на афинский флот получат большее преимущество, чем афиняне смогут нанести им вреда, даже искусно воспользовавшись их неопытностью в военном деле. Поэтому, требовал он, сиракузяне немедленно должны совершить нападение на афинский флот. Итак, под влиянием убедительных речей Ги-липпа, Гермократа и некоторых других сиракузяне стали ревностно готовиться к морскому сражению и набирать экипажи кораблей.

22. Гилипп, снарядив корабли, к ночи сам выступил со всеми сухопутными силами, чтобы с суши атаковать укрепления в Племмирии. В это время сиракузские триеры по данному сигналу вышли в море — 35 кораблей — из Большой гавани, а другие 45 — из Малой1 (где у сиракузян была верфь), и поплыли, огибая остров. Они должны были соединиться с кораблями из Большой гавани и вместе идти на Племмирии, чтобы одновременное нападение — с суши и с моря — привело афинян в замешательство. Афиняне же со своей стороны поспешно посадили команду на свои шестьдесят кораблей: 25 из них вступили в бой с 35 кораблями сиракузян в Большой гавани, а остальные пошли на неприятельские корабли, огибавшие остров, из верфи. Началась морская битва перед входом в Большую гавань, причем упорная борьба велась долго: одни стремились прорваться, другие препятствовали этому.

23. Пока афиняне в Племмирии, выйдя на берег, наблюдали за ходом морской битвы, Гилипп внезапно на заре напал на их укрепления. Сначала ему удалось захватить самое большое укрепление, а затем и два меньших (причем их защитники, увидев, как легко было захвачено большое укрепление, не стали даже ожидать нападения и бежали). Защитники захваченного первым укрепления, которым удалось бежать на корабли и на одно из грузовых судов, с трудом спаслись в афинский лагерь: их преследовала быстроходная сиракузская триера (после того, как в Большой гавани сиракузские корабли стали одолевать афинян). Однако во время взятия двух афинских укреплений сиракузская эскадра уже стала терпеть поражение, и бежавшим оттуда защитникам легче удалось уйти, плывя вдоль берега. Корабли сиракузян, сражавшиеся перед входом в гавань, прорывались сквозь строй афинских кораблей и проникали в гавань, уже утратив боевой порядок, в полном смятении, так что уступили победу афинянам, которые обратили в бегство не только эти корабли, но и те, которые сначала одолели их в гавани. 11 сиракузских кораблей афиняне потопили и многих из их экипажа перебили; только команда с трех кораблей была захвачена в плен. Сами афиняне потеряли 3 корабля. Собрав обломки сиракузских кораблей, афиняне воздвигли на островке перед Племмирием трофей и возвратились в свой лагерь.

24. Хотя исход морской битвы был неудачен для сиракузян, но зато они удержали в своих руках укрепления в Племмирии и воздвигли там три трофея. Одно из взятых под конец укреплений они разрушили, а два других восстановили и оставили там охрану. При взятии этих укреплений множество людей погибло или было захвачено в плен, и огромные запасы целиком попали в руки неприятеля (здесь у афинян были устроены склады, где хранилось большое количество купеческих товаров и зерна, а также много снаряжения, принадлежавшего триерархам). Неприятели захватили, вместе с прочим снаряжением, паруса для 40 триер, а также 3 триеры, вытащенные на берег. Таким образом, взятие Племмирия было одной из первых тяжких неудач, постигших афинское войско. Ведь теперь даже вход в гавань кораблей для подвоза продовольствия стал небезопасен, так как стоявшая там на якоре сиракузская эскадра препятствовала проходу и доставить припасы можно было только после схватки с ней. И вообще это несчастье привело в уныние афинское войско и поколебало его мужество.

25. После этого сиракузяне отправили 12 кораблей во главе с Агафархом1. На одном из них находились послы, направлявшиеся в Пелопоннес с поручением объяснить лакедемонянам, что теперь виды на будущее стали лучше, и побудить лакедемонян более энергично вести войну в Элладе. Остальные 11 кораблей отплыли в Италию, так как пришло известие, что оттуда идут корабли с боевыми припасами и продовольствием для афинян. Встретив эти корабли, сиракузяне большинство их уничтожили и в Кавлониатиде2 сожгли корабельный лес, приготовленный для афинян. После этого сиракузяне прибыли в Локры, и, в то время как они стояли на якоре, туда пришло грузовое судно из Пелопоннеса3 с феспийскими гоплитами. Сиракузяне взяли их на борт и поплыли домой. Афиняне же, которые несли дозорную службу у Мегар с 20 кораблями, захватили один корабль с экипажем; остальным кораблям удалось спастись в Сиракузы. В самой гавани4 произошла перестрелка из-за частокола, который сиракузяне вбили в морское дно перед старыми доками, чтобы их корабли могли стоять за ними на якоре в безопасности от нападений афинян. Афиняне подвели к частоколу огромный грузовой корабль (вместимостью в десять тысяч талантов) с деревянными башнями и боковыми защитными парапетами. Обвязывая канатами с лодок сваи частокола, афиняне вытаскивали их из воды воротом или спиливали под водой при помощи водолазов. Сиракузяне стреляли из старых доков, а афиняне — с грузового корабля. Наконец афинянам удалось разрушить большую часть частокола. Особенно трудно было уничтожить скрытые под водой сваи (ведь некоторые сваи были вбиты так глубоко, что не выдавались над поверхностью моря; к ним было опасно подплывать, так как, не заметив их, можно было наскочить на них как на подводный утес). Но и эти сваи отпиливали водолазы, за плату нырявшие под воду. Впрочем, сиракузяне соорудили новый частокол. Множество различных способов нанести урон друг другу придумывали противники (как это и естественно, когда вражеские лагеря находятся на близком расстоянии): постоянно завязывались перестрелки и мелкие стычки. Сиракузяне отправили также послов в сицилийские города (из числа бывших у них коринфян, ампракийцев и лакедемонян) с вестью о взятии Племмирия и о том, что в морской битве они потерпели неудачу только из-за собственного замешательства, но не от превосходства врагов. Вместе с тем послы должны были заверить города, что у сиракузян есть надежда на победу, и просить кораблей и сухопутного войска на помощь против афинян (так как и афиняне также ожидают новых подкреплений): в случае, если им самим удастся до прибытия к афинянам подкреплений разбить нынешнее войско афинян, то с войной будет покончено. Так протекали военные действия в Сицилии.

26. Между тем Демосфен, лишь только собрался флот, с которым он должен был отправиться на помощь в Сицилию, отплыл с Эгины и, держа курс на Пелопоннес, соединился с эскадрой из 30 кораблей под начальством Харикла1. Приняв затем на свои корабли аргосских гоплитов2, оба военачальника направились к берегам Лаконики. Здесь они сначала опустошили окрестности Эпидавра Лимерского3, а потом высадились на лаконском побережье против острова Киферы, где находится святилище Аполлона, и разорили несколько пунктов в этой местности. Они заложили также крепость на выступающем в виде перешейка мысе с той целью, чтобы лакедемонские илоты, вырвавшись на свободу, могли там находить убежище и оттуда (как и из Пилоса)4 летучими отрядами совершать разбойничьи набеги. Демосфен помог захватить это место и затем поплыл вдоль побережья к Керкире, чтобы там принять на борт союзников и как можно скорее идти в Сицилию. Харикл же оставался там до окончания работ по укреплению местности, а затем, оставив в ней гарнизон, отплыл домой со своими 30 кораблями и аргосцами.

27. В это же лето прибыли в Афины еще 1300 вооруженных кинжалами фракийских пелтастов из племени диев1, которые должны были плыть с Демосфеном в Сицилию. Но так как они явились слишком поздно, то афиняне колебались — не отослать ли их назад во Фракию, откуда они пришли. Держать их ради декелейской войны казалось афинянам слишком дорого, ибо каждый из них получал по драхме в день. Декелея сначала была укреплена (именно за это лето) всем союзным пелопоннесским войском, а потом ее занимали для набегов на поля гарнизоны союзных городов, сменявшиеся время от времени. Эти набеги наносили большой вред афинянам: материальный ущерб и потери в людях глубоко подрывали мощь афинской державы. Прежние вторжения были непродолжительны2 и не препятствовали жителям в промежутке между ними собирать урожаи. Теперь же, когда неприятели прочно укрепились в Аттике, набеги производились непрерывно — то сильными отрядами, то постоянный гарнизон, когда у него возникала такая надобность, разорял страну. Наконец лично прибывший царь лакедемонян Агис весьма энергично руководил военными действиями. Афиняне терпели большие бедствия. Ведь вся страна их теперь была целиком во власти неприятеля, более 20 000 рабов (в большинстве своем ремесленников) бежали к врагам. Весь мелкий скот и вьючные животные погибли; лошади, не выдерживая непрерывных разъездов конницы по бездорожью, связанных с военными действиями под Декелеей и с разведывательной службой по всей стране, погибали от ран и болезней.